Экономика инновационного развития в условиях глобализации / 8.1. Государственно-управленческий подход: общие вопросы

8.1. Государственно-управленческий подход: общие вопросы

Экономика инновационного развития в условиях глобализации · ред. 2025 · раздел 9 из 19 · источник: автоматическая транскрипция.

Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно. Текст — автоматическая транскрипция источника.

Первичный текст. Экономика инновационного развития в условиях глобализации — редакция ред. 2025 г.. Источник: dotu.ru:c9a90c8251d8df1f.doc sha256 1ba5942f8be1d32c…; страница на dotu.ru. Автоматическая транскрипция DOC→Markdown; смысл и формулировки не правились. Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов; утверждения не верифицированы библиотекой.

8.1. Государственно-управленческий подход: общие вопросы

«Экономическая безопасность»¹ — термин, который большинство понимает как гарантированное удовлетворение своих потребительских запросов, не задумываясь при этом:

• ни о том, как генерируются их запросы;

• ни о том, что для удовлетворения любых их запросов — в обществе необходимо организовать производство и распределение продукции;

• и главное — не задумываясь о том, что:

<!-- -->

• запросы запросам — рознь, в том смысле, что удовлетворение одних запросов полезно для безопасного развития общества в преемственности поколений, а других — опасно, поскольку наносит вред потребителям, производителям продукции для удовлетворения этих запросов, окружающим и потомкам, Природе;

• совокупность запросов любого человека представляет собой иерархию, приоритеты разных потребностей в которой отчасти обусловлены биологией человека, отчасти природно-географическими условиями региона его проживания, отчасти культурой общества и его нравственно обусловленным субъективизмом;

• а в обществе потребительские запросы разных людей и социальных групп тоже — разноприоритетны, вследствие чего могут быть конфликты запросов на потребление, так или иначе выражающиеся и в политике государства (см. Отступление от темы 6.3‑1), и в жизни общества в целом;

• иерархия приоритетов меняется в зависимости от обстоятельств, в которых оказывается человек или общество;

• среди запросов могут быть как жизненно состоятельные, так и жизненно несостоятельные, которые также входят в состав обеих названных иерархий запросов на потребление;

• эта двоякая (личностная и социальных групп) разноприоритетность запросов, несущая в себе неоднородность запросов в аспекте их жизненной состоятельности, обуславливает организацию производства и распределения продукции и выражается в виде статистики потребления природных благ и продукции в обществе разными социальными группами и общественными институтами, на основании чего каждый индивид и судит об обеспечении экономической безопасности — своей индивидуальной, своей семьи, государства².

Причём суждения людей обо всём названном выше могут быть и неадекватными, вследствие чего только в результате практического ответа на вопросы о генерации запросов и их жизненной состоятельности и организации производства и распределения продукции в соответствии с запросами тех или иных лиц и социальных групп — «экономическая безопасность» как явление возникает либо утрачивается для тех или иных элементов социально-экономической системы (см. раздел 7.5) — общественных институтов, тех или иных социальных групп, семей и людей персонально, организационно-технологического комплекса народного хозяйства.

Востребованность решения на практике задачи обеспечения экономической безопасности социально-экономической системы и её элементов обусловлена основным характеристическим свойством нынешней глобальной цивилизации: люди, воспитанные её культурой, в своём естестве не способны жить в природной среде, т.е. не могут жить без того, чтобы не защищаться от Природы путём создания искусственной среды обитания — техносферы и социально организованного производства и распределения продуктов питания. И именно зависимость людей персонально и цивилизованных обществ в целом от техносферы и от системы производства и распределения продуктов питания делает экономическую безопасность социально-экономических систем постоянно востребуемым — ключевым — фактором дальнейшего развития культурно своеобразных обществ и глобальной цивилизации в целом вследствие того, что единственный способ воспроизводства и развития техносферы и обеспечение пропитания людей — ныне и в обозримой перспективе — это хозяйственная деятельность.

Этому обстоятельству на протяжении всей памятной истории сопутствует ещё и глобально политический аспект: обеспечение реального суверенитета в его полноте (см. далее гл. 11) во все эпохи налагает дополнительное условие — техносфера действительно суверенного государства должна быть на уровне «мировых стандартов», а ещё лучше — именно она должна задавать этот уровень с некоторым опережением геополитических конкурентов и противников этого государства.

Однако к настоящему времени в экономической науке всех стран господствует множество противоречивых управленчески несостоятельных воззрений как по вопросу о том, какой смысл следует вкладывать в слова «экономическая безопасность», так и по вопросу о том, как её обеспечить на практике.

На Западе, где преобладают либерально-рыночные воззрения, экономическая безопасность государства чаще всего трактуется как обеспечение выживаемости его экономики в условиях мировых экономических кризисов. Сами же экономические кризисы рассматриваются как неизбежные.

«Экономические кризисы — явление нормальное и даже здоровое. С тех пор, как в социуме возникли товарно-денежные отношения, то есть с допотопных времён, они возникают в мире регулярно, каждый раз знаменуя слом старой, отжившей своё модели экономики, на смену которой приходит новая, прогрессивная. (…)

Практический вывод из этой теории³ напрашивается сам собой: коль скоро предсказать негативные воздействия по определению невозможно, чтобы пережить их последствия с минимальными потерями, а также воспользоваться открывающимися после любого кризиса возможностями, система (экономика) должна обладать максимальной гибкостью и адаптивностью.

Более того, только такая система может быть жизнеспособной в современном мире, в котором кризисы и катастрофы, похоже, будут становиться всё более частым, хотя и по-прежнему не поддающимся предсказанию явлением» [29].

Но как практически обеспечить пресловутую «гибкость и адаптивность экономики» общества и тем самым — «экономическую безопасность» в некотором не определённом смысле, приверженцы либерально-рыночной экономики жизненно состоятельных рецептов не дают на протяжении многих десятилетий.

В частности, на невозможность обеспечить экономическую безопасность общества и личности на основе либерально-рыночной саморегуляции экономики и либерально-рыночных экономических теорий ещё во время «великой депрессии» в 1933 и в 1938 гг. указывал президент США Ф.Д. Рузвельт⁴, но либералы наших дней об этой неспособности либерально-рыночной модели не подозревают вопреки исторической практике, которой они по причине своей приверженности невежеству не знают. Вследствие несостоятельности экономической науки того времени Ф.Д. Рузвельт был вынужден выводить США из «великой депрессии», опираясь на интуицию и здравый смысл, вопреки господствовавшим в те годы экономическим теориям. Но к сожалению практический опыт США той эпохи не нашёл своего адекватного выражения в теории макроэкономического управления. По сути этой же теме — необходимости отказа от либерально-рыночной экономической модели и обретению государствами экономического суверенитета в интересах общественного развития посвящена и книга Дж.К. Гэлбрейта «Экономические теории и цели общества» [40].

«По мере того как государство во всё большей мере начинает использоваться в интересах общества (т.е. становится демократическим по существу и перестаёт формально-процедурно демократическим и антинародным: наше пояснение при цитировании), становится возможным рассмотрение тех реформ, для осуществления которых требуется вмешательство со стороны государства. Эти реформы логически распадаются на три части. В первую очередь существует потребность радикально усилить влияние и возможность рыночной системы⁵, положительно повысить уровень её развития по отношению к планирующей системе и тем самым уменьшить со стороны рыночной постоянное неравенство в уровнях развития между двумя системами. Сюда входят меры по уменьшению неравенства в доходах между планирующей и рыночной системами, по улучшению конкурентных возможностей рыночной системы и уменьшению её эксплуатации со стороны планирующей системы. Мы называем это «новым социализмом». Необходимость уже вызвала к жизни новый социализм в гораздо большем масштабе, чем подозревает большинство людей.

Затем приходит очередь политики в отношении планирующей системы. Она состоит в упорядочении её целей с тем, чтобы они не определяли интересы общества, а служили им. Это означает ограничение использования ресурсов в чрезмерно развитых областях, переключение государства на обслуживание общества, а не планирующей системы, защиту окружающей среды, переключение технологии на службу общественным, а не технократическим интересам. Таковы следующие шаги, которые нужно рассмотреть в стратегии реформ.

И наконец, экономикой нужно управлять. Проблема состоит в том, чтобы управлять не одной экономикой, а двумя: одна из них подчинена рынку, а другая планируется фирмами, из которых она состоит. Подобное управление представляет собой последний шаг при определении общей стратегии реформ» [40, гл. XXI].

И далее, развивая тему, в главе XXVII Дж.К. Гэлбрейт продолжает:

«Новый социализм не допускает никаких приемлемых альтернатив; от него можно уклониться только ценой тяжёлых неудобств, большого социального расстройства, а иногда ценой смертельного вреда для здоровья и благополучия. Новый социализм не имеет идеологического характера, он навязывается обстоятельствами» [40].

Последнее высказывание нуждается в пояснении: Дж.К. Гэлбрейт не был приверженцем советской экономической модели и не пропагандировал её в американском обществе; «социализмом», как можно понять из контекста его книги, он называет любую социально-экономическую систему, в которой государственное управление не просто доминирует в экономике, но доминирует с целью обеспечения экономических и общекультурных интересов широких масс населения. Это предполагает государственное планирование биосферно-экологического и социально-экономического развития, а также — и государственное регулирование финансово-экономической деятельности в русле государственного плана. При этом Дж.К. Гэлбрейт не противопоставлял плановую экономику рыночной, что стало в СССР и на постсоветском пространстве главной мировоззренческой причиной пагубной политики, начиная с 1985 г., повлекшей за собой многочисленные социальные бедствия и продолжающей угрожать будущему страны.

И история разных стран на протяжении нескольких веков показывает, что при господстве либерально-рыночных воззрений в политической практике — о гарантированной экономической безопасности общества и государства, семьи и личности, об устойчивом развитии социально-экономической системы в гармонии с Природой идут только нескончаемые разговоры, но реализовать эти идеалы на практике не удаётся вследствие действия системообразующих принципов либерально-рыночной экономической модели и капиталократии, которым подчинена прямо или опосредованно политика всех государств, их альянсов и международных организаций: капиталократия — это не власть капиталистов над политиками и обществом, а власть бездушного капитала над подавляющим большинством капиталистов и прочих членов общества, их невольничья зависимость от капитала; точно также и технократия — не власть «технократов» над обществом, а власть бездушной техносферы над людьми, невольничья зависимость людей от техники.

Одна из главных причин этого — культ слепой, жизненно несостоятельной веры в способность «невидимой руки рынка» отрегулировать всё наилучшим образом в интересах всех без какого-либо осмысленного управления макроэкономическими процессами со стороны общества и его государственности. Из веры в этот блеф проистекает фактический отказ теоретиков либерального рынка от научно-методологического обеспечения задачи гарантирования экономической безопасности общества и государства, семьи и личности. Задача обеспечения экономической безопасности рассматривается ими только по отношению к предприятиям как хозяйствующим субъектам и сводится исключительно к обеспечению их устойчивой рентабельности на протяжении более или менее продолжительного времени в условиях определённого «финансового климата», который по умолчанию предлагается воспринимать как безальтернативную объективную данность.

Но поскольку устойчивое развитие цивилизации требует гарантированного экономического обеспечения политики государств, удовлетворения потребностей общественных институтов и людей, поддержания и развития организационно-технологического комплекса народного хозяйства в разного рода благах в соответствии с некоторыми объективно обусловленными уровнями достаточности и в пределах объективно обусловленных ограничений, то задачу обеспечения экономической безопасности всё же необходимо решать. И в нашем понимании её можно решить только при опоре на методологию ДОТУ, поскольку ДОТУ позволяет любую совокупность природных, социальных и техносферных процессов интерпретировать как совокупность процессов управления, что создаёт научно-методологическую основу для преодоления кризиса фрагментации научного знания вообще, и обществознания⁶, в частности.

На основе ДОТУ можно определить понятие информационно-алгоритмической безопасности управления. Это — способность достигать намеченных целей управления с приемлемым уровнем качества управления в условиях воздействия на процесс: 1) целенаправленных помех извне, 2) собственных шумов, генерируемых системой управления и управляемым объектом (т.е. замкнутой системой), 3) разного рода стихийных факторов.

В таком понимании информационно-алгоритмическая безопасность управления характеризуется двумя основными свойствами.

• Она в принципе недостижима вне управления по полной функции (см. раздел 4), поскольку выпавшие из процесса частного управления этапы полной функции могут находиться под враждебным управлением или стихийное течение свойственных им процессов может подрывать процессы, свойственные тем этапам полной функции управления, которые подконтрольны управленцу. И то, и другое делает его управление обусловленным неподконтрольными ему факторами, вследствие чего в ряде случаев достижение намеченных целей оказывается невозможным.

• Набор параметров и критериев, которыми объективно может быть охарактеризована информационно-алгоритмическая безопасность управления, проистекает из концепции управления. То есть он обусловлен решением задач, относимых к первым четырём этапами полной функции управления.

Эти два обстоятельства обязывают нас рассматривать проблематику экономической безопасности в соотнесении с полной функцией управления и ставят нас перед вопросом о том, какая из множества возможных концепций управления, которые способен породить субъективизм людей, — оптимальна, т.е. является объективно наилучшей. На него невозможно ответить без выявления объективных критериев «наилучшести», не зависящих от субъективизма управленцев.

Общий подход с позиций ДОТУ к нахождению ответа на этот вопрос состоит в том, что наилучшей является та концепция частного управления, которая при её осуществлении имеет поддержку иерархически высшего по отношению к ней объемлющего управления, вплоть до иерархически наивысшего. Иными словами, объективно наилучшей является та концепция управления, которая опирается на объективные закономерности жизни человеческого общества всех 6 групп, а не конфликтует с ними. Вследствие универсальности принципа «практика — критерий истины» наилучшесть концепции практически должна выражаться в преодолении глобального биосферно-социального (экологического) кризиса, в улучшении статистики медико-биологических характеристик населения во всех этнических и возрастных группах, в снижении статистики внутрисоциальной конфликтности вплоть до полного её исчезновения среди взрослого населения. Соответственно такому подходу:

Экономическая безопасность общества и государства — частный случай информационно-алгоритмической безопасности управления вообще.

В практическом же аспекте подход к обеспечению экономической безопасности на основе методологии ДОТУ означает, что экономическая безопасность общества, государства, семьи и личности, а также организационно-технологического комплекса народного хозяйства, на исторически продолжительных интервалах времени, охватывающих жизнь многих поколений, может быть обеспечена только:

• при подчинении хозяйственной деятельности принципу биосферной обусловленности жизни цивилизации. Этот принцип подразумевает, что образ жизни цивилизации и способ ведения ею хозяйственной деятельности должны быть таковы, чтобы:

<!-- -->

• во-первых, была обеспечена устойчивость биоценозов⁷ в регионах и биосферы в целом⁸ и,

• во-вторых, изменение физико-географических параметров регионов протекало бы в ритмике естественных геологических и биосферных процессов, без их катастрофического ускорения или разрушения факторами, порождаемыми цивилизацией;

<!-- -->

• при поддержке хозяйственной деятельностью такой социальной организации и культуры, которые бы обеспечили выполнение их естественных функций общественными институтами — семьёй, государственностью, системой образования, наукой.

В этом состоит и ответ на вопрос об объективно наилучшей концепции самоуправления общественно-экономической формации, поскольку только при выполнении двух названных выше условий биосферная и экономическая основы общественного развития могут быть устойчивыми в преемственности поколений, что является БЕЗАЛЬТЕРНАТИВНО необходимым условием для обеспечения развития общества и его безопасности, включая и экономическую безопасность во всех её аспектах.⁹

При этом экономическая безопасность, понимаемая как определённое качество жизни общества, обеспечивается только в процессе природно-общественно-хозяйственного взаимодействия, характеризуемого множеством параметров, значения которых принадлежат некоторому подмножеству в полном множестве их объективно возможных значений. Перечень и критические значения характеристических параметров (минимально и максимально допустимые), определяющих экономическую безопасность, изменяются в ходе общественно-исторического развития. Это и даёт основание к тому, чтобы говорить не только о развитии общества, но и о развитии экономической безопасности общества и его государства.

Соответственно такому подходу к пониманию места и роли экономической безопасности общества и государства явление экономической безопасности можно трактовать в широком и в узком смысле. Это означает, что система критериев экономической безопасности в широком смысле не может быть сведена к некой группе показателей, характеризующих исключительно экономику общества, т.е. его финансовую систему, производство и потребление продукции, экспортно-импортный обмен.

Нежелание относить проблематику экологии и демографии к тематике обеспечения экономической безопасности общества и государства, фактически свойственное многим зарубежным и отечественным научным школам экономики, не только не оправдано, но и жизненно опасно. Это нежелание проистекает из узости кругозора учёных-экономистов, замкнувшихся в финансово-счётном подходе к хозяйственной деятельности, господствующем в экономической науке со времён победы наследников меркантилистов над физиократами. И это противоречит не только сути явления экономической безопасности в широком смысле этого термина, но и структуре человеческого миропонимания. Дело в том, что:

Слова «экология» и «экономика» — изначально однокоренные, так как восходят к одному и тому же древнегреческому слову «экос»¹⁰ — дом. А дом не может существовать без населяющих его и заботящихся о нём людей. И поскольку хозяйственная деятельность, которую изучает экономическая наука, оказывает воздействие на экологию регионов и планеты в целом, то экономическая наука не в праве уклоняться от анализа последствий воздействия хозяйственной деятельности на экологию и выработки методов управления не только хозяйственной деятельностью как таковой, но и методов управления экологическими последствиями хозяйственной деятельности.

Но такая экономическая наука может существовать и развиваться исключительно на основе организационно-технологического подхода, финансово-счётный подход такое развитие экономической науки делает невозможным.

Соответственно изложенному, комплекс критериев «экономической безопасности общества и государства в широком смысле» должен включать в себя три группы параметров:

• Физико-географические, характеризующие устойчивость ландшафтов и биоценозов, биосферы в целом и тенденции их эволюции.

• Демографические, характеризующие:

<!-- -->

• динамику изменения численности и распределения населения по территории государства,

• качество населения (в аспекте медико-биологического здоровья и культурной состоятельности) и

• количественно-качественные демографические тенденции.

<!-- -->

• Сугубо экономические, характеризующие производственно-потребительскую систему государства в целом и её элементы (отрасли, предприятия, населённые пункты, социальные группы и т.п.) и финансовую систему государства в процессе их взаимодействия с внешними хозяйствующими субъектами, то есть характеризующие экономическую безопасность в узком смысле.¹¹ Она включает в себя два аспекта: 1) устойчивое функционирование многоотраслевой производственно-потребительской системы, 2) её способность производить спектр продукции, который признаётся соответствующим критериям потребительской безопасности общества. При этом каждый из них нуждается в своём специфическом научно-методологическом обеспечении, а устойчивое функционирование производственно-потребительской системы является объективно необходимой предпосылкой к её дальнейшему развитию с целью обеспечения второго.

*[В оригинальном издании здесь расположен рисунок/схема. Иллюстрация не включена в данный выпуск: ожидает визуальной и правовой проверки. Файл источника: image196.jpeg]*Далее термины «экономическая безопасность» общества и государства с уточнениями «в широком смысле» и «в узком смысле» следует понимать именно в выше определённых значениях, как связанные либо с полным набором показателей и критериев, либо только с сугубо экономическим набором, характеризующим производство, потребление, финансы, экспортно-импортный обмен. Термины без уточняющих оговорок следует понимать либо в обоих значениях, либо соответственно контексту.

Практически это означает, что «экономическая безопасность общества и государства» в узком смысле может обеспечиваться как в случае жизненно-состоятельной, так и в случае самоубийственной по своим последствиям политики, проводимой государством. Но самоубийственная политика неизбежно приведёт к потере экономической безопасности в широком смысле в более или менее отдалённом будущем, что при интенсификации глобализации может затронуть и другие общества, а также и всё человечество.

В наши дни последнее касается, прежде всего, так называемых «развитых» стран капиталократической цивилизации Запада, в которой развитие техники обогнало нравственно-этическое и интеллектуальное развитие большинства населения. Но есть показательный пример и из жизни СССР и постсоветских государств. Это — развивающаяся и ещё не завершившаяся биосферно-социальная катастрофа в регионе Аральского моря.

Хотя в те времена, когда Госплан и Совмин СССР дали старт развитию биосферно-социальной катастрофы в Приаралье, таких терминов, как «экономическая безопасность» общества и государства в отечественной науке не было, но проблема обеспечения экономической безопасности СССР была. Во времена СССР это называлось обеспечением «экономической независимости». При этом процессы в экономике СССР оценивалась на основе некоторого набора планово-контрольных показателей, которые носили сугубо экономический характер (производство, экспортно-импортный баланс, финансы, потребление — как производственное, так и непроизводственное). То есть был некий набор показателей и нормативов, которые в терминологии настоящей работы можно отнести к параметрам, характеризующим экономическую безопасность общества и государства в узком смысле. А одним из аспектов обеспечения экономической независимости СССР было желание обеспечить независимость отечественной промышленности от импорта хлопка, производство которого стали наращивать в Приаралье за счёт орошения хлопковых полей водами впадавших в Арал рек Амударьи и Сырдарьи. В итоге чрезмерный забор воды привёл к тому, что Арал высох. Динамика процесса гибели Аральского моря представлена выше на рис. 8‑1.

Биосферно-социальная катастрофа в Приаралье — не уникальное явление, порождённое порочной культурой ведения хозяйственной деятельности обществом¹². Она представляет собой один из многих примеров того, как управление хозяйственной системой общества в стремлении обеспечить экономическую безопасность в узком смысле способно привести к катастрофе вследствие разрушения природных и социальных процессов, лежащих в основе экономической безопасности в широком смысле.

Иными словами, удовлетворение какого угодно набора критериев «экономической безопасности» в узком смысле не гарантирует безопасности общества, и потому:

• социально-экономическая политика государства должна быть ориентирована на обеспечение экономической безопасности общества и государства в широком смысле;

• а социально-экономическая политика государства, ориентированная на обеспечение экономической безопасности только в узком смысле, недопустима и потому преступна и греховна.

Причём если соотноситься с этапами гибели Аральского моря, представленными на рис. 8-1, то период времени с 1970 г. (когда предвестники будущей катастрофы зримо обозначились — 2‑я слева карта в верхнем ряду) до 1990 г. (когда начальная фаза катастрофы стала неоспоримой реальностью — 4‑я слева карта в верхнем ряду) — вполне достаточный срок для того, чтобы разработать и начать осуществлять комплексную программу спасения и возрождения Арала. Но для этого необходимо было иметь управленчески состоятельное представление об обеспечении экономической безопасности в широком смысле, выразить его в научно-методологическом обеспечении государственного управления и хозяйственной деятельности, а не соотноситься с бессистемным набором финансово-экономических показателей, которыми Государственный комитет статистики СССР, Госпланы СССР и союзных республик характеризовали реальные и мнимые успехи в социально-экономическом развитии страны, игнорируя при этом биосферу. То обстоятельство, что на обнажившемся дне Арала археологи обнаружили захоронения и развалины поселений XII — XVI веков, не снимает с Госплана СССР и Госпланов примыкающих к Аралу союзных республик вины за уничтожение Арала во второй половине ХХ века.

Представленная на рис. 8-1 динамика исчезновения Аральского моря, имеет своим итогом изменение климата Приаралья, что повлекло гибель прежних биоценозов (как водных, так и наземных), крах прежнего образа жизни (включая хозяйственный уклад) населения на расстоянии в несколько сотен километров от береговой черты Аральского моря (по состоянию на 1960‑й г.), ухудшение медико-биологических показателей здоровья населения во всех поколениях вследствие разнесения ветрами ядовитых и канцерогенных продуктов сельхозхимии, накопившихся в донных отложениях Арала во второй половине ХХ века, и многие другие проблемы [6, 7 и др. материалы по этой теме], которые в принципе не могут быть решены на основе либерально-рыночной экономической модели, а требуют осмысленно скоординированных усилий многих государств, в том числе и тех, что непосредственно не затронуты катастрофой (поскольку Земля — наш общий дом).

Биосферно-социальная катастрофа в Приаралье — показатель того, что предлагаемый нами термин «экономическая безопасность в широком смысле» и стоящие за ним биосферные и социокультурные процессы не являются чем-то надуманным и оторванным от жизни. Обеспечение экономической безопасности именно в широком смысле во всех регионах планеты на исторически продолжительных интервалах времени, охватывающих жизнь многих поколений, — безальтернативная необходимость нашей эпохи и обозримого будущего. И экономическая наука не в праве уклоняться от решения этой проблемы: в противном случае экономическая наука утрачивает научную состоятельность и превращается в преступное графоманство.

Если с изложенных ранее общих позиций подходить к решению третьей задачи из числа названных в разделе 3, то поскольку государственность это — система управления на профессиональной основе делами общественной в целом значимости¹³, то одна из её социально необходимых функций, но не реализуемых ныне в большинстве случаев функций, — обеспечивать экономическую безопасность общества в широком смысле в преемственности поколений и тем самым обеспечить экономическую безопасность всякой семьи и личности. Решить эту задачу в силу разных причин не способны,

• ни «невидимая рука» рынка на макро- и мега- уровнях (она только создаёт проблемы),

• ни кто-либо из частных предпринимателей персонально (проблема выходит за круг коммерческих интересов и требует запредельной для частного предпринимателя экономической мощи),

• ни какие-либо самодеятельные общественные организации (не хватает властных полномочий и экономической мощи).

Единственный политический субъект, способный решить эту задачу, — государственность, но с оговоркой — при наличии соответствующего научно-методологического обеспечения государственного управления и управления экономикой на всех её уровнях¹⁴.

Но так как государственность это не всё общество, то «экономическая безопасность государства» и «экономическая безопасность общества» — разные явления, хотя и связанные друг с другом, взаимно обуславливающие друг друга.

В условиях, когда жизнь общества основана на коллективном специализированном профессиональном труде, благополучие каждого его члена, каждой семьи обусловлено: 1) концепцией управления производительными силами, то есть концепцией управления производством, экспортно-импортным обменом и распределением природных благ и продукции среди населения, которой следует государство, и 2) качеством государственного управления по этой концепции.

При этом и сама государственность является одним из наиболее значимых потребителей природных благ и продукции, поскольку политика государства во всех её аспектах и составляющих нуждается в экономическом обеспечении. Поэтому адекватное интересам общества функционирование института государственности — залог благополучия общества в будущем. Соответственно экономическая безопасность государства является предпосылкой — необходимым условием для обеспечения экономической безопасности общества и всякой личности в условиях глобализации.

Исходя из этого, в условиях глобализации термин «экономическая безопасность государства в узком смысле» можно определить, как способность хозяйственной системы государства, обеспечивать его политику (глобальную, внешнюю и внутреннюю) всеми видами природных благ и продукции с приемлемым уровнем достаточности потребления на основе собственного производственного потенциала во взаимодействии с внешними хозяйствующими субъектами в условиях целенаправленного противодействия политических противников, геополитических конкурентов и воздействия стихийных (не управляемых) природных и внутрисоциальных факторов.

Значение термина «экономическая безопасность государства в широком смысле» предполагает обеспечение его экономической безопасности в узком смысле при выполнении критериев безопасности физико-географической (биосферной) и демографической групп.

Соответственно такому пониманию государственности и государства как явлений историко-политических, экономическая безопасность общества может быть достигнута только в том случае, если государство — демократическое, то есть в своей политике выражает в преемственности поколений интересы общественного развития, в основе которого лежит личностное развитие каждого. Если государство в силу каких-либо причин не способно обеспечить экономическую безопасность общества в настоящем, то достижение экономической безопасности государства в перспективе — должно стать целью его политики, поскольку в противном случае общество может оказаться в дальнейшем перед выбором «свобода и демократия — порабощение или гибель».

Однако государство может быть и олигархическим, и соответственно — антинародным, поскольку для представителей олигархии прочий народ — один из многих возобновляемых природных ресурсов, на которые нормы внутренней корпоративной этики олигархии не распространяются. То есть олигархическая государственность может выражать в своей политике интересы некой олигархии за счёт подавления интересов широких масс проживающего в государстве населения (а если внешнеполитическая обстановка располагает к этому, то и в ущерб населению других стран).

Кроме того олигархическое государство может быть не суверенным, а криптоколониальным. В этом случае его политика, включая экономическую, при наличии всех формальных атрибутов суверенитета, будет подчинена интересам иностранных государств или интересам директоратов транснациональных корпораций точно так же, как и в том случае, если страна юридически является колонией, а её государственность административно подчинена тем или иным внешнеполитическим силам.

В любом из этих случаев недемократичности государственности экономическая безопасность олигархического государства может обеспечиваться, поскольку функционирование государственности необходимо для эксплуатации его населения и ресурсов территории в интересах внутренней олигархии или внешнеполитических сил. Но экономическая безопасность общества, проживающего в этом государстве, может не обеспечиваться вовсе либо обеспечиваться по некоторому минимуму, характер которого определяется истинными, а не юридически-номинальными властителями этого государства и не самим населением.

В силу того, что жизнь современных обществ основывается на коллективном специализированном профессиональном труде, экономическая безопасность личности и семьи в узком смысле может быть только следствием обеспечения экономической безопасности общества и государства в широком смысле¹⁵. Это обусловлено тем, что при жизни общества, основанной на коллективном труде и специализации профессионализма, никто не в состоянии произвести на основе своего единоличного труда и труда членов своей семьи всё то, что ему необходимо для жизни в соответствии с культурными нормами своей эпохи. Поэтому неудовлетворительное функционирование производственно-потребительской системы общества под воздействием неадекватного макроэкономического управления со стороны утратившего экономический суверенитет государства и трансгосударственной ростовщической корпорации, узурпировавшей банковское дело, — в той или иной мере ухудшает показатели качества жизни большинства.

Вследствие этого обстоятельства «экономическая безопасность общества в широком смысле» в современных условиях это — способность государства обеспечить его население в преемственности поколений всеми видами природных благ и продукции с уровнем потребления, достаточным для поддержания жизни и развития общества, на основе собственного производственного потенциала во взаимодействии с зарубежными хозяйствующими субъектами при обеспечении устойчивости биоценозов и росте показателей качества населения в русле биосферно обусловленной демографической политики в преемственности поколений. Т.е. обеспечение экономической безопасности в широком смысле, также подразумевает экономической обеспечение глобальной и внешней политики государства, а не только его внутренней политики (см. далее гл. 11, 12).

То есть экономическая безопасность общества, чьё хозяйство основано на специализации профессионализма и коллективном труде, обусловлена его способностью породить и воспроизводить в преемственности поколений государственность, отвечающую названному требованию.

При таком подходе экономическая безопасность общества в широком смысле включает в себя как составляющие:

• экономическую безопасность в широком смысле государства, то есть государственности (общественного института), а также населения и территории, находящихся под властью государственности;

• экономическую безопасность каждого новорождённого до достижения им совершеннолетия,

• экономическую безопасность каждого взрослого, морально готового добросовестно работать в общественном объединении труда, а также и его семьи,

• экономическую безопасность стариков и нетрудоспособных инвалидов.

Но при таком подходе экономическая безопасность общества не включает в себя экономическое обеспечение паразитов, видящих «смысл жизни» в уклонении от участия в общественном объединении труда и достижении потребительского благополучия иными средствами, ориентированными на перераспределение в свою пользу производимого другими.

При этом отметим, что буржуазный либерализм признаёт за членами общества право на паразитизм на труде и жизни других людей. Это является главной предпосылкой к нарушению паразитами безопасности (включая и экономическую) как добросовестно трудящихся членов общества поодиночке, так и общественных институтов и общества в целом. Единственное «ограничение» буржуазного либерализма на паразитизм сводится к тому, что паразитизм должен быть узаконен или быть традиционной субкультурой и иметь какое-то «политкорректное» наименование, которое бы не возбуждало население против паразитов. Примером последнего является ростовщичество, ставшее одним из системообразующих факторов либерально-рыночной экономики, «политкорректно» именуемое «кредитованием», «ипотекой» и регулируемое законодательством «о банковской деятельности».

При подходе с позиций ДОТУ к проблематике обеспечения экономической безопасности общества и государства экономическая безопасность связана с удовлетворением потребностей как таковых. Поэтому показатели и критерии экономической безопасности в узком смысле должны выражаться в статистике «потребительских корзин», потребляемых людьми и общественными институтами, а также «корзин» инвестиционных и промежуточных продуктов, потребляемых организационно-технологическим комплексом. Для обеспечения экономической безопасности в настоящем и в обозреваемой перспективе каждая из «корзин» должна обладать определённым составом и объёмами предоставления стандартизированных благ по каждой позиции номенклатуры. Чисто финансовые показатели могут только дополнять натуральные, хотя при определённом подходе (см. разделы 7.4 и 7.5) они могут обладать специфической значимостью как характеристические показатели собственно процесса макроэкономического управления, но не достигаемых в нём результатов, которые выражаются в натуральных показателях, а не в финансовых.

В условиях современности можно предложить два крайних уровня обеспечения экономической безопасности общества и государства:

• Минимальный уровень — уровень обеспечения продовольственной независимости: обеспечение всего населения здоровой пищей на основе собственного производства в объёмах, физиологически необходимых для жизни и воспроизводства биологически здорового населения в русле проводимой государством демографической политики. Все прочие показатели жизни общества при этом с позиций ДОТУ могут быть отнесены к числу свободных параметров: то есть любые их исторически сложившиеся значения признаются приемлемыми в настоящий момент и на ближайшую перспективу. Минимальный уровень соотносится с обеспечением экономической безопасности в узком смысле. Его обеспечение представляет некоторую самостоятельную управленческую значимость только на исторически непродолжительных интервалах времени, поскольку его достижение — необходимое условие для суверенного развития и обеспечения экономической безопасности в широком смысле как устойчивого в преемственности поколений качества жизни общества. Если этот минимальный уровень обеспечения экономической безопасности не достигнут, то любые тенденции к обретению реального суверенитета государства пресекаются сокращением поставок продовольствия извне плоть до полного их прекращения, что способно вызвать голод, голодные бунты и крах государственности.

• Наивысший уровень — устойчивое лидерство страны в области научно-технического, экономического и общекультурного прогресса, обеспечивающее устойчивость биоценозов, биосферы в целом и интеграцию глобальной цивилизации в биосферу планеты. Этот уровень соотносится с обеспечением экономической безопасности в широком смысле.

Иными словами, в основе экономической безопасности общества и государства и в узком, и в широком смысле лежит продовольственная независимость. Исторический анализ показывает, что если исходить из принципа обеспечения продовольственной независимости, то суверенитет государства основывается на известном издавна положении, высказанном древнегреческим философом Ксенофонтом (430 — 354 гг. до н. э.): «земледелие — мать и кормилица всех профессий» [1]. Действительно, во всех сферах профессиональной деятельности общества, самодостаточного в аспекте производства и потребления продовольствия, может быть занято людей не больше, чем способно прокормить его сельское хозяйство. Если это условие нарушается, то чем выше доля импорта основных видов сельхозпродукции в продовольственном балансе страны, — тем в большей мере она утрачивает суверенитет вплоть до полного подчинения её зарубежным и транснациональным политическим силам, которые сами решают, кого и по каким стандартам кормить «на этой планете» ¹⁶.

И потому, как заметил историк В.И. Гуляев, «для прогрессивного движения человеческого общества любое, даже незначительное на первый взгляд улучшение методов земледелия или усовершенствование орудий труда играло подчас более важную роль, чем десятки выигранных кровопролитных сражений и все хитросплетения политиков» [38, с. 91].

Соответственно этому обстоятельству пропорции занятости населения государства в сельском хозяйстве и в остальных отраслях и сферах деятельности (большей частью локализованных в городах), динамика их изменения — важные социально-экономические показатели.

Их оценки, необходимые для обеспечения устойчиво бескризисного развития и экономической безопасности общества и государства, могут быть построены на основе следующего подхода [64, раздел 6.3].

Оценка общественно безопасного соотношения численности городского и сельского населения, обусловленного продуктивностью сельского хозяйства, может быть определена следующим соотношением:

$D$ — стандарт достаточности сбора зерна в расчёте на душу населения с учётом колебаний урожаев на протяжении продолжительных сроков времени¹⁷;

— общая численность населения, представленная как сумма численности сельского (мнемонический индекс «С») и городского (мнемонический индекс «Г») населения.

После дифференцирования 8‑1 и перехода к конечным разностям, можно получить оценку допустимых по критерию продовольственной независимости темпов изменения соотношения численности городского и сельского населения, обусловленных развитием растениеводства:

(8‑2) , где:

— изменение численности сельского населения;

— изменение численности городского населения;

— изменение эффективной производительности по сбору зерна аграрного сектора (знак «» в данном случае — оператор приращения, который следует относить к выражению, стоящему за ним в фигурных скобках, в целом).

Однако следует иметь в виду, что на основе формул 8‑1 и 8‑2 можно оценить только некоторые параметры экономической безопасности общества и государства в узком смысле, поскольку в них непосредственно не отражены параметры физико-географического и демографического характера: локальные биоценозные и общебиосферные ограничения на численность людей, проживающих в соответствующих регионах; ограничения на соотношение площадей сельскохозяйственных угодий, естественно-природных ландшафтов и заповедных зон, территорий, занятых населёнными пунктами, промышленными и инфраструктурными объектами.

• Тем не менее, формулы 8‑1 и 8‑2 отражают тот факт, что минимальный уровень обеспечения экономической безопасности жёстко связан с демографической политикой государства в том смысле, что в настоящем он обусловлен унаследованным как данность от прошлых времён уровнем развития сельского хозяйства, а проводимая в жизнь демографическая политика (если принимать в рассмотрение не только количественные показатели, но и качественные показатели населения — как медико-биологические, так и социокультурные) обуславливает возможности перспективного развития народного хозяйства в целом и производства продуктов питания, в частности.

• Обеспечение наивысшего уровня экономической безопасности общества и государства в широком смысле, рассматриваемое только в аспекте технологий и организации производства и потребления продукции, это — достижение государством статуса мирового лидера-координатора научно-технического прогресса.

Достижение наивысшего уровня обеспечения экономической безопасности требует нравственно-этического развития общества, общего развития культуры (и в частности, субкультуры управления и достижения всеобщей управленческой грамотности), искоренения деградационно-паразитических потребностей (об этом далее в разделе 9.2) из образа жизни и развития миропонимания всех, как основы для реализации творческого потенциала всякой личности общественно и биосферно благотворными способами. (Эта проблематика будет освещена в разделе 10).

При этом необходимо особо оговорить, что если общество допускает в своей кредитно-финансовой системе кредитование под процент, то оно утрачивает финансово-экономический суверенитет. Под воздействием генерации заведомо неоплатных долгов ссудным процентом оно становится заложником и экономическим невольником транснациональной банковско-ростовщической корпорации и её хозяев. Вследствие этого его экономическая безопасность не обеспечивается даже при потребительском благополучии и лидерстве в научно-техническом прогрессе.

Яркий пример последнего — нарастание госдолга США в последние два десятилетия. В США на каждого жителя на начало 2006 г. приходилось порядка 145 000 долларов заведомо неоплатного долга, а на каждого работающего — порядка 350 000 [79]. Этот заведомо неоплатный долг стал основой для мировых финансово-экономических кризисов 1998, 2008 и последующих годов. А неразрешимость проблем, порождаемых ссудно-процентным «кредитованием», в условиях либерально-рыночной экономической модели (пусть даже с элементами государственного планирования и государственного регулирования рынков), в которой одним из системообразующих факторов является ростовщичество, чревата новыми — многоаспектными — кризисами большего масштаба и в будущем. Причём потенциал кризисов всегда разряжается управляемым образом соответственно потребности в решении тех или иных глобально-политических задач, что ясно из анализа денежного обращения на основе правил Г.Р. Кирхгофа.

К произведению · Каталог