Русское правоведение — «юридическая чума» на Руси — вылечим / 3.3. Законность, «правовой нигилизм» и праведный произвол

Русское правоведение — «юридическая чума» на Руси — вылечим · раздел 4 из 10 · источник: автоматическая транскрипция.

Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно. Текст — автоматическая транскрипция источника.

Первичный текст. Русское правоведение — «юридическая чума» на Руси — вылечим. Источник: Русское правоведение — «юридическая чума» на Руси — вылечим.doc sha256 61a8cd0d71ee00f0…; страница на dotu.ru. Автоматическая транскрипция DOC→Markdown; смысл и формулировки не правились. Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов; утверждения не верифицированы библиотекой.

3.3. Законность, «правовой нигилизм» и праведный произвол

Без понимания изложенного в разделе 3.2 невозможно искоренение из жизни Русской многонациональной цивилизации того явления, которое получило неадекватные наименования типа: «правовой нигилизм», «привычка к неправовому поведению» и т.п.

Юристы и публицисты, настаивающие на необходимости искоренении «правового нигилизма», убеждены в том, что:

• писаному закону должны подчиняться все члены общества;

• не подчиняющиеся писаному закону — либо преступники, либо психически неполноценные: и те и другие не могут быть полноправными членами общества и должны находиться под опёкой¹.

Приверженцы такого рода воззрений фактически по умолчанию возводят писаный закон в ранг объективных закономерностей бытия человечества и культурно своеобразных обществ в его составе. Если учитывать это возведение текстов в ранг объективных закономерностей бытия, то «правовой нигилизм» предстаёт как многоликое явление, которое объективно не может быть сведено исключительно к позиции юристов и политиков. «Правовой нигилизм» прослеживается в жизни Руси-России на протяжении всей обозримой истории.

«Правовой нигилизм» не удаётся искоренить именно вследствие того, что внесоциальные аспекты проблемы «правового нигилизма» не интересуют юристов, политиков и публицистов, либо их наличие ими отрицается.

Это само по себе уже является правовым нигилизмом (в данном случае без кавычек) юристов, политиков и публицистов, но иного уровня — уровня, объемлющего и внутрисоциальные процессы и внесоциальные, на котором слабоумные люди пытаются попирать объективные закономерности жизни Мироздания.

Тем не менее, искоренение «правового нигилизма» предполагает, что нормальный порядок применения законодательства становится безальтернативно господствующим, а подавляющее большинство людей прежде, чем предпринять какие-либо действия вне сферы своей профессиональной компетенции и семейно-бытовой повседневности обращаются к изучению соответствующих законов и правоприменительной практики и консультируются с юристами-профессионалами, сопровождающими деятельность людей в соответствующей сфере.

Если искать ответ на вопрос «как этого достичь?», то следует начать с того, что и профессиональные юристы, и исторически реальные «правозащитники», настаивая на необходимости обеспечения законности в смысле нормального порядка применения законодательства, обходят молчанием два существенных вопроса:

• концептуальную обусловленность всякого законодательства, в том числе и законодательства исторически сложившегося в постсоветской России;

• объективно неизбежный субъективизм в правоприменительной практике, во всех без исключения случаях реализующий принцип «закон — что дышло: куда повернул — туда и вышло».

Первому из этих вопросов полностью посвящены разделы 2 — 3.2 настоящей работы. Второй вопрос в понимании подавляющего большинства населения, а также и в понимании юристов-профессионалов в аспекте реализации принципа «закон — что дышло: куда повернул — туда и вышло» не актуален для нормального порядка применения законодательства, поскольку этот принцип, по их мнению, выражает исключительно антинормальный порядок применения законодательства. В действительности же, вопреки этому мнению:

Принцип «закон — что дышло: куда повернул — туда и вышло» лежит не только в основе антинормального порядка применения законодательства, но и в основе нормального по той причине, что законы юридические, в отличие от законов Природы, не действуют автоматически помимо людей, а действуют исключительно через психику людей.

Но принцип «закон — что дышло: куда повернул — туда и вышло» по-разному выражается в правоприменительной практике при антинормальном и при нормальном порядке применения законодательства, т.е. имеет разные последствия.

• В случае антинормального порядка применения законодательства этот принцип может обеспечить формально-текстологическую видимость законности принимаемого решения.

  Попрание законодательства в этом случае выражается в том, что видимость законности решения представляет собой результат изолированного рассмотрения статей, которым обосновывается принимаемое решение, при полном игнорировании законодательства в целом и, в особенности, тех статей этого или других законов, которые обязывают к приня*[В оригинальном издании здесь расположен рисунок/схема. Иллюстрация не включена в данный выпуск: ожидает визуальной и правовой проверки. Файл источника: image15.jpeg]*тию какого-то иного решения или допускают таковое; наряду с этим могут игнорироваться и извращаться взаимосвязи законов и их положений с реальностью жизни (см. карикатуру слева). Т.е. при формальном соблюдении какой-то одной «буквы закона» попираются другие «буквы закона» и «дух закона», т.е. вся система взаимосвязей законов и их статей, которая реально содержит не только текстуальные ссылки одних положений законодательства на другие, но и не прописанные в текстах законов их взаимосвязи, которые должны работать в правоприменительной практике по умолчанию, т.е. на основе «само собой разумений», свойственных культуре общества в целом или его юридической субкультуре. Причём умолчания (а без них не может осуществляться никакая правоприменительная практика) — не однородны: часть из них можно выявить логически («вычислить»), исходя из определённости иерархического уровня каждого закона и его положений в общей системе законодательства, а часть из них может быть раскрыта только вне какой бы то ни было формальной логики на основе «само собой разумений», характерных для культуры общества или субкультуры той или иной социальной группы в его составе (включая и субкультуру юридического сообщества).

* * *

Последнее обстоятельство означает, что принцип «то, что не запрещено законом, — разрешено» не может быть абсолютным в правоприменительной практике, поскольку обществом всегда будут порождаться специфические исключения, обусловленные его культурой и менталитетом.

Продемонстрируем это на примере ныне действующей конституции РФ 1993 г. Если в ней записано:

• «Конституция Российской Федерации имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. Законы и иные правовые акты, принимаемые в Российской Федерации, не должны противоречить Конституции Российской Федерации» (ст. 15.1);

• «Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления» (ст. 21.1);

• «Труд свободен» (ст. 37.1),

  — то при определённом менталитете в реализации принципа «закон — что дышло: куда повернул — туда и вышло» приведённые выдержки из конституции означают: все оглашения и умолчания той же самой конституции и прочего законодательства, открывающие возможности для эксплуатации «человека человеком» и страны в целом, защищающие и поддерживающие режим эксплуатации «человека человеком» и страны в целом — юридически ничтожны со всеми вытекающими из этого факта последствиями для конституции и всей юридической системы.

Конституционный суд РФ мог бы сделать и огласить этот вывод и сам ещё в 1993 г.², но у постсоветской юридической системы есть другие дела, поскольку она создавалась не для того, чтобы отстаивать справедливость. Поэтому в ней принцип «закон — что дышло: куда повернул — туда и вышло» употребляется в целях защиты иных интересов.

Это — только один из множества тех случаев, которые показывают: принцип «закон — что дышло: куда повернул — туда и вышло» — из правоприменительной практики объективно неустраним, но его действие во всех без исключения случаях, всегда и везде носит нравственно обусловленный характер, объективно не поддающийся юридической кодификации.

Кроме того этот же пример показывает, что понятие «правовой нигилизм» тоже не может быть юридически определено, поскольку:

• при одном нравственно обусловленном менталитете «правовой нигилизм» это — попрание самим государством и представителями юридической системы приведённых выше статей конституции РФ 1993 г. — как в ходе законотворчества, так и в ходе осуществления правоприменительной практики;

• при другом нравственно обусловленном менталитете образчик «правового нигилизма» это — утверждение, высказанное в предыдущем абзаце, о том, что приведённые ранее положения конституции попираются самою же юридической системой в правоприменительной практике.

Объективный — безупречный — ответ на вопрос о том, какое из утверждений, высказанных в двух предыдущих абзацах, является выражением «правого нигилизма» (в узко юридическом понимании) и правового нигилизма (объективного — выходящего за пределы общества), — может быть получен только из соотнесения конституции РФ 1993 г. и прочего законодательства страны с объективными закономерностями бытия человечества и культурно своеобразных обществ в его составе всех шести категорий (см. раздел 2 настоящей работы). Но к этому юристы, взращённые под властью библейского проекта, неспособны в силу невежества (узости кругозора) и закрепощённости интеллекта ни чем иным, как самим же юридическим образованием, которое формирует психотип «зомби»³, назначение которых обслуживать библейский проект, а не рассуждать о нём, не критиковать его и не вырабатывать ему альтернативы, в которой человек обретает истинную свободу.

Ещё один пример такого рода реализации умолчаний в правоприменительной практике на основе принципа «закон — что дышло: куда повернул — туда и вышло» имел место в 1998 году при назначении С.В.Кириенко премьер-министром после третьего представления его на этот пост и утверждения в должности под угрозой роспуска Госдумы.

Ст. 111, часть 4 конституции РФ гласит:

«После трехкратного отклонения представленных кандидатур Председателя Правительства Российской Федерации Государственной Думой Президент Российской Федерации назначает Председателя Правительства Российской Федерации, распускает Государственную Думу и назначает новые выборы».

Вопреки тому, что речь в конституции идёт о кандидатурах (грамматически — множественное число), а не о кандидатуре (грамматически — единственное число), что предполагает утверждение премьер-министра Госдумой на основе последовательного рассмотрения альтернативных кандидатур, предлагаемых президентом, Конституционный суд признал за президентом право трижды предлагать Госдуме одну и ту же кандидатуру, реализовав принцип «закон — что дышло: куда повернул — туда и вышло» в угоду Б.Н.Ельцину и его кукловодам, вопреки однозначно понимаемым — при следовании нормам Русского языка — оглашениям конституции, сфабриковав умолчания, им противоречащие⁴. Это же и пример антинормального порядка применения законодательства.

* *\

*

Однако антинормальный порядок применения законодательства может включать в себя ещё одну ступень наглости профессиональных юристов, на которой вообще не ставится задача обеспечения текстологической видимости законности решений. На этой ступени юридической наглости решение может быть мотивировано ссылками на какие угодно статьи действующего законодательства в предположении, что пострадавшая от этого юридического беспредела сторона не обратится к тексту закона, а если даже обратится и обжалует решение в установленном законом порядке, то сработает корпоративная солидарность представителей юридической системы, вследствие чего другие юристы откажут в удовлетворении иска, ссылаясь на какие-то иные статьи законов⁵ (в таких случаях проще всего отказывать, ссылаясь на нарушение каких-либо административных процедур или процессуальных норм стороной, обжалующей решение). В этом случае добиться соблюдения законности можно только привлечением в качестве адвокатов представителей высшей юридической «элиты»: это почти гарантирует «громкость» и действительную публичность процесса, а кроме того сработают «понятия», на основе которых регулируются взаимоотношения в пределах самого́ юридического сообщества⁶.

• При нормальном порядке применения законодательства принцип «закон — что дышло: куда повернул — туда и вышло» тоже действует. Но в этом случае он обеспечивает соблюдение как всех «букв закона», так и «духа закона»; а кроме того он обеспечивает выявление ошибок законодательства⁷ и «юридических шумов».

  Т.е. в этом случае выработка и принятие законного решения основывается на всей системе взаимосвязей законов и их статей, которая реально содержит не только текстуальные ссылки одних положений законодательства на другие, но содержит и не прописанные в текстах законов их взаимосвязи, которые должны работать в правоприменительной практике по умолчанию. При этом работают все умолчания: как те, что можно выявить логически («вычислить»), исходя из определённости иерархического уровня каждого закона и его положений в общей системе законодательства; так и те, которые могут быть раскрыты вне какой бы то ни было логики только на основе «само собой разумений», характерных для культуры общества или субкультуры той или иной социальной группы в его составе (включая и субкультуру профессионального юридического сообщества). В этом случае не игнорируются и не извращаются взаимосвязи положений законодательства с реальностью жизнью.

Принцип «закон — что дышло: куда повернул — туда и вышло» неустраним из правоприменительной практики.

По этой причине приходится издавать не только своды законов, но и официальные комментарии к ним, которые придают то или иное более или менее определённое единообразие применению каждого из затрагиваемых ими положений законодательства, ограничивая действие этого принципа рамками⁸, задаваемыми комментариями.

Изложенное выше в разделе 3.3 необходимо учитывать при рассмотрении проблематики «правового нигилизма» в конкретике его разноликих проявлений.

Если же говорить о конкретике исторически сложившихся в постсоветской России обстоятельств, то соответственно изложенному в разделе 3.2 искоренение «правового нигилизма» в ныне действующей юридической системе означало бы достижение целей библейского проекта в отношении народов России и ликвидации Русской многонациональной цивилизации путём искоренения её идеалов из общества.

— А кому на Руси это надо? — мнение невольников проекта учёту не подлежит именно вследствие того, что они — невольники, а на невольников ни одна юрисдикция в истории — кодифицированные права человека не распространяла⁹, поскольку человек состоявшийся — свободно-волен.

— А Богу такое искоренение «правового нигилизма», направленное против Его Промысла, потребно?

Поэтому в связи с вопросом о «правовом нигилизме» в условиях юрисдикции, сложившейся под властью библейского проекта порабощения человечества, ещё раз обратимся к взаимосвязям объективных закономерностей бытия человеческого общества и юриспруденции.

Понятие «право» можно определить следующим образом. Право — это открытая возможность делать что-либо, будучи гарантированным от наносящего ущерб воздаяния за содеянное.

В самом широком случае рассмотрения источниками воздаяния могут быть как юридическая система, так и объективные закономерности всех шести категорий. И их «вердикты» могут не совпадать. В этом случае, даже если вердикт, вынесенный юридической системой, вступает в «законную силу» и реализуется, то в процесс включается «Немезида», которая реализует «вердикт» объективных закономерностей (см. раздел 3.2).

Соответственно в Русском миропонимании понятия «право» и «праведность» взаимосвязанные, а соответствующие слова — однокоренные. Вследствие этого право выражает праведность, и как следствие право — выше писаного закона, который может выражать в жизни общества и неправедность*.* Утверждение о том, что «Право» и «Закон» — синонимы, проистекает из злонравия и представляет собой навязывание обществу смешения понятий с целью подмены права неправедным законом.

В истории Русской цивилизации всегда было стремление к тому, чтобы законность выражала праведность. Выражая эту устремлённость, свод древнерусских законов именовался «Русская правда» задолго до того, как П.И.Пестель избрал это название для своего неправедного трактата, претендуя на то же самое. В этом же стремлении Николай I в 1835 г. учредил не некий «Императорский юридический институт», хотя, безусловно, он знал такие слова, как «юриспруденция» и «юрисдикция», а Императорское училище правоведения¹⁰. Другое дело, что на протяжении всего времени, пока культура формируется под властью библейской концепции и государственная власть на Руси действует в русле библейского проекта, это стремление не может достичь успеха.

Поэтому, если вести освещение вопросов в системе мышления, в которой «Право» и «Закон» — синонимы, то в жизни общества необходимо разделять две категории прав:

• права объективные, дарованные Свыше человеку и человечеству в Предопределении Божьем, и первое из них, объемлющее все прочие, — право, тождественное обязанности, быть наместником Божьим на Земле по совести в согласии со смыслом Откровений.

• «права» субъективные, учреждаемые в общественной жизни самими её участниками по их нравственно обусловленному произволу, который может выражать как праведность, так и несправедливость.

Именно вследствие этого в обществе возможны и реально имеют место конфликты между правами объективными, в следовании которым находит свое выражение Божий Промысел, и «правами» субъективными в случаях, когда творцы законов пытаются своею отсебятиной воспрепятствовать осуществлению Промысла. Как следствие, в Русском языке существует поговорка: «Богу не грешен — царю не виновен», — которая подразумевает верховенство объективных прав, дарованных Свыше, и правомочность попрания неправедных законов. Иная её версия «Богу не грешен, царю не виновен», в которой запятая функционально (логически) аналогична соединительному союзу «и», — подразумевает безгрешность царя («и.о. царя», т.е. главы государства), вследствие чего представляет собой выражение глупости, влекущей за собой попытки игнорировать объективные закономерности, которым подчинена жизнь человечества и культурно своеобразных обществ в его составе.

В сказанном нет ничего нового. Ещё Иосиф Волоцкий (1440-1515) писал, выражая эту же идею применительно к общественно-политическим обстоятельствам своего времени: «Царь, по своей природе, подобен всякому человеку, а по своей должности и власти подобен Всевышнему Богу»¹¹. Но он не возвеличивал царскую власть, в том смысле, что провозглашал её безгрешность, как его воззрения истолковывают многие, поскольку «самого царя Иосиф включает в ту же систему Божия тягла, — и Царь подзаконен, и только в пределах Закона Божия и заповедей обладает он своей властью. А неправедному или “строптивому” Царю вовсе и не подобает повиноваться, он в сущности даже и не царь, — “таковый царь не Божий слуга, но диавол, и не царь, а мучитель”».¹²

Т.е. Иосиф внёс в церковное миропонимание этическую норму докрещенской Руси: человек и должность, им исполняемая, не должны отождествляться; все должны работать на общее благо в русле Промысла, заботясь друг о друге, и царь в этом общенародном деле — только главный руководитель. Из отождествления же должности и личности проистекают многие социальные беды.

Соответственно этому:

Истинное значение термина правовой нигилизм состоит в попрании объективных прав, дарованных человеку Богом. В этом значение кавычки вокруг слов «правовой нигилизм» неуместны.

Но в исторически сложившейся культуре подавляющего большинства государств люди признают друг за другом «право» на какое угодно мировоззрение. В прошлом это называлось «свобода совести» вопреки тому, что слово «свобода» — аббревиатура: С-овестью ВО-дительство БО-гом ДА-нное, и соответственно истинная свобода вне веры Богу и религиозности, понимаемой как ведение диалога с Ним на протяжении всей осознанной жизни, — не реализуется. Поэтому Бог, как сообщают Откровения, не признает за человеком права быть атеистом, т.е. отрицать Его бытие или обожествлять что-либо или кого-либо из сотворённого Им, а также не признаёт права впадать в сатанизм.

Атеисты — те, кто невнимателен к потоку событий Жизни или рассудочно отрицает тот реальный факт, что Бог даёт доказательства Своего бытия персонально каждому тем, что отвечает в соответствии со смыслом их молитв изменением жизненных обстоятельств тем более выразительно, чем отзывчивее сам человек к обращениям Бога к нему через совесть, его внутренний мир, через поток жизненных событий — других людей, произведения искусств, памятники культуры, знамения жизненными обстоятельствами. Но и атеисты должны признать, что то, что здесь названо «объективными правами», реально существует вне зависимости от того, что они не признают Источник их происхождения, поскольку за нарушением людьми и человечеством объективных прав следует воздаяние, несущее ущерб: болезни, травмы, социальные бедствия, и глобальный биосферно-экологический кризис как наиболее мощное из всех воздаяний, которые люди смогли обрушить на свою голову. Иначе говоря:

Объективные права состоят в осмысленно-волевом следовании людей в своей деятельности объективным закономерностям, которым подчинена жизнь человечества и культурно своеобразных обществ, всех шести категорий, названных ранее в разделе 2.

Изложенное выше в разделах 1 — 3.3 — мировоззренческая основа для рассмотрения и оценки писаных и неписаных законов, проектов законов и отнесения каждого из них к одной из двух категорий:

• к нормальной алгоритмике самоуправления общества в русле Промысла Божиего в конкретных жизненных обстоятельствах;

• к субъективным «правам», учреждаемым исходя из деградационно-паразитической нравственности, препятствующей становлению на Земле Царствия Божиего.

Соответственно в том явлении, которое получило название «правовой нигилизм» в сугубо юридическом значении этого термина, в конкретике истории и текущей политической жизни Русской многонациональной цивилизации можно выделить три составляющих:

• Первая проистекает из ощущения людьми неправедности той концепции, под властью которой сложилась юридическая система, вследствие чего люди осознанно и бессознательно игнорируют действующее законодательство и нарушают его (в том числе и рискуя юридически по всей строгости закона) в интересах развития общества в русле Божьего Промысла, реализуя принцип «Богу не грешен — царю не виновен». К числу таких «правонарушителей» относится Иисус Христос, Будда, Мухаммад: они не единственные, а наиболее широко известные.

• Вторая проистекает из «элитарного» слабоумия, не способного понять, что законодательство и действующая на его основе юридическая система — инструмент управления жизнью общества. Вследствие этого представители «элиты» мнят себя если не «богами», то «полубогами» и пытаются жить в соответствии с представленной в разделе 1 «конституции по понятиям», согласно которой под властью юридических законов и под властью «элитарного» беззакония должны жить исключительно «слабые» — т.е. простонародье и представители иерархически низших слоёв «элиты». Реализуя на практике такого рода слабоумие, представители «элиты» сами подрывают власть «элиты», десакрализируя действующее законодательство, и работающую на его основе юридическую систему в глазах не только простонародья, но и общества в целом. Если правящая «элита» оказывается неспособной пресечь такого рода массовую деятельность и свести её к минимуму единичных проявлений, безжалостно и беспощадно наказуемых ею же самой, то государственная власть утрачивает даже видимость сакральности¹³, и крах «элитарной» государственности — вопрос времени вне зависимости от концепции, выражающей себя в юридической системе.

  Поскольку толпо-«элитаризм» в любом современном нам государстве концептуально безвластен, то возникает ещё один вопрос: А как «мировая закулиса» отнесётся к такого рода «элитарному» слабоумию? — Ответ на этот вопрос двоякий:

<!-- -->

• если «мировая закулиса» заинтересована в том, чтобы эта государственность была устойчива и благодаря этому решала какие-то возлагаемые на неё «мировой закулисой» задачи в глобальной политике, — то она примет меры к жесточайшему наказанию местной столь слабоумной «элиты» и её обновлению;

• если у «мировой закулисы» есть какие-то планы на будущее в отношение этого государства, реализацию которых она в силу каких-то причин не может возложить на исторически сложившуюся государственность, то она будет поощрять такого рода «элитарное» слабоумие для того, чтобы правящая «элита» в этом государстве сама свернула себе шею или чтобы её снесла очередная революция, вдохновляемая и финансируемая периферией той же самой «мировой закулисы» или одного из её филиалов.

Соответственно российской «элите», и юридической — в особенности, есть о чём подумать, поскольку в обоих вариантах слабоумная «элита» подлежит беспощадному уничтожению. Различие их только в сроках и способах ликвидации слабоумной «элиты».

• Третья по своей сути составляющая «правового нигилизма» в сугубо юридическом этого понимании термина представляет собой действительные выражения неправедности некоторой части общества, желающей паразитировать на труде и жизни окружающих и Природе, но которым — вследствие разных причин — нет места в юридически узаконенных паразитических институтах правящей «элиты», либо же они не умеют ими пользоваться или же легально получаемая ими доля представляется им недостаточной, вследствие чего они берут «своё» теми или иными незаконными способами, а в попытке сокрыть преступления такого рода — могут дойти и до убийства свидетелей и жертв их паразитизма. Такого рода деятельность как представителей простонародья, так и представителей правящей «элиты» — подрывает стабильность общественного устройства при любой концепции организации жизни общества в преемственности поколений.

Если обратиться к предреволюционной истории Российской империи, то в её правоприменительной практике было разделение преступников на «политических» и «уголовников». Если не все, то многие из числа «политических», были «правовыми нигилистами» первого рода, которые ощущали неправедность концепции, под властью которой жила империя, и поняли то, о чём писал Л.Н.Толстой:

«Иногда мне просто смешно смотреть на то, как люди, хорошие, умные, тратят свои силы на то, чтобы бороться с правительством на почве тех законов, которые пишет по своему произволу это самое правительство»¹⁴.

Все прочие классифицировались в Российской империи, как «уголовные», хотя разграничение «политических» и «уголовных» было условно, поскольку среди уголовных преступлений было некоторое множество, совершённых по политическим мотивам: к этой категории принадлежат дело В.И.Засулич, вся криминальная деятельность Г.И.Котовского, «экспроприации» эсеров и большевиков.

В СССР наличие политических составов преступления в послесталинские времена отрицалось. Поэтому все «политические преступники» после завершения уголовного процесса по поводу Новочеркасского расстрела (1962 г. — материалы об этом см. в интернете) юридически оформлялись как уголовники, либо как психически больные. Такая политика проистекала из желания представить советское общество в пропаганде (прежде всего ориентированной на зарубежье) монолитно сплочённым под руководством КПСС, вследствие чего «политических преступников» в стране быть просто не могло, а могли быть только отщепенцы — изменники и предатели Родины, уголовники, а также — психически больные люди, которые под воздействием заболевания не могут оценить своего счастья жить под властью партийно-бюрократической диктатуры, подающей себя всему миру как «социалистическую демократию».

В постсоветской России юридическая система продолжает работать в том же режиме, в который она была введена в брежневские времена: «политических» нет — есть только совершившие уголовные преступления либо трагически погибшие¹⁵ и «безвременно умершие»¹⁶ политические деятели и самодеятельные политические активисты, которые действовали в соответствии с мнениями, отличными от тех, которые пропагандировал государственный официоз. От брежневских времён это отличается только тем, что тогда этот режим функционирования юридической системы прикрывался идеологией марксизма-ленинизма в её трактовке аппаратом КПСС, а ныне он прикрывается конституцией РФ 1993 г. Естественно, что нейтрализация политических противников и активистов путём их оформления по уголовным статьям, основывается на антинормальном порядке применения законодательства, поскольку в отличие от СССР большевистско-сталинской эпохи в ныне действующим законодательстве явно выраженных политических статей нет, дабы всё де-юре соответствовало ст. 13 конституции РФ¹⁷.

Дело заметно упрощается, если оппозиционные деятели «подставляются», совершая те или иные уголовные преступления или административные правонарушения фактически: по своей инициативе или поддавшись на провокацию — значения не имеет; в любом случае это открывает возможности к их наказанию за реальные правонарушения, предусмотренные законодательством, на основе нормального порядка применения законодательства и без каких-либо ухищрений, неизбежных в случае антинормального порядка применения законодательства.

Эта особенность режима функционирования юридической системы РФ используется и её геополитическими противниками конкурентами. Так, никакого «политического капитала» из «Пи…дячего бунта» (так переводится на Русский название группы «Pussy Riot») было бы не выжать, если бы не их выходки в Евлоховском соборе и в Храме Христа Спасителя, на основе которых был смонтирован ролик, выложенный в интернет и положивший начало их скандальной славе. В этом действительно политическом проекте умышленное организованное хулиганство (ст. 213 УК РФ), плюс к тому посягательство на свободу вероисповедания (нарушение ст. 28 конституции РФ) имели место. Дело обеспечило группе скандальную славу мирового уровня, а к скандальной славе уже потом было притянуто за уши политическое содержание: якобы их наказали за текст «Богородица, Путина прогони…».

Юридическая система РФ в случае «Pussy Riot» сработала крайне непрофессионально и с недопустимым опозданием, поскольку надо было уродок сажать сразу же после выходок в Музее Дарвина (секс в публичном месте — хулиганство, ст. 213, хотя это и развратные действия, но ст. 135 УК РФ ответственность за такое не предусмотрена) или в супермаркете (эпизод с запихиванием курицы в вагину — хулиганство или попытка кражи курицы), не дожидаясь их вторжения в храмы, нарушающего свободу вероисповедания, гарантированного конституцией РФ (ст. 28). — И не было бы никакой политической составляющей в их деле, никакой «политики» от «Pussy Riot» и никакого политиканства вокруг преследований «за политику» «девушек» из «Pussy Riot»¹⁸. Кроме того, даже возбудив дело против уродок из этой группы после их выходок в храмах, юридическая система оказалась не на высоте профессионализма и в аспекте формулирования обвинения и состава преступления, что тоже дало повод геополитическим противникам и конкурентам России поизгаляться на темы нарушения прав человека. Но вследствие непрофессионализма представителей юридической системы глава государства вынужден оправдываться на протяжении нескольких лет в том, чего реально не было.¹⁹

Разбирать политическую проблематику в судах при широком освещении такого рода процессов в СМИ — постсоветская государственность не желает. Хотя такое обсуждение действительно не всегда общественно полезно, поскольку способно при неправильном освещении в СМИ вовлечь в политиканство некоторую долю некомпетентного политически беззаботно-безответственного эмоционально возбудимого населения, но если определённые общественно значимые темы систематически на протяжении десятилетий не находят адекватного и убедительного освещения в научных дискуссиях и изданиях, в учебных курсах общеобразовательной школы и вузов, в СМИ, то нежелание государственной власти обсуждать политическую проблематику в судах — является одним из признаков неправедности государственности и её несакральности: со всеми вытекающими из факта несакральности перспективами для государственности.

Если же концепция праведна и юридическая система действует в её русле, то рассмотрение политической проблематики в судебном порядке, укрепляет уважение к государственности в обществе, поскольку в этом случае выявляются злоупотребления властью, представляющие собой не только уголовные, но и политические преступления против праведной концепции.

Соответственно изложенному «правовой нигилизм» в узко юридическом понимании этого термина возможно изжить только в результате искоренения правового нигилизма (без кавычек, т.е. во внесоциальном значении этого термина): т.е. только тогда, когда общество призна́ет, что произвол, выражающий праведность, выше законности, вследствие чего люди будут стремиться жить под властью диктатуры совести, строя свою политику и юридическую систему, опираясь на объективные закономерности бытия человеческого общества всех шести категорий (см. раздел 2). Юридическая система общества в этом случае сохранится (в силу своей техносферной обусловленности), но и структурно, и функционально будет качественно отличаться от вариантов, известных по толпо-«элитарным» культурам. В частности, возникнет подсистема вынесения произвольных вердиктов для тех случаев, когда кодифицированное право было нарушено, но обвиняемые в нарушении закона настаивают, что действовали во благо общества и его развития, а соблюдение закона влекло за собой либо ущерб, либо затрудняло развитие или делало его невозможным²⁰.

* * *

Раздел 3 завершим уведомлением особо ретивых борцов с «экстремизмом» и их обслуживающих бесчестных и бессовестных юристов. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2011 № 11, сказано:

«Под действиями, направленными на возбуждение ненависти либо вражды, следует понимать, в частности, высказывания, обосновывающие и (или) утверждающие необходимость геноцида, массовых репрессий, депортаций, совершения иных противоправных действий, в том числе применения насилия, в отношении представителей какой-либо нации, расы, приверженцев той или иной религии и других групп лиц. Критика политических организаций, идеологических и религиозных объединений, политических, идеологических или религиозных убеждений, национальных или религиозных обычаев сама по себе не должна рассматриваться как действие, направленное на возбуждение ненависти или вражды».

Исторически сложившаяся юридическая система и её функционирование — это совокупность национальных и религиозных обычаев, включающая в себя и кодифицированную составляющую, если соотноситься с текстом цитированного постановления Верховного суда РФ. Настоящая работа посвящена анализу происхождения, функционирования и критике этой исторически сложившейся совокупности национальных и религиозных обычаев. Упоминание «Немезиды» в контексте настоящей работы — не призыв к насилию и его восхваление, а констатация общественно-политической закономерности, согласно которой попрание законодательной властью и в правоприменительной практике объёктивных прав людей, дарованных Свыше, безальтернативно влечёт за собой воздаяние, которое в ряде случаев может реализовываться юридически незаконным образом. Поэтому одна из обязанностей государственной власти — не доводить ситуацию до этого. Каких-либо призывов к насилию, геноциду, силовому свержению государственной власти в работе нет. Соответственно, для тех, кто «не понял», поясняем:

Это определение Верховного суда РФ означает, что содержание раздела 3 настоящей аналитической работы и работа в целом не подпадают под действие статьи 282 УК РФ — при нормальном порядке применения законодательства.

4. Цинизм и слабоумие как профессиональные качества\

и юридическая система

====================================================

Положение дел усугубляется тем, что цинизм²¹ и слабоумие²² стали по сути профессиональными качествами многих работников юридической системы Российской Федерации. Складывается такое впечатление, что их наличие — своего рода квалификационное требование для занятия многих должностей в ней и залог успеха в карьере. Приведём некоторые публикации из интернета, иллюстрирующие проявления этих качеств именно как профессиональных качеств.

* * *

«Штраф в размере 40 тысяч рублей и конфискация оружия — такое наказание получил житель Закаменска, открывший стрельбу на улицах родного города.

С одной стороны вроде всё верно — стрелять в населённом пункте категорически запрещено. Но с другой… Дело в том, что мужчина открыл огонь, спасая ребенка. На девочку набросилась собака. Судя по сообщению МВД, угроза жизни и здоровью была более, чем реальной — ребенок получил телесные повреждения. Неизвестно, чем закончилось бы дело, если бы не вмешался стрелок. Метким выстрелом он застрелил животное.

Однако, всё обернулось составлением административного протокола по поводу стрельбы в населенном пункте и в не отведённом для этого месте. В итоге у стрелка конфисковали оружие и наложили штраф в размере 40 тысяч рублей. Отметим, что хозяин собаки, набросившейся на девочку, был оштрафован на гораздо меньшую сумму — всего на две тысячи рублей»²³.

Этот случай имел место в Бурятии. Как заметил один из комментаторов: «Повезло ещё, что не завели уголовное дело за жестокое обращение с животным». И это не единственный в России случай, когда собака или стая бродячих собак нападает на человека в границах населённого пункта, а кто-то из граждан открывает огонь на поражение и спасает жертву собачьей атаки, а потом его обвиняют в том, что он совершил административное правонарушение или уголовное преступление, начав стрелять в «не отведённом для этого месте». Если нападение было совершено стаей бродячих собак, то местная администрация не несёт никакой ответственности за это.

Т.е. в таких случаях законно и юридически нормально, если собаки загрызут насмерть или изувечат и первичную жертву их нападения, и тех, кто попытается её защитить. Юридически безупречные действия в такого рода ситуации:

• вызвать полицию и скорую помощь,

• наблюдать за происходящим, до момента приезда наряда полиции (если приедет — минут через 10 в лучшем случае),

• поставить подпись под протоколом «с моих слов записано верно», в котором представители юридической системы зафиксируют факт гибели человека, растерзанного собакой, отбившейся от хозяина, или растерзанного стаей бродячих собак (если бригада скорой помощи приедет раньше наряда полиции, то вместе со скорой — ждать полицию, не предпринимая никаких действий).

* * *

Ещё одно фото юридического документа из интернета. Если даже это и фальшивка, то вполне правдоподобна, поскольку хорошо иллюстрирует антинормальный порядок применения законодательства, который массово распространён в правоприменительной практике РФ. Начало документа неподражаемо, поэтому если это фальшивка, то её автор литературный гений:

«Гапоненко Александр Владимирович, 08.01.2013 года, примерно в 00 часов 30 минут, находясь возле кафе «Татьяна» …, будучи в состоянии алкогольного опьянения, в результате конфликта выхватил у одного из нападавших на него нож (выделено нами жирным при цитировании), и ИМЕЯ ВНЕЗАПНО ВОЗНИКШИЙ УМЫСЕЛ (выделено заглавными нами при цитировании) на причинение тяжкого вреда здоровью, применил насилие опасное для жизни и здоровья нападавших на него лиц, выразившееся в нанесении множественных ударов ножом по последним, в результате чего…»

— возбуждено уголовное дело по обвинению А.В.Гапоненко в умышленном нанесении тяжкого вреда здоровью п. «Б» ч. 3 ст. 111 УК РФ.

Т.е. все нападавшие на Гапоненко А.В. не виновны в вооружённом нападении на человека (уголовный состав), не виновны в незаконном хранении и ношении холодного оружия (административное правонарушение), никакой самообороны со стороны Гапоненко А.В. не было.

Причём возникает вопрос, как сторона обвинения в этом деле может доказать наличие умысла на причинение тяжкого вреда здоровью? Даже если имело место превышение пределов необходимой самообороны, то никак не в результате «внезапно возникшего умысла», а в состоянии аффекта, возникшего в результате вооружённого группового нападения на него и под воздействием алкоголя (если было это воздействие, поскольку ряд интернет-публикаций сообщают, что полиция отказалась провести освидетельствование А.В.Гапоненко на предмет выявления состояния алкогольного или наркотического опьянения). Но это уже не ст. 111 УК РФ.

[В оригинальном издании здесь расположен рисунок/схема. Иллюстрация не включена в данный выпуск: ожидает визуальной и правовой проверки. Файл источника: image16.jpeg]

Тем не менее, само уголовное дело в отношении А.В.Гапоненко — реальное. Но газета «Московский комсомолец» (выпуск — Ростов-на-Дону) описывает события качественно иначе, нежели они предстают из текста Постановления о возбуждении уголовного дела в приведённой интернет-публикации.

«… кровавый инцидент произошел в ночь на 8 января в поселке Рассвет Аксайского района. Сразу после полуночи между посетителями местного кафе «Татьяна» завязалась драка, перешедшая в поножовщину. Причиной конфликта стала девушка, пожаловавшаяся на то, что ее обижает «гость из Ингушетии», приехавший в Рассвет. За барышню заступился местный житель Алексей Гапоненко. Вскоре банальная бытовая разборка переросла в кровавую массовую драку с битами и ножами. На подмогу ингушскому студенту кинулись трое товарищей, Алексея Гапоненко поддержали двое родных братьев. В итоге гости Рассвета оказались в больнице с тяжелыми травмами и ножевыми ранениями. У пытавшегося защититься от лезвия ножа Алексея Гапоненко кисти рук были изрезаны до кости, среднему брату поломали руку, а младшему повредили внутренние органы.

Удивительно, но, по словам очевидцев инцидента, аксайская полиция на место происшествия так и не пожаловала. Впрочем, в ГУВД области упорно утверждают обратное.

Между тем, задержи полиция участников конфликта, кровавая драма на том бы наверняка закончилась. Но бездействие полиции заставило события развиваться по трагическому сценарию.

Приехавшие по вызову Гапоненко медики «скорой помощи», осмотрев пациентов, настояли на госпитализации. В итоге около 2 часов ночи все трое братьев оказались в ЦРБ Аксайского района, куда подъехали еще двое их товарищей на случай транспортировки больных в ростовскую больницу. Вот как описывает дальнейшие события один из очевидцев той ночи Роман Кучеревский:

— Сначала я увидел подъехавших в ЦРБ двоих участковых и двоих чоповцев, которых вызвали сотрудники «скорой помощи». А спустя несколько минут возле больницы появилась толпа из 25—30 человек, вооруженная битами, ножами, арматурой, травматическими пистолетами «Оса». У одного был кинжал с лезвием шириной 5 см и длиной около 25 см. Мы попытались укрыться в больнице, но они выломали дверь центрального входа и ворвались в помещение. Часть нападавших набросилась на Алексея Гапоненко, остальные помчались на второй этаж за Александром Кериченко. Больные, медперсонал и даже охранники больницы в ужасе попрятались по палатам. Алексея повалили на пол, били дубинами, исполосовали ножом. Мы пытались хоть как-то заступиться за товарища, обращались к полицейским с просьбой о помощи. Но те сами побоялись ввязываться в драку и нам не давали вступить в бой. В итоге обезумевшая толпа выволокла истекающего кровью Лешу на улицу, повалила в снег и продолжила жестоко избивать. В этот момент подъехали два наряда ДПС и вневедомственная охрана. Нападавшие кинулись врассыпную, но часть их удалось задержать.

В итоге в аксайском ОВД оказались около десятка ингушей, братья Гапоненко и двое их товарищей. Как утверждает Николай Гапоненко, в полиции ему открытым текстом предложили взять всю вину на себя, но он категорически отказался.

— Мы настойчиво просили взять у нас анализ крови, чтобы доказать отсутствие в ней алкоголя или наркотиков, но полицейские в этом нам отказали, — рассказывает «МК на Дону» Роман Кучеревский.²⁴

Спустя некоторое время всех задержанных отпустили по домам, за исключением Алексея Гапоненко. Из всех многочисленных участников конфликта на сегодняшний день только в отношении него возбудили уголовное дело по ст. 111 УК РФ («Причинение тяжких телесных повреждений»), и решением Аксайского суда Гапоненко поместили под стражу. Инцидент в Рассвете вызвал бурные обсуждения в интернет-сообществе. Односторонний подход к расследованию со стороны полиции может обернуться весьма серьезными последствиями»²⁵.

К этой публикации всего три комментария (орфография — как есть в оригиналах):

• «жора

17 января 2013 в 12:16

Ужасно!!!!

• Андрей

26 января 2013 в 11:54

Ну и где общественность, казаки? Парня посадили за то, защищался, а нападавших отпустили! Почему все молчат?

• я

5 февраля 2013 в 04:52

ничего мы сделать не можем! ни наши казаки, ни мы, ни наше правительство, это будет продолжаться всегда, пока нас не станет! нужно вооружаться ребята! закон плюет на нас, а нам нужно плевать на закон!»

См. также: http://www.u-f.ru/News/u219/2013/04/02/653091.

*[В оригинальном издании здесь расположен рисунок/схема. Иллюстрация не включена в данный выпуск: ожидает визуальной и правовой проверки. Файл источника: image17.jpeg]*Как сообщает интернет, после того, как А.В.Гапоненко обжаловал первое Постановление о возбуждении уголовного дела, юридическая система сфабриковала новые (фото некой промежуточной версии Постановления о возбуждении уголовного дела от 08 января 2013 г. выше)²⁶. О том, как оно было возбуждено, сообщается следующее:

«Аксай город маленький и все там все знают друг про друга. В частности жители Аксая рассказывают друг другу о том, что посадка Алексея Гапоненко обошлась родственникам нападавших на него "потерпевших" в 1 900 000 рублей (750 тыс. руб. отдали полицейским + 750 в прокуратуру + 400 в больницу, чтобы там забыли о вооруженном нападении на них). 

Срок содержания Алексея Гапоненко в СИЗО был снова продлен»²⁷.

Об одном из судов сообщается:

«Сегодня в 15:00 в Аксайском районном суде состоится слушание по делу Алексея Гапоненко.

Все помнят громкое дело о поножовщине в пос. Рассвет.

Потом было нападение боевиков и захват Аксайской районной больницы, но сидел за все что было и чего не было, Леша.

Я хотел бы увидеть на суде хотя бы двух-трех депутатов Законодательного собрания области.\

Хотя бы тех, кто был избран по Аксаю.

Судят же сейчас их избирателя, который 8 января заступился за женщину. И получил за это по полной от всех. И от гостей с Юга и от родной Аксайской следственной части»²⁸ (дата публикации неизвестна).

На это сообщение есть и комментарий:

«Они избирались по Аксаю не для того, чтобы кого-то защищать. Получили мандат, защищающий их от всего, и живут спокойно. А всё остальное и все остальные — идите подальше»²⁹.

По всей видимости об этом же судебном заседании в интернете можно найти следующую информацию:

«Алексей подал жалобу в Аксайский суд о несогласии с правовой квалификацией его действий, где утверждает, что это была самооборона. Заседание вел судья Рубежанский. Рассмотрение было назначено на 29 мая сего года.

В назначенный час (к 17-00) участники, слушатели процесса и журналисты прибыли в суд. Но, ни в 17-00, ни в 17-30 в зал заседаний никого не пригласили. Хотя судебное заседание началось. По словам судебного пристава Мальченко В.С., судья объявил процесс... закрытым (!). Люди попытались выяснить причину, мягко говоря, странного решения Рубежанского³⁰ у зам. председателя Аксайского суда, но та ответила, что не вправе препятствовать «правосудию». А спустя некоторое время судья Рубежанский объявил о переносе заседания, в связи с повторной неявкой следователя Бочаровой и не предоставлением в суд материалов уголовного дела.

3.06.13 проходило два судебных заседания — одно по изменению меры пресечения Алексею, второе по его жалобе о неверной квалификации его действий. В случае признания доводов жалобы законными, повода для содержания Алексея под стражей не оставалось. Логично было бы вначале рассмотреть жалобу, а в случае отклонения — вопрос о продлении содержания под стражей. Так это если применить логику и … другие законные критерии. Но судья сделал наоборот. Судьба жалобы, похоже, была предрешена до начала судебного заседания! И никакие доводы защиты, никакие факты, приведенные в жалобе, роли уже не играли. А доводов было немало.

В числе прочего, внимание суда привлекалось к факту отсутствия (!) потерпевших (которые давно скрылись). Непредоставления Алексею дежурного адвоката при его допросах, запоздалого оказания медицинской помощи (Алексей был сильно избит, и изрезан ножами «потерпевших»). Позднего назначения медицинской экспертизы. Отсутствия в уголовном деле материалов о нападении «потерпевших» с подельниками, на Аксайскую ЦРБ. А ещё, что следователь Бочарова пыталась уничтожить вещественные доказательства, не провела исследования видеозаписи, не опросила всех свидетелей защиты. Гапоненко сказал, что за последние 3,5 месяца с ним не проводилось никаких следственных действий. Нарушались все сроки следствия. Все это время Алексей находился под стражей, а значит, ограничивался его доступ к правосудию. Он просил суд признать действия следователя незаконными, предвзятыми. Постановление о возбуждении против него уголовного дела подлежащим отмене.

В установочной части постановления о возбуждении уголовного дела указано: «…Гапоненко А. находясь в состоянии алкогольного опьянения (?!) выхватил у одного из нападавших нож и имея (!) внезапно (!) возникший умысел на причинение тяжкого вреда здоровью, применил опасное насилие для жизни и здоровья нападавших…»!!! Здесь логичны вопросы: какой умысел возникает у человека, когда на него нападают несколько (!) пьяных вооруженных «отморозков»? Чего можно было ожидать от вооруженных нападавших? И откуда уверенность следователя, что Алексей был пьян? Ведь заключения экспертизы по этому поводу нет. А заявления «потерпевших» написаны «как под копирку». А может под диктовку?

И ещё. В протоколе «по горячим следам» от 8.01.13, указано, что Алексей «ВЫХВАТИЛ НОЖ У НАПАДАВШИХ», а в протоколе от 15.01.13 он уже воспользовался «ИМЕЮЩИМСЯ У НЕГО НОЖОМ». Почувствуйте разницу, уважаемый Читатель. Кстати, следователь Бочарова сообщила, что протокол «немного подредактировал её начальник (!), а остальные вопросы находятся вне ее компетенции, т.к. дело ведет руководитель следственной группы Зайцева».

Подводя итог, адвокат Гапоненко заявил, что следствие «откорректировало» материалы дела так, что суд держит под стражей человека, виновного в том, что не дал себя убить, а дело должно рассматриваться по ст. «Необходимая самооборона».

Открываем постановление Пленума Верховного суда РФ № 19 от 27.09.2012 г. А там сказано: «Переход оружия к обороняющемуся лицу не может свидетельствовать об окончании посягательства с учётом интенсивности нападения, числа нападавших, их возраста, пола, телосложения и др. при сохранении реальной угрозы продолжения нападения». И далее «…при защите от нападения опасного для жизни обороняющегося, либо с угрозой применения насилия обороняющийся вправе причинить любой, по характеру и объёму, вред посягающему лицу». Так звучит Закон. Но, похоже, не для судьи Рубежанского, который, вместе со следователями, «в упор» не видит очевидного.\

Аксайский суд не первый раз отказывает в праве на самооборону жителям своего района. Мы уже рассказывали об обвинительном приговоре отвоевавшему спецназовцу Р. Матвееву, где солдат, далеко не Геракл, противостоял нескольким здоровенным балбесам. По логике аксайских «законоведов», надо дать себя убить, чтобы было «всё ровно». Для них, разумеется…

Представитель прокуратуры, в свою очередь, назвал доводы обвиняемого, и его защиты необоснованными. Собственно, что можно ожидать от аксайской прокуратуры, которой руководит г. Загоруйко.

В жалобе Гапоненко А. отказано, мера пресечения — заключение под стражу — оставлена без изменения. На решения Аксайского суда поданы апелляционные жалобы.

И ещё. Мы недавно проводили правовой ликбез для кубанских судей по поводу «закрытых» судебных процессов. И даже подали жалобу в квалификационную коллегию судей Краснодарского края. Видно и аксайские судьи недалеко ушли от своих кубанских коллег. Для начала, г. Рубежанскому следовало хотя бы почитать уголовно-процессуальный кодекс (УПК) РФ. Специально для г. Рубежанского и прочих аксайских «правоохранителей». Цитируем (извините, не дословно) ст. 241 УПК: «Разбирательство уголовных дел во всех судах РФ открытое, кроме случаев определённых Законом. Закрытое судебное разбирательство допускается на основании определения или постановления суда по преступлениям:

- где имеются сведения, содержащие гос. или иную охраняемую Законом тайну;

- совершенные несовершеннолетними,

- против половой неприкосновенности и половой свободы личности.

- когда есть опасность разглашения интимных сведений участников процесса или сведений, унижающих их честь и достоинство;

- для обеспечения безопасности участников суда: их родственников или близких лиц.

В определении суда о закрытом разбирательстве указываются конкретные, фактические обстоятельства, почему принято это решение».

А с Конституцией РФ, г. Рубежанский, вы знакомы? По должности вам положено, вообще-то… А про постановление Пленума Верховного Суда РФ от 13 декабря 2012 г. № 35³¹ не слышали? А там сказано: «О проведении закрытого судебного заседания указывается в протоколе заседания. И во вводной части принятого постановления». И… где?! И о законности ведения аудиозаписи в судебном заседании там тоже говорится. А ещё, что докладывать судье о проведении такой записи никто не обязан. А ваши требования о ксерокопировании должностного удостоверения журналиста, мягко говоря, ни в какие ворота не помещаются.

(…)

P.S. После процесса, люди стали свидетелями, как чиновник представлявший аксайскую прокуратуру в процессе по рассмотрению жалобы Алексея, лихо запрыгнув в свой новенький дорогущий «Мерседес», лихо стартанул от здания аксайского суда, обдав пылью наблюдателей. Наверно, торопился надзирать за законностью…»³².

Ещё один комментарий:

«Может быть, власти нарочно пытаются разжечь межэтнический конфликт, чтобы межнациональной резней заглушить политические и социальные проблемы? Не случайно, наверно, новый ростовский губернатор, присланный из Подмосковья, проводит политику на вытеснение местного бизнеса — пришлым, и почему-то с Кавказа? Не случайно все политические и социальные инициативы в области жестоко гасятся, а вот межэтнические — старательно раздуваются?

Но на Юге России есть специфика — казачество там не совсем бутафорское, это просто существенная часть местного населения, в основном сельского, кстати. И передача функций по наведению порядка сугубо "карманным" казачьим структурам вполне может обернуться просто передачей этих функций гражданскому обществу. И тогда уже и суд поостережется выносить откровенно неправосудные, "политические" решения»³³.

Т.е. своими действиями юридическая система РФ реально в данном случае сама спровоцировала призывы к попранию действующего законодательства и созданию вооружённых экстремистских сообществ, назначение которых — творить самосуд в отношении представителей государственной власти во всех её проявлениях. И за это никто из представителей «правоохранительных органов» по всей строгости закона в «Аксайском деле» не ответил, как в прочем, и во множестве других случаев.

В случае же «Аксайского дела» только факта наличия смысловых, а не стилистических разночтений в документах дела от 08.01.13 (где указано, что Алексей Гапоненко\

«ВЫХВАТИЛ НОЖ У НАПАДАВШИХ») и от 15.01.13 (где указано, что он воспользовался «ИМЕЮЩИМСЯ У НЕГО НОЖОМ») и сообщения следователя Бочаровой о том, что «протокол немного подредактировал её начальник» — в нравственно и интеллектуально здравом обществе вполне достаточно для того, чтобы было возбуждено уголовное дело на предмет расследования, совершила следственная бригада и прокурорские работники преступления против правосудия, образуя собой преступное сообщество, либо же нет.

Но «ворон ворону око не выклюет», а подразделение «Э» МВД РФ, если получит команду, сразу же найдёт «экстремистов» среди тех, кто комментировал течение этого дела в интернете, упрекая юридическую систему в фальсификации обстоятельств дела и выгораживании реальных преступников, и такие «экстремисты» обязательно предстанут перед судом и получат, скорее всего, реальные сроки.

Чем и как завершилось это дело и завершилось ли оно, найти информацию в интернете не удалось.

* * *

Публикация в газете «Комсомольская правда» 25 июля 2013 г. Д.Коломиец. «В петербургском суде от туриста требуют доказательств, что Тува входит в состав России»:

«Внешность, как это принято говорить, не славянская. Русский язык почти не понимает. Гостя Северной столицы из Тувы на улице остановили полицейские. Потребовали предъявить документы. Он показал паспорт и железнодорожный билет.

— Полицейских это не удовлетворило, провели обыск, в результате которого нашли старую справку о временной регистрации, — рассказывает предысторию в соцсети девушка из Кызыла Оюмаа Донгак. — Его обвинили в подделке документа, задержали.

Обвинили в подделке не паспорта, а старой справки. Дело дошло до суда. И там уже засомневались, что паспорт настоящий!

— Откуда у него паспорт гражданина России? — диалог с прокурором цитирует Оюмаа Донгак, она пришла на суд поддержать своего знакомого.

— Потому что он гражданин России.

— Он не имел право получать паспорт гражданина России, не зная русского языка. Как он смог получить? 

— По праву рождения. Он родился в Туве, а Тува входит в состав России. Так сложились жизненные его обстоятельства, что он недостаточно владеет русским языком. 

— Все у вас там продаётся и покупается. 

В суде подсудимый молчал. 

— Человек просит предоставить ему переводчика — попросила Оюмаа Донгак.

— В России не существует такой национальности! — выступил против прокурор.

Заседание за отсутствием переводчика, перенесли на 31 число. Сейчас тувинец ищет себе адвоката, который сможет доказать суду, что Тува находится в составе России»³⁴.

Сайт «БЕЗФОРМАТА.RU» сообщает ещё некоторые интересные детали:

«Вот как описывает происходившее в суде предварительное слушание 18 июля Оюмаа Донгак на своей страничке в Facebook . При этом отмечается, что весь диалог записан на диктофон.

"Мы явились в суд в назначенное время. Стоим около кабинета судьи участка № 47 Калининского района СПб Ведерниковой Евгении Викторовны. Из кабинета вышла женщина лет 30, потребовала паспорт. Я ей говорю, что ответчик нуждается в переводчике", — пишет Донгак. Далее, по её словам, состоялся такой диалог.

"Откуда у вас паспорт гражданина России?" — "Потому что он гражданин России". — "Он не имел право получать паспорт гражданина России, не зная русского языка. Как он смог получить?" — "По праву рождения. Он родился в Туве, а Тува входит в состав России".

Дальше разговор продолжился в зале суда: "Судья и прокурор долго давили, чтобы провести заседание без переводчика. А он (обвиняемый) всё молчал. Судья: "Ну что, долго будем молчать? Я не выдержала: "Человек просит предоставить ему переводчика". И тут прокурор выпалила: "В России не существует такой национальности!" — передаёт слова состоявшегося диалога в зале суда Донгак»³⁵.

Там же сообщается о том, что в судебном участке № 47 отказались от каких либо комментариев:

«Мы не даём никакой информации. И никак это прокомментировать не можем", — сообщили Metro в судебном участке.

Прояснить ситуацию помогли в пресс-службе администрации Тувинской Республики. (…)

В итоге глава Тувы Шолбан Кара-оол поручил руководству постоянного представительства Республики Тыва в Москве оказать помощь Кудереку Соскалу, который был задержан в Санкт-Петербурге с якобы поддельной справкой о регистрации по месту жительства", — сообщает пресс-служба администрации.

“Подтверждаю, что дал поручение постоянному Представительству Республики Тыва в г. Москве выяснить сам факт ситуации и при подтверждении, оказать всяческую, в том числе, юридическую помощь в суде”, — сообщил Шолбан Кара-оол.

О заседании 31 июля 2013 г. удалось найти такую информацию:

«Но на второе заседание, которое прошло 31 июля, суд сам предоставил переводчика. Защита полагает, что это произошло благодаря огласке инцидента. Разбирательство по существу вновь отложили. «Мы попросили вручить обвинительный акт с переводом на его родной язык, а переводчик сказал, что ему понадобится на это неделя», — рассказывает Антон Шальков. 19 августа защита Кудерека намерена доказать суду, что протокол допроса тувинца, который и лег в основу обвинения, является недопустимым доказательством, так как ему во время беседы со следователем полагался переводчик»³⁶.

Продолжения истории, т.е. сведений о результатах судебного заседания 19 августа 2013 г., в сети найти не удалось. Поскольку представители юридической системы ни в лице работников судебного участка № 47, ни в лице работников прокуратуры никак не прокомментировали факта возбуждения этого дела и его итогов, то прокомментируем мы.

Не требуется обладать высшим юридическим образованием для того, чтобы открыть конституцию РФ и в главе 3 «Федеративное устройство», в статье 65, часть 1 найти в полном перечне субъектов Российской Федерации республику Тыва. Хотя в конституции и не приводится второй вариант произношения названия (Тува), тем не менее поиск в интернете по слову «Тува» сразу же показывает, что «Тыва» и «Тува» — разные варианты произношения наименования одного и того же субъекта Российской Федерации.

Т.е. тот факт, что это дело было возбуждено и доведено до суда, — показатель ВОПИЮЩЕГО юридического непрофессионализма всех причастных к нему, начиная с дознавателя и кончая судьёй и прокурором, участвовавших в судебном заседании. Однако каких-либо публикаций о том, что все причастные к возбуждению этого дела и доведению его до суда дисквалифицированы (в смысле лишены квалификационных дипломов) и трудоустроены вне юридической системы, не было.

Кроме того, все причастные к делу, судейские и прокурорские работники, отрицая В ХОДЕ ОФИЦИАЛЬНОГО СУДЕБНОГО ЗАСЕДАНИЯ факт вхождения Тувы в состав Российской Федерации, дискредитируют юрисдикцию Российской Федерации и посягают на территориальную целостность нашей страны. За такого рода деяния уголовная ответственность ещё не введена, вследствие чего их действия могут быть подведены под статью о государственной измене в форме оказания иной помощи иностранным государствам, международным или иностранным организациям (ст. 275 УК РФ); но и без этого наказания по статье 293, ч. 1 УК РФ (халатность)³⁷ они вполне заслуживают.

Наряду с этим, если заняться следствием по факту возбуждения и доведения до суда этого дела, то наверняка выявятся и нарушения представителями юридической системы процессуальных норм, что является составом преступлений против правосудия (глава 31 УК РФ). И поскольку эти «юристы» потратили деньги налогоплательщика на занятие вредоносной ерундой, то с них следует взыскать и все издержки, связанные с возбуждением и производством этого дела и осудить по статье о нецелевом использовании бюджетных средств (ст. 285.1 УК РФ). Тем не менее они продолжают оставаться безнаказанными и «стоять на страже правопорядка».

Вопрос о том, что некая, как сообщает «БЕЗФОРМАТ.RU» старая справка о временной регистрации, которую в ходе обыска изъяли у тувинца, была получена им незаконно³⁸, — это другой вопрос, не имеющий отношения к тому, что участвовавшие в деле судейские и прокурорские работники в Петербурге: 1) не знают конституции страны, 2) их интеллектуальная мощь недостаточна для того, чтобы заглянуть в неё в ходе проведения расследования, вследствие чего они по халатности и цинизму посягнули на территориальную целостность РФ. И повторно вопрос: обыск был проведён на законных основаниях и с соблюдением процессуальных норм? — поскольку доказательства, представляемые в суд, должны быть получены законным путём, а незаконно полученные доказательства юридической силы не имеют³⁹.

* * *

«Петропавловск-Камчатский городской отдел судебных приставов провел проверку в отношении автора романа «Идиот» Ф. М. Достоевского по признакам состава преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 33 (подстрекательство) и ч. 1 ст. 297 УК РФ (неуважение к суду). В возбуждении уголовного дела отказано в связи с кончиной писателя. И это вовсе не скверный анекдот, а вполне реальная история.

Всё началось в апреле 2011 года. В мировом суде житель Камчатского края Евгений Федорко, отвечая на вопрос своего оппонента, произнёс слово «идиот». Судья Светлана Бобкова, на заседании у которой это случилось, сделала Федорко замечание. Могла сделать и больше: указать ему на дверь, оштрафовать или подвергнуть административному аресту. На этом инцидент (по большому счету пустяковый) был бы исчерпан. Однако дальнейшие события приняли просто вселенские масштабы.

Судебный пристав Е. Иванов, который охранял порядок на судебном заседании, написал рапорт о том, что в действиях Федорко обнаружены признаки преступления, предусмотренные ч. 1 ст. 297 УК РФ (неуважение к суду, выразившееся в оскорблении участников судебного разбирательства).

Сразу разберемся, что есть оскорбление с точки зрения уголовного права. Это унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме (статья 130 УК РФ). Как пишет член российской Гильдии лингвистов — экспертов, профессор И. Стернин в статье «О понятии «неприличная форма высказывания» в лингвистической экспертизе», неприличная языковая форма в юридическом понимании — это негативная характеристика лица с использованием нецензурных слов и выражений. «Идиот» в число нецензурных слов не входит. Стало быть, состава уголовного преступления в действиях Федорко нет.

Однако есть и другие «специалисты», такие как А. Скорик, доцент кафедры русского языка Камчатского госуниверситета, которая по заданию службы судебных приставов делала экспертизу слова «идиот». Вывод А. Скорик вполне тянет на открытие в области русского языка. По её мнению, слово «идиот» является неприличным, но может использоваться как медицинский термин.

В итоге из рапорта пристава Е. Иванова родилось целое уголовное дело, которое расследовалось два года и выросло в два с половиной тома! На раскрытие этого «преступления» были брошены немалые силы. Во-первых, шесть дознавателей службы судебных приставов. Во-вторых, их начальники, которые усердно проверяли дело и требовали направить его в суд. В-третьих, сотрудники прокуратуры, которые сначала указали на необходимость возбуждения самого дела, а потом требовали законности при его расследовании. Кроме того, в эту кипучую деятельность был вовлечен суд, который рассматривал жалобы Федорко на незаконные действия приставов (всего было проведено минимум 14 судебных заседаний).

В рамках уголовного дела допрошены свидетели (включая судью С. Бобкову), оформлено шесть принудительных приводов.

Привод — это когда бригада здоровых лбов на служебной машине едет за свидетелем или подозреваемым, чтобы доставить его на следственное действие, если тот сам явиться не хочет. В нашем случае выезжали за Федорко, хотя он мог прийти добровольно.

Три постановления о приводе были изданы ещё до того, как уголовное дело появилось. Четвертый привод был оформлен через час после возбуждения дела. В тот день Федорко улетал в командировку и не подозревал, что за ним устроили погоню. Судебные приставы нагрянули в аэропорт, ворвались в самолет, напугали пассажиров. Но Федорко не нашли, потому что он улетел на вертолете. И его объявили во всероссийский розыск!

Суд признал все шесть постановлений о приводе незаконными, поскольку Федорко ни разу не был уведомлен о том, что его хотят видеть дознаватели.

После этого Федорко стал каждый день находить в своем почтовом ящике повестки о вызове на допрос. Так, в декабре 2011-го и январе 2012-го он был вызван к дознавателю более 20 раз.

Федорко был, мягко говоря, удивлен этими явно неадекватными действиями судебных приставов. И он написал в их службу такое заявление:

«О существовании слова «Идиот» я узнал из курса школьной программы, в частности, романа Ф. М. Достоевского «Идиот». По мнению дознавателя Кошмана, совпадающему с мнением заместителя прокурора Петропавловска-Камчатского Дудина, слово «идиот» является бранным, оскорбительным, следовательно, содержащим неприличную форму. По их мнению, употребление в общественном месте слова «идиот» недопустимо и считается преступлением, которое они мне вменили.

Причиной, способствовавшей совершению мной этого преступления, явилось тлетворное влияние на меня романа Ф. М. Достоевского.

Поэтому считаю своим долгом, как гражданина РФ, сообщить нашим доблестным защитникам правопорядка о лицах, способствовавших совершению мной этого преступления. Это уже указанный мной выше, ныне покойный Достоевский, царствие ему небесное.

На основании изложенного прошу возбудить уголовное дело в отношении Достоевского Ф. М., как подстрекателя к совершению преступления».

Федорко полагал, что, прочитав этот текст, судебные приставы осознают абсурд ситуации и прекратят заниматься ерундой. Но те юмора не поняли. Заместитель начальника Петропавловск-Камчатского городского отдела судебных приставов И. Ли на полном серьёзе принял это заявление, зарегистрировал, присвоил ему номер и приобщил к материалам уголовного дела. В отношении Достоевского натурально проведена проверка по признакам состава преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 33 (подстрекательство) и ч. 1 ст. 297 УК РФ (неуважение к суду).

В возбуждении уголовного дела против классика русской литературы всё же было отказано по той причине, что он уже с лишком сто лет пребывает на Тихвинском кладбище.

Цитирую постановление Петропавловск-Камчатского городского отдела судебных приставов:

«Учитывая, что Достоевский Ф. М. скончался 28.01.1881, а Федорко Е. Н. родился 19.11.1960 года, Достоевский Ф. М. не имел реальной возможности склонить Федорко Е. Н. к совершению преступления путем уговора, подкупа, угрозы или другим способом…»

Чтобы сделать этот вывод, судебным приставам потребовалось 9 месяцев.

Кстати, в свете Федерального закона от 5 апреля 2013 года № 34-ФЗ, который предусматривает ответственность за распространение печатной продукции, содержащей нецензурную брань, у судебных приставов появился ещё один повод проверить творчество Достоевского. Ведь если в их понимании слово «идиот» является неприличным и нецензурным, то издание и продажа романа «Идиот» может считаться административным правонарушением.

Перевернулся бы Федор Михайлович в гробу, если бы узнал про эти земные дела? Впрочем, он ведь бывалый каторжанин, все бы стерпел.

А что же с уголовным делом Федорко? После двух лет «активных» следственных действий оно прекращено за давностью сроков. Федорко с таким решением не согласился, так как давность сроков — не реабилитирующее основание. Так что ждём продолжения истории.

Всё это было бы смешно, если бы не было грустно. Есть немало примеров того, как блюстители закона имели на руках достоверные сведения о преступлении (по-настоящему опасном для общества), но не возбуждали дело и вообще не принимали никаких мер. Зато, если вы скажете вслух слово, которое не понравится судебному приставу, то репрессивный механизм государства заводится с пол-оборота. Вам за это так изнасилуют мозг и психику, что вы навсегда потеряете покой и сон. Только вдумайтесь, на какую дребедень судебные приставы потратили столько рабочего времени и сил. Чуть Фёдора Михайловича не достали из могилы! Ну и кем их после этого считать? Глупыми людьми. Если не сказать хуже»⁴⁰.

О том, что инициаторы и участники этого дела после этого прошли освидетельствование у психиатров и уволены из правоохранительных органов по медицинским показаниям (выявление идиотии — юридическое основание для признания человека недееспособным) либо в случае признаниях их вменяемыми — понесли наказание за злоупотребление должностными полномочиями⁴¹, нецелевое расходование бюджетных средств⁴² и преступления против правосудия (гл. 31 УК РФ), — не сообщалось.

* * *

«В Новосибирске суд по заявлению прокуратуры признал видеоролики, размещенные в сети интернет, экстремистскими материалами.

Прокуратура Новосибирской области провела проверку по факту размещения в социальной сети «ВКонтакте» для свободного доступа неограниченного круга лиц пяти видеороликов и 10 графических изображений: «Берл Лазар смотрит на тебя…», «Вот загадка для детей…», «Доказательства холокоста…», «Гоям читать вредно…», «Русский не пей…», «Убивай с комфортом…», «Докажите обратное?», «Дело сделано!», «Тут побывали евреи», «Смерть жидам».

Согласно заключению психолого-лингвистического исследования, проведенного экспертами Сибирского института — филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, размещенные в сети интернет визуальные и текстовые материалы пропагандируют неполноценность лиц еврейской национальности. В материалах содержится информация, побуждающая к действиям против евреев как этнической группы, иудаизма как религиозного течения, а также представителей государственной власти Российской Федерации. В соответствии со ст. 13 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» на территории Российской Федерации запрещается распространение экстремистских материалов. Распространение экстремистских материалов приводит к увеличению преступлений экстремистской и террористической направленности, что создает угрозу национальной безопасности государства. В связи с этим прокурор Новосибирской области Евгений Овчинников обратился в Центральный районный суд г. Новосибирска с заявлением о признании указанных материалов экстремистскими. Суд удовлетворил требования прокурора области в полном объеме»⁴³.

Комментарий к этому из сети интернет:

«Вы хоть поняли СУТЬ новосибирского судебного решения?? Теперь, если Вы проводите трезвенническую пропаганду — Вы тем самым "пропагандируете неполноценность лиц еврейской национальности" и "побуждаете к действиям против евреев как этнической группы, иудаизма как религиозного течения, а также представителей государственной власти Российской Федерации".

Это ведь страшно. На самом деле страшно. Вдруг русские перестанут пить и поймут, наконец, кто их уничтожает. Это ведь самый настоящий экстремизм получается — для властей.

Вот лозунг "Русский, пей, колись, вешайся" — это вполне нормально будет. Нехорошо, наверное, но вполне политкорректно и толерантно. Нужны ли ещё комментарии?»⁴⁴

В этой же публикации сообщается:

«Евгений Овчинников — прокурор незаурядный, имеет внука-уголовника, которого старательно отмазывает от преступлений. См. здесь: http://itogi-2012.ru/?p=1080».

Насколько это обвинение, выдвинутое в адрес прокурора, соответствует действительности, мы не знаем. Но то, что идентификатором одного из запрещённых видеофайлов является лозунг «Русский не пей…» и он — как неотъемлемая часть видеоролика — в судебном порядке признан экстремистским, влечёт за собой дискредитацию государства и его юридической системы во мнении практически всех, до кого доходят сведения об этом судебном решении: именно это нашло реальное выражение в словах, завершающий приведённый выше комментарий к решению новосибирского суда. Т.е. в данном случае суд своим решением, из которого не был изъят лозунг «Русский не пей…», реально (а не по мнению некой психолого-лингвистической экспертизы) возбудил ненависть к социальной группе, в которую входят депутаты, лица, находящиеся на службе и в правоохранительных органах, что является составом преступления, предусмотренным ст. 282, ч. 2 УК РФ⁴⁵.

Кроме того, эксперты из Сибирского института — филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации, которые не исключили лозунг «Русский не пей…» из числа экстремистских, тем самым совершили преступление против правосудия, предусмотренное ст. 307, ч. 2 УК РФ⁴⁶.

Но все они тоже вряд ли понесут вполне заслуженные наказания в силу того, что внутренняя корпоративная этика юридического сообщества и определённая его внутренняя субординация — выше законодательства.

И это не единственный случай. «“Русский — значит трезвый!” — это экстремизм» — такова позиция многих представителей юридической системы РФ: см., например: http://www.youtube.com/watch?v=noJi3rzrkvk — цинизм и слабоумие юристов в этом ролике на высоком профессиональном уровне. Интернет даёт множество эпизодов такого рода, кроме приведённых нами.

Ещё один случай такого рода имел место в Карелии в 2012 — 2013 гг. Он кроме того показывает: Русскость — это не национальность, а многонациональная общность идеалов. И государство российское, его юридическая система борется именно с нею — с русскостью как с цивилизационным фактором. См. публикацию на сайте «ЯПлакал» «Как стать русским экстремистом»⁴⁷.

После того, как предприниматель Эдуард Гафаров разместил рекламные баннеры (см. фото слева), «к делу подключился Центр "Э" (в деле есть предыстория в виде конфликта с налоговой по поводу предъявления незаконных штрафных санкций и конфликта с торговцами алкоголем, продававшими алкоголь и табак школьникам: наше пояснение при цитировании). Он развернулся во всю мощь! — в доме подозреваемого (да что там подозреваемого — натурального русского фашиста!) Гафарова был произведён обыск с изъятием компьютера (кстати, не того, с которого был отправлен возмутительный пост, а другого, нового — но кого это волнует?) и прочих носителей информации; — заказана экспертиза высказываний Гафурова в блоге; — на основании подозрений в экстремист*[В оригинальном издании здесь расположен рисунок/схема. Иллюстрация не включена в данный выпуск: ожидает визуальной и правовой проверки. Файл источника: image18.jpeg]*ской деятельности были арестованы его банковские счета (да-да! на основании всего лишь подозрения! наш закон это позволяет!), а сам он внесён в федеральный список действующих террористов и экстремистов⁴⁸ под номером 702».

Формально-юридическим основанием для этого послужила выявленная подразделением «Э» запись в его интернет-блоге, в которой Э.Гафаров в «неполиткорректной» форме выразил своё недовольство политикой притеснения в России русских, инструментом проведения которой являются пришлые в регионы РФ диаспоры⁴⁹. Эта «неполиткорректность» дала повод квалифицировать это его деяние как состав преступления, предусмотренный статьёй 280 УК РФ, ч. 1 не связывая его с конфликтами с налоговиками и с торговцами алкоголем.

Проблема юридической системы, однако, в том, что если Эдуард Гафаров — не по юридическим бумагам, а действительно — «активный террорист и экстремист № 702»⁵⁰, всего лишь маскирующийся под борца за трезвость, и юридическая система в состоянии публично на основе нормального порядка применения законодательства (т.е. процессуально безупречно и квалификационно безупречно по отношению к вменяемым преступлениям) доказать его причастность к реальной террористической и экстремистской деятельности и совершённым преступлениям такого рода, то изрядная доля населения России поверит всё равно не ей, а версии событий, представленной на сайте «ЯПлакал», фрагмент из которой мы привели выше.

Причина, по которой множество людей не верит и не поверит причислению Э.Гафарова к действующим террористами и экстремистам, проста и трояка:

• Диаспоры (преимущественно выходцев с Кавказа, а потом уж из средней Азии) в регионах становления культур соответствующих коренных народов России — достали местное население повсеместно и вызывают к себе ненависть не своим национальным происхождением⁵¹, а отношением к коренному населению — в бизнесе, при исполнении обязанностей госслужбы, в быту, в повседневной жизни на улицах и в иных общественных местах. Поэтому деяние, вменяемое Э.Гафарову как преступление, предусмотренное ст. 280 УК РФ, — с точки зрения большинства — всего лишь констатация реального положения дел, а не действительное преступление.

• злоупотребления в юридической системе настолько широко распространены, что большинство граждан России сталкивались с ними на личном опыте и на опыте своих друзей и близких, в силу чего даже заведомо клеветнические обвинения в адрес представителей юридической системы воспринимаются как соответствующие действительности, и наиболее яркая доля этих злоупотреблений связана с обвинением представителей коренного населения в правонарушениях против представителей диаспор и уводом представителей диаспор от ответственности за совершаемые ими административные правонарушения и уголовные преступления;

• алкоголь и табак, — И ЭТО НЕОСПОРИМО, — разновидности обобщённого оружия 5-го приоритета, калечащего генетику населения, т.е. одно из средств осуществления геноцида. И оно особенно вредоносно, если под его воздействием оказываются дети и подростки⁵².

Поэтому юридически совершённое отнесение лозунга «Русский — значит трезвый» к экстремизму переводит ситуацию де-факто из плоскости дискуссий о нравах в плоскость национально-освободительного движения множества народов Русской цивилизации за их общее счастливое будущее.

В этот же политический контекст укладывается и дело о внесении работы ВП СССР «Мёртвая вода» в Федеральный список экстремистских материалов⁵³, которое прокурорские и судейские работники стряпают на пустом месте на основе антинормального порядка применения законодательства, поскольку среди всего прочего в «Мёртвой воде» утверждается, что алкоголь — разновидность оружия пятого приоритета, и соответственно трезвость — норма жизни.

И при рассмотрении в плоскости национально-освободительного движения юридическая система России «благодаря» деятельности таких юристов, как прокурор Новосибирской области и прочих причастных к вынесению вздорных вердиктов об «экстремизме», безальтернативно предстаёт как враг, от власти которого объективно необходимо освободить народы страны, чтобы они могли построить светлое будущее. А сами такие юристы объективно являются пособниками врага со всеми вытекающими из этого факта возможными последствиями в контексте борьбы за свободу.

И если многонационально-освободительное движение на Руси дойдёт до применения обобщённых средств управления / оружия уровня шестого приоритета, то ныне действующей УК РФ не защитит юристов — врагов народа, изменников и предателей — сроками отсидка от безжалостной и беспощадной кары — такова «логика» Истории…

Если же оставаться на «юридическом поле», но квалифицировать деятельность таких юристов с учётом названных обстоятельств, связанных с ролью алкоголя в осуществлении определённой политики, то их действия соответствуют составу преступления, предусмотренного ст. 282 УК РФ, поскольку они возбуждают вражду и ненависть широких масс населения по отношению к представителям правоохранительных органов, рассматриваемым как социальная группа.

* * *

[В оригинальном издании здесь расположен рисунок/схема. Иллюстрация не включена в данный выпуск: ожидает визуальной и правовой проверки. Файл источника: image19.jpeg]«Сотрудница Арбитражного суда Москвы Ирина Баранова⁵⁴, которую глава Следственного комитета (СК) России Александр Бастрыкин заподозрил в связях с рейдерами и вынесении незаконных решений, покинула Россию и находится на территории США, где собирается рожать.

На заседании Высшей квалификационной коллегии судей⁵⁵ (ВККС) следователь главного следственного управления (ГСУ) СК по Москве Максим Бакун зачитал справку ФСБ, из которой следовало, что 21 декабря 2013 г. судья вылетела из аэропорта "Шереметьево" в Майами по туристической визе, а обратно не вернулась. При этом, как пишет "КоммерсантЪ", у себя на работе Баранова оформила декретный отпуск с 16 декабря 2013 г. по 4 мая 2014 года.

Сотрудники Арбитражного суда 17 января дозвонились до судьи, но она сообщила, что находится в другом городе и в Москву возвращаться не собирается, так как плохо себя чувствует. "Таким образом, Баранова заседание проигнорировала", — отметил Бакун.

По информации издания, во время доследственной проверки в прошлом году Ирина Баранова отказалась давать пояснения следователю, сославшись на 51-ю статью Конституции. Она молча обменивалась записками с адвокатом, в результате чего следствию не удалось получить образцы её голоса для проведения экспертизы.

О противоправной деятельности Барановой следователям стало известно в ходе расследования уголовного дела о рейдерском захвате здания на Гоголевском бульваре, по которому проходили бизнесмены Михаил Чернов и Михаил Балакирев. Предприниматели пытались незаконно вернуть проданное ими же за $1,4 млн. здание, подделав документы, согласно которым заключивший от их имени сделку Алексей Федоров не имел на это права. Иск был удовлетворен по решению судьи Юлии Беспаловой.

В ходе расследования дела при прослушивании телефонных переговоров Чернова выяснилось, что отсудить здание ему помогла судья пятого состава Арбитражного суда Москвы Ирина Баранова. Судья, как следует из обращения Бастрыкина, "склоняла ранее знакомого ей Чернова М.С. к даче взятки другому судье этого же суда за вынесение последним решения в пользу его компании".

Баранова получила от Чернова более €100 тыс. и $4 тыс., проинструктировав его, что именно надо говорить в ходе процесса и какие документы следует предоставить, чтобы решение суда в его пользу выглядело законным.

Накануне глава СК Бастрыкин обратился в ВККС с просьбой разрешить возбудить уголовное дело против сотрудницы Арбитражного суда Москвы Ирины Барановой. Если коллегия разрешит завести на судью дело, ей будут инкриминированы ч. 4 ст. 33 и ч. 5 ст. 291 ("Подстрекательство к даче взятки") и ч. 4. ст. 159 ("Мошенничество в особо крупном размере") УК РФ»⁵⁶.

«Адвокат Александр Гофштейн назвал абсурдными слухи о том, что судья уехала за границу, скрываясь от следствия. "Она вылетела в США только потому, что беременна",— пояснил защитник. По его словам, госпожа Баранова (ей 42 года) находится на последних сроках беременности, которая "непросто протекает". И поездка за рубеж связана с необходимостью медицинских консультаций. О предстоящем заседании ВККС и представлении главы СКР Бастрыкина, как уверяет Александр Гофштейн, судья не знала.

"До декабря Ирина Валерьевна (Баранова.— "Ъ"⁵⁷) была доступна для всех следователей и оперативников, которые занимались процессуальной (доследственная проверка началась в феврале 2013 года.— "Ъ") эквилибристикой⁵⁸. На доследственную проверку законом дается только один месяц. И сколько же раз им приходилось писать постановление об отказе в возбуждении уголовного дела и начинать ее заново!" — возмущается адвокат Гофштейн. Он особо отметил, что позиция Ирины Барановой всегда была однозначной: она непричастна ни к какому криминалу. При этом отвечать на вопрос о знакомстве судьи с бизнесменом Черновым защитник категорически отказался»⁵⁹.

Конечно, объявить человека преступником может только суд⁶⁰ — «самый гуманный и справедливый суд в мире»⁶¹, что неоднократно доказано отечественной правоприменительной практикой, примеры которой широко известны не только по публикациям, выдержки из которых приведены в настоящей работе.

Поэтому, пока будем считать, что И.В.Баранова никого не подстрекала к даче взятки, а просто — по своей душевной доброте — проконсультировала позвонившего ей бизнесмена по телефону по вопросу о том, какие документы должны были быть представлены в суд, и каким должно быть их содержание для того, чтобы суд мог обоснованно вынести справедливое законное решение. Поскольку она делала это сверх исполнения ею своих должностных обязанностей, то нет ничего предосудительного в том, что бизнесмен хотел её отблагодарить за доброту, но в силу своего юридического невежества так неудачно подставил её, чем нанёс ущерб репутации и И.В.Барановой, и всей судебной системе РФ…

Остаётся сделать вывод, что именно в результате таких необдуманно безответственных действий бизнесмена-доброхота — и появляются в интернете комментарии юридически и политически безграмотных граждан к этому досадному недоразумению, подобные приводимым ниже («орфография» цитируемых публикаций):

Комментарий 1: «Ага, сама она всё замутила. Уже — смеюсь в три горла.

Потрясите её начальство))) Видать из барышни (не совсем чистой на руку) сделали стрелочницу, вот она и сорвалась с насиженного места».

Ответ на него: «Не смогут!!))) Отвалит 50 тыщ $ баксов следователю и всё тут… а он потом будет придумывать по какой причине не смог её задержать)))».

Комментарий 2: «Видимо с кем-то не поделилась, этот кто-то обиделся и решил проучить. Напугал, для первого раза. А мораль сей басни такова — не хочешь быть преступником — делись».

Комментарий 3: «Как могут судить люди, у которых дохера⁶² з/п, свободный график посещений, неприкосновенность, да еще и безнаказанность, в том числе и по принятым решениям? Знакомая работает помощницей судьи, говорит судьей можно стать только по большому блату, ибо работа халявная, бабла дофига. Из-за этих привилегий и соответствующее отношение судей к людям, как к быдлу. Сталкивался три раза с разными судьями, их незнание законов просто поражает, а самовлюбленность и самолюбие просто превращает в баранов».

Комментарий 4: «Ох, маладцы... на судью накинулись, а кто-нибудь вообще читал дело, за которое якобы дали взятку? _ ) лично у меня сложилось впечатление, что рейдеров как раз таки прокуратура и защищает».

Комментарий 5: «дык, а съе…-то она зачем. Или у нас уже даже арбитражные судьи себя защитить не могут при фабриковании на них дела?».

* * *

«Эта странная история началась еще в 2009 году, когда коллекционер Андрей Васильев купил за 7,5 миллионов рублей картину Бориса Григорьева «В ресторане», и ее подлинность подтвердила Баснер. Так как имя искусствоведа — гарантия качества, Васильев ничего не стал перепроверять.

Увы, работа оказалось грамотной копией. Лишь через два года это выяснилось с помощью экспертиз, проведенных независимо друг от друга специалистами Русского музея и московского Экспертного центра имени Грабаря.

Обманутый коллекционер был в шоке и обратился в суд. Правда, основные претензии Васильев предъявил поначалу не к Баснер, а к Русскому музею. Ведь именно в запасниках музея находится подлинник Григорьева, с которого (по версии коллекционера) сделана копия. Называется он «Парижское кафе».

Но Русский музей отрицал свою вину, о чем неоднократно заявлял через пресс-службу директор Владимир Гусев. Экспертиза перед покупкой картины проводилась Баснер в частном порядке, и к самой сделке музей не имел никакого отношения. По мнению Следственного комитета Петербурга, не Русский музей, а именно Елена Баснер была одним из главных звеньев в схеме «втюхивания» подделки Васильеву.

К слову, мошенническую цепочку долго не могли «раскрутить». Ведь Баснер являлась «священной коровой» нашего искусствоведения. И признать, что она участвовала в обмане, было всё равно, что сказать: музейщики воруют. Тем не менее, Васильев не спустил дело на тормозах. Три раза он выиграл в суде иски о незаконном бездействии «органов», после чего следствие Петроградского УМВД все же возбудило дело по мошенничеству и передало материалы в ГСУ (выделено нами жирным при цитировании).

Баснер не признает своей вины, и с самого начала объясняла, что в «дело» ее втянул некий гражданин Эстонии Аронсон. Это он нашел картину у неизвестного петербуржца, показал Баснер, а Елена приняла ее за подлинник и предложила коллекционеру Васильеву через посредника. Но как она, «съевшая собаку» на русском авангарде начала XX века, могла ошибиться? Тем более, что эстонец оказался «мутным» типом, да еще и несколько раз судимым.

К слову, когда делу только дали ход, Баснер даже обвиняла в подделке самого Васильева. Поначалу дело шло ни шатко, ни валко, и Васильев лично дошел до главы Следственного комитета России Александра Бастрыкина, который дал команду: «копать глубже». Итог — Баснер все-таки задержали⁶³. Конечно, она пока подозреваемая, и раз вина ее не доказана, точку в этой истории ставить рано.

Тем временем, интеллигенция Петербурга разделилась на два лагеря. Люди спорят до хрипоты. Одни считают, что Баснер совершила вменяемое ей преступление, другие говорят, что на самом деле искусствовед стала жертвой чьей-то «подставы», цель которой — очернить музейных работников, с дальним прицелом прибрать в свои руки государственные ценности. Но факты — упрямая вещь. Пока следователи напрямую не говорят о том, что обнаружили в ходе обысков, тем не менее, скупо сообщили: «есть находки, с помощью которых дело принимает интересный оборот»⁶⁴.

Этот случай мы привели потому, что признать факт мошенничества Е.Баснер публично, юридически процессуально убедительно, — означает нанести ущерб большому транснациональному бизнесу антиквариата и произведений искусства. В этой сфере спекуляций не может не быть мафии, которой осуждение Е.Баснер в судебном порядке испортит бизнес на несколько лет, а то и десятилетий, вследствие чего мафия и предпринимала на протяжении ряда лет действия, направленные на то, чтобы замять дело или спустить его на тормозах. А юридическая система оказалась податливой к неким прямым предложениям или намёками с её стороны: в противном случае она сразу же приняла бы к исполнению заявление Васильева, и ему не было бы надобности в трёх судебных заседаниях и в обращении лично к Бастрыкину; а Е.Баснер была бы давно уже либо осуждена, либо оправдана в судебном порядке.

Кроме того, в наши дни в России:

• только очень богатый человек может нанять бригаду профессиональных юристов, которые будут настырными в такого рода натиске на юридическую систему, практически полностью освободив его самого от трат времени и сил на это;

• но это не по карману подавляющему большинству населения, а на самостоятельное ведение многолетних судебных тяжб у людей нет времени и сил;

• кроме того, глава Следственного комитета РФ⁶⁵ физически не в состоянии принять и выслушать всех, даже если бы захотел, не говоря уж о том, что в реальности далеко не всякий способен добиться личного приёма, вследствие чего простой человек не сможет защитить свои права, а преступники не будут наказаны и будут по-прежнему «стоять на страже правопорядка».

Последнее есть нарушение конституции РФ: ст. 2, ст. 19.1, ст. 19.2. Выглядит это так:

«"Наша бригада приехала на вызов. Там была огромная пьяная толпа дагестанцев. Им не понравилось — не знаю, что им толком не понравилось, и они начали избивать врача и фельдшера. Врач с сотрясением мозга до сих пор находится на больничном, у фельдшера тоже сотрясение мозга и перелом челюсти. Он будет находится на больничном еще дольше. Полицейские задержали только одного из этой толпы, он оказался молдаванином, но его через два дня отпустили. На оставшихся десять хулиганов даже уголовные дела не завели, причем о них в полиции нет никаких сведений", — рассказал "Росбалту" врач "скорой помощи" Невского района Петербурга Артур Демиденко.

"Меня это не удивило, потому что это не первый раз происходит — были уже нападения на бригады, заканчивалось все ничем. Максимум, что делала полиция — выписывала штраф в 500 рублей. Когда врачи возмущались, им советовали обращаться в мировой суд с частным обвинением. Причем, полиция отпускала на свободу даже нелегалов, у которых нет постоянного места жительства и прописки, которых просто невозможно найти, если врач действительно вдруг сам решит пойти в суд и наказать негодяев. Врачи в городе все об этом знают, все возмущены, но сделать ничего не могут — у нас нет никаких рычагов воздействия на полицию", — возмущается врач.

"На мою бригаду в Невском районе тоже было нападение, когда два пьяных дагестанца остановили в дороге. У них третьего кто-то подрезал или подстрелил и пока мы его укладывали в машину, они пьяные были, они начали избивать нас с водителем. Мы их скрутили, мимо проезжал наряд ППС, мы их сдали и повезли больного в больницу. Так эти хулиганы появились в больнице через пять минут после того, как мы туда приехали и начали снова нам угрожать. Выяснилось, что полицейские у них даже документы не проверили и сразу отпустили. Мы с трудом отбились — хорошо, другие врачи помогли. Вот в таких условиях мы работаем", — рассказал "Росбалту" Артур Демиденко.

Напомним, что последнее резонансное нападение на врачей произошло 19 января в городе Пушкин — тогда хулиганы атаковали бригаду ССМП № 4».⁶⁶

А кроме того, СМИ сообщали, что были случаи, когда ГИБДД-шники выписывали штрафы и заводили административные дела на водителей карет скорой помощи, когда те ехали с включёнными мигалками по экстренной надобности и имели право отклоняться от требований ПДД, если это не создаёт опасности для других участников дорожного движения.

И СМИ также регулярно сообщают, что кареты скорой помощи, в том числе и при перевозке экстренных больных, стоят десятками минут вместе с прочим транспортом, пропуская кортежи «слуг народа». О том, что в этом случае совершается преступление, предусмотренное ст. 125 УК РФ⁶⁷, «слуги народа», едущие в кортежах, знать не хотят, а полицейские ГИБДД и руководство Федеральной службы охраны (все с высшим юридическим образованием) не догадываются?

Возникают простые вопросы:

• «Полицаи» стремятся к тому, чтобы медики, пережившие такие случаи и солидарные с теми, кто пережил, стали имитировать оказание медицинской помощи представителям правоохранительных органов и прочим «слугам народа»?

• И нужны ли народу такие «слуги»?

Но если у кого-то из тех, чьи права злоумышленно попираются самою же юридической системой, сдадут нервы, и он реализует в отношении её представителей сценарий фильма «Ворошиловский стрелок», то юридическая система накажет его по всей строгости закона⁶⁸ и сверх того.

* * *

«В Приамурье глава района уволил с работы директора промыслового хозяйства. Он уличил в браконьерстве ВИП-чиновников. Но, как намекнул "хозяин" района, ему пришлось уволить его по указанию сверху...

(…)

— Понимаете, я простой человек, четыре суда выиграл у областного охотуправления. А меня в открытую вынуждают с работы уйти. Мстят за то, что поймал начальство на незаконной охоте, - говорит Владимир Комаров, директор Шимановского промыслового хозяйства, которое все называют сокращенно понятным словом "Промхоз".

Семеро таежников-егерей во главе с Владимиром Комаровым охраняют природу-матушку на площади почти в 500 гектаров. Заготавливают грибы, ягоды, дикоросы, мастерят подкормочные площадки и солончаки для таежной живности. 11 июня 2012 года, накануне Дня России, он вместе с егерями Андреем Шмелевым и Александром Феруриным в урочище "Сосновка" задержали вице-мэра Благовещенска Сергея Рыбакова, служащего амурского Россельхознадзора Михаила Григорьева и специалиста областного охотуправления Юрия Глебова. В их машине был обнаружен убитый изюбр-пантач, на отстрел которого в этом заповедном районе у высокопоставленного "мальчишника" не было разрешения. "На момент задержания нам с их стороны было оказано сопротивление, выразившееся в неповиновении. Была вызвана опергруппа, и по факту задержания браконьеров были составлены протоколы", — это цитата из акта служебного расследования, подписанного двумя егерями и директором "Промхоза".

После этой "дерзости" на Шимановский "Промхоз" тучной дробью полетели проверки. Плановые и внеплановые. По их результатам управление по охране животного мира подавало иски с требованием отнять лицензию у строптивого "Промхоза". Владимир Комаров четырежды выигрывал судебные споры у областного охотуправления. Фемида, начиная с городского суда и заканчивая шестым арбитражным апелляционным судом, отказала чиновникам охотуправления в изъятии лицензии на право заниматься природоохранной деятельностью у сельских правдолюбов. "Нарушений, являющихся основанием для изъятия лицензии, не обнаружено". Так, именем Российской Федерации, решил суд четырех инстанций.

Но у Ивана Ряжских, который возглавляет амурское управление по охране, контролю и регулированию использования объектов животного мира и среды их обитания, другое мнение. И в этой истории он выступает инициатором всех проверок работы Владимира Комарова и возглавляемого им таежного предприятия. На мою просьбу прокомментировать ситуацию главный природоохранный чиновник ответил так:

— А тут нечего комментировать! Ну и что, что суды проиграли. Будем судиться дальше...

Принципиальный защитник амурской тайги Владимир Комаров уже полтора года отбивается от проверок и судов. В ноябре минувшего года его пригласил к себе глава Шимановского района Сергей Алипченко. Битый бесконечными проверками, Комаров пришел на эту встречу с диктофоном.

Вот выдержки из записи беседы:

Комаров: Ну что, Сергей Петрович?

Алипченко: Да ничего хорошего.

Комаров: Что, настаивает все равно?

Алипченко: Да, настаивает... Другого выхода нет ни у тебя, ни у меня.

Комаров: Тяжело мне, Сергей Петрович. Я столько перенес, я столько потерял здоровья. Я думал, что борюсь за правое дело.

Алипченко: Правого дела нет, давно надо было понять. Ну, сделал — сделал. Что ты лишнего там начинаешь?..

(В разговоре много чиновничьего хохота над непонятливым Комаровым.)»⁶⁹

Читая такое, понимаешь, что единственная причина законодательного запрета гражданам РФ владеть и пользоваться средствами, позволяющими осуществлять скрытно видеозапись, — защита чиновничьего беспредела и правоприменительной практики в соответствии с «конституцией по понятиям» ⁷⁰ (см. раздел 1 настоящей работы).

Если мы хотим жить в гражданском обществе, то в Конституции России должно быть прямо прописано:

• Осуществляя суверенитет народа, граждане России, в общении со всеми без исключения должностными лицами государственной власти, имеют право осуществлять скрытно видео и аудиозапись. Результаты видеозаписи суды обязаны принимать в качестве законно полученных доказательств. Отказом к принятию в качестве доказательств такого рода записей может быть только выявление в предоставленных суду записях фактов изъятия фрагментов и включения в них добавлений из других записей.

• Депутат любого уровня, а также и госчиновник, совершивший умышленно правонарушение в одиночку или в сговоре с другими, подлежит безусловному отстранению от должности с последующим ПОЖИЗНЕННЫМ запретом на работу в органах государственной власти и на ведение частного среднего и крупного бизнеса.

Теперь «таежник Владимир Комаров, четырежды доказавший в суде свою правоту, — безработный. С полным карманом лекарств и верой в закон и справедливость. Удастся ли ВИП-охотникам выжечь ее дотла? Кто поможет Комарову поверить, что он живет в правовом государстве?»⁷¹

И это не единственный такого рода случай: помнится, в Подмосковье были аналогичные случаи.

«Представитель ведомства (Главного управления Следственного комитета России по Московской области: наше пояснение при цитировании) Ирина Гуменная объяснила, что прошлой зимой в лесу под Зарайском госохотинспектор повстречал четыре снегохода, на которых ехали граждане без оружия и дурных мыслей, а Григорьев в них трижды выстрелил из карабина Сайга. Теперь дело будет передано в суд. Между тем сам Григорьев на страницах «Московского комсомольца» не раз объяснял, что в санях у задержанных им браконьеров были лисы и беременная косуля, на которых охота в это время запрещена. Более того, один из водителей его сбил. Позже оказалось, что среди задержанных им браконьеров был депутат Луховицкого района Андрей Королев, и женщина телохранитель Ольга Королева, которая по словам Григорьева обманула следствие утверждая, что он ее ударил по лицу. Впрочем охотники сразу сказали охотоведу, что сидеть будет он, а не они, как и другие браконьеры, Начальник управления промысловой геологии Геннадий Кучеров и Глава УВД Дмитровского района Александр Осипенко, которых по иронии судьбы в тот же день остановил коллега Григорьева, Александр Давыденко, пишет газета.

Теперь Андрею Григорьеву грозит десять лет тюрьмы»⁷².

Второй случай связан с делом А.Довыденко.

«Суд приговорил к трем годам лишения свободы условно охотоведа "Мособлохотуправления" Александра Довыденко, проходящего по громкому делу о ВИП-браконьерах в Подмосковье. Об этом 10 декабря сообщает РАПСИ.

Напомним, 6 февраля 2010 года охотовед Александр Довыденко увидел, как из леса у садового товарищества "Планер", расположенного в Дмитровском районе, выехала группа мужчин на снегоходах с санями. На них находились ящик с охотничьими собаками и туши лосей, на которых охота разрешена только до 31 декабря.

Как утверждает Давыденко, ему удалось задержать охотников, в частности начальника управления промысловой геологии и разработки месторождений ОАО "Газпром" Геннадия Кучерова.

Несмотря на угрозы браконьеров, охотовед написал заявление в милицию, было возбуждено уголовное дело. Вскоре следственный отдел по Дмитровскому району СУ СКП по Московской области возбудил против охотоведа дело о превышении должностных полномочий»⁷³.

Об этих событиях см. также публикацию «Сравнительное охотоведение» в газете «КоммерсантЪ» от 22.12.2010 г.⁷⁴. Так что Владимир Комаров легко отделался…

* * *

Также невозможно не затронуть вопрос о пытках⁷⁵, к коим следует относить не только применение самодельных или профессионально произведённых «спецсредств» воздействия на организм человека или «альтернативные» способы употребления тех или иных предметов изначально иного функционального назначения, но также — избиения подследственных и задержанных и оказание на них психологического давления путём запугивания, предоставления заведомо ложных сведений о правах и обязанностях подследственных и представителей юридической системы, о последствиях той или иной линии поведения из множества возможных для задержанных и подследственных.

В РФ пытки запрещены на уровне конституции⁷⁶, которая (как сообщается в ней самой) «имеет высшую юридическую силу» и «прямое действие»⁷⁷. Вопреки этому запрету и его якобы его «прямому действию», на протяжении всей постсоветской истории в официальных СМИ и в интернете регулярно появляются сообщения о том, что кто-то из задержанных или подследственных был подвергнут пыткам сотрудниками юридической системы в период следствия или при отбывании наказания.

Такие случаи становятся известными либо через родственников людей, подвергнутых пыткам, либо вследствие того, что в результате пыток человек умер или получил телесные повреждения, но правоохранители убить его побоялись и передали медикам. Медики не во всех случаях соглашаются принять по умолчанию телесные повреждения, возникшие в результате пыток, в качестве «естественных» следствий органического заболевания или умышленных либо неосторожных действий самого подвергнутого пыткам, и оглашают истинные причины их происхождения.

Реакция юридической системы на такого рода публичные скандалы в подавляющем большинстве случаев укладывается в следующую последовательность системно организованных действий:

1. Отрицать факт пыток и обвинять пострадавшего от них и его близких в клевете на правоохранительные органы, представляя пытальщиков в качестве сотрудников, отмеченных различными наградами и поощрениями за безупречную службу, обладающих высокими моральными качествами, которые в принципе не могли совершить ничего подобного тому, в чём их обвиняют «клеветники». Этому может сопутствовать кампания по запугиванию и пресечению деятельности лиц, которые придали факты огласке и настаивают на привлечении к уголовной ответственности виновных в пытках.

2. Если пункт 1 реализовать не удаётся, то попытаться признать имевшие место факты — случайным, единичным эпизодом, делом рук одного — двух негодяев, случайно проникших на работу в органы правопорядка и бросивших тень чуть ли не образцовое подразделение, но никак не одним из множества такого рода фактов, поскольку всё множество фактов по-прежнему остаётся утаиваемым от общества и неизвестным ему.

3. Если не удаётся реализовать и пункт 2, то признать факт массовых злоупотреблений в одном каком-то подразделении системы, настаивать на том, что имевшая место пыточная практика является исключением из господствующей повсеместно нормы работы всех прочих подразделений, в которых законность при проведении задержаний и осуществлении следственных действий неукоснительно и безукоризненно соблюдается.

4. После этого издаётся циркуляр, который рассылается по всем подразделениям и зачитывается личному составу, на тему о том, что «пытки — не наш метод», что «пытки запрещены законом». Такого рода циркуляры воспринимаются как руководящее указание о том, что пытать следует более квалифицированно — так, чтобы не оставалось следов, которые бы медики могли безальтернативно оценить как последствия пыток. Далее система работает в обычном для неё режиме до следующего публичного скандала на тему, что кого-то из задержанных или подследственных избили, запытали, не оказали своевременно медицинской помощи, необходимой ему вследствие нанесённых пытками повреждений или органических заболеваний, которые выявились или обострились в период нахождения под стражей.

5. Виновные в пытках получают минимально возможные наказания, поскольку все они до этого положительно характеризовались по службе, якобы обладали «высокими моральными качествами», якобы «совершили преступление в первый раз», якобы преступление это малой или средней тяжести, якобы спровоцированное сами пострадавшим от пыток, успели «обрасти» «смягчающими вину обстоятельствами» и т.п. И если они получают реальные сроки, то отбывают их не в общих зонах, а в «полицейских», поскольку в общих зонах «полицаям» не выжить, и отбывают не полные сроки, а до условно-досрочного освобождения.

Именно такая картина складывается, если анализировать тему пыток по публикациям в официальных СМИ и в интернете. Примерно такой она была в случае ОВД «Дальний» в Казани⁷⁸.

Начнём с того, что:

Пытки в подразделениях юридической системы В ПРИНЦИПЕ не могут быть единичными случаями.

Единичными могут быть такие ситуации, когда подследственный или задержанный умышленно или неосознанно своим поведением доводил изрядно переутомившегося сотрудника до того, чтобы тот сорвался и «врезал» от души задержанному или подследственному. В этом случае даже одного удара может оказаться достаточно, чтобы возникли тяжкие телесные повреждения или наступила смерть, причинённая действительно по неосторожности. Довести до срыва можно почти каждого, но если такой срыв перерос в избиение (т.е. количество нанесённых ударов — более двух⁷⁹), то кадровики и психологи ошиблись, допустив к работе психологически не пригодного для неё человека. Но такого рода случаи, когда они происходят, действительно — единичные и не частые случаи, а не пытки как постоянно действующий системный фактор.

Если же где-то в подразделениях юридической системы имеют место пытки, то они носят системный характер, по крайней мере, в пределах этого подразделения⁸⁰. Т.е. о них знают все, кто работает в подразделении хотя бы месяц, — не могут не знать.

Соответственно, если наказывать за пытки, то следует наказывать весь личный состав подразделения. И поскольку это — коллективное системное преступление, то нет надобности разбираться, кто пытал сам лично и потому должен понести якобы более тяжёлое наказание, а кто стоял рядом и смотрел, набираясь опыта на будущее либо поучая «новичка», и потому якобы достоин более мягкого наказания вплоть до условного. Наказание должно быть единым для всех сотрудников подразделения: одним за то, что пытали лично, другим за то, что «стояли рядом» и не пресекли противоправные действия и не донесли на коллег, а подчинились мафиозно-корпоративной этике и инстинктам стадно-стайного поведения⁸¹.

Однако искоренение пыток не в отчётной документации, а реально — требует выявления механизма генерации пыточной субкультуры.

Изначально пытки как системный фактор проистекают из того, что подозреваемые, даже если они действительно совершили вменяемые им преступления, далеко не всегда желают предоставить необходимую для следствия и суда информацию. Но если «надавить» на подследственного, то вероятность того, что он поделится информацией со следствием, возрастает.

И изначально в историческом прошлом целью пыток в ходе допроса было — не поиздеваться над подозреваемым, чтобы получить садистическое удовольствие, а сломать его психологически, т.е. исключить собственную волю подследственного из алгоритмики его психики, дабы он мог только тупо и честно отвечать на вопросы следователей и рассказал бы всё, что относится к делу. Для достижения этого результата «заплечных дел мастер»⁸² должен был быть разносторонне сведущим и проницательным, разносторонне чувствующим «человековедом», дабы вести пытку так, чтобы из страха перед нею допрашиваемый не начал врать, выдумывая то, чего не было в действительности, в том числе и оговаривая других людей; но чтобы честно ответил на все вопросы следователей, а также — и рассказал бы заодно сам то, о чём следователи в силу разных причин сами спросить его не догадались, но что относится к делу. Иначе говоря, цель пытки — обеспечение прямого доступа следователя к массивам памяти подозреваемого.

Это пояснение дано не к тому, чтобы подвигнуть юридическую систему к созданию курсов повышения квалификации «заплечных дел мастеров», дабы задержанных не забивали до смерти по неумению, но пытали высокопрофессионально, а в пояснение исторического прошлого возникновения субкультуры ведения разнородных расследований.

Кроме того, не все причастные к расследуемому групповому преступлению сразу же оказывались в застенках. Кто-то мог оставаться на свободе и был заинтересован в том, чтобы расследование зашло в тупик и следствие не получило всей желательной для него информации. Поэтому издревле практикуются такие вещи как убийство свидетелей и подследственных. В условиях построения следствия на основе пыточной субкультуры один из вариантов такого рода убийства неугодных секретоносителей — их смерть под пытками в ходе расследования. При возведении пыточной субкультуры в ранг процессуальной нормы такое убийство может быть представлено как «естественная» для такой практики ведения расследований смерть, а не как убийство. Но случись такое с кем-либо из значимых подследственных в ведомстве Малюты Скуратова⁸³ или Торквемады⁸⁴, то это повлекло бы за собой «служебное расследование», в ходе которого причастные к смерти под пыткой оказались бы в руках действительно очень высококвалифицированных «заплечных дел мастеров» и с вероятностью близкой к единице психологически сломались бы под пытками, после чего рассказали бы всё, что и как было на самом деле.

Т.е. даже если вопрос о пытках рассматривать с позиций приверженцев оперативно-следственного беспредела, обязывающего к получению достоверной информации любыми средствами вне какой-либо системы ограничений, — смерть под пытками явление недопустимое, поскольку затрудняет, а в ряде случаев исключает для следствия возможности выявления действительной картины расследуемых событий.

Тем более это недопустимое явление, если стоять на гуманистически-правозащитных позициях, поскольку под следствием могут оказаться не только действительно совершившие преступления, но и реально не совершавшие их люди, но подозреваемые в их совершении. Даже если стоять на позициях, что ущерб, который понесёт преступник в ходе проведения следствия на основе пыточной субкультуры — его личные проблемы (живи честно — проблем не будет), то названное обстоятельство обязывает строить юридическую систему так, чтобы не только невиновные подозреваемые, но и реально совершившие преступления подследственные сохраняли телесное и психическое здоровье в ходе следствия; а объективная невиновность подозреваемых, реально не совершавших преступлений, выявлялась бы «автоматически» в ходе расследования.

Вообще, единственным объективным критерием качества работы правоохранительных органов является общественное мнение жителей населённого пункта, района мегаполиса, региона государства по вопросам:

• субъективные оценки безопасности жилища и пребывания в нём, оценки пребывания на улице и в общественных местах людей, особо — детей на детских площадках и на пути из дома до школы и обратно;

• удовлетворены ли люди результатом обращения к сотрудникам правоохранительных органов, когда они выступали в качестве заявителей о каких-либо правонарушениях или проблемах;

• удовлетворены ли они этикой работников правоохранительных органов и системы исполнения наказаний, когда правоохранительные органы самим проявляли интерес к ним или они отбывали наказание.

Дополнительными объективными показателями могут быть:

• статистики смертности и заболеваемости в течение срока следствия и отбывания наказаний, соотносимые со статистиками для представителей тех же социальных групп, пребывающих на воле.

• результаты медицинского обследования при взятии под стражу, и проводимых повторно: спустя день — два после взятия под стражу, и далее еженедельно, пока длится следствие.

Естественно, что все названные показатели должны предоставляться обществу не правоохранительными органами и системой исполнения наказаний, а неподконтрольными им общественными и государственными службами, которые должны быть организованы так, чтобы быть заинтересованными не в сокрытии фактов пыток, а в выявлении. В противном случае «правоохранители» и «исполнители наказаний», а также их «независимые» контролёры будут скрывать собственные ошибки и преступления.

Если же критерием оценки деятельности правоохранительных органов становятся такие показатели, как общее количество раскрытых преступлений, доля нераскрытых преступлений по отношению к общей численности заявлений о преступлениях⁸⁵, и стимулируется соревнование подразделений и должностных лиц за достижение лучших показателей, то такого рода системы оценки деятельности правоохранительных органов сами становятся генераторами беззакония и должностных преступлений, массово совершаемых как в пределах самой юридической системы, так и её представителями в отношении остального общества.

И в этом случае один из способов поднять показатели — фабрикация дел на пустом месте в отношении заведомо невиновных, записывание не раскрытых преступлений на невиновных вообще либо виновных в совершении других преступлений. И даже в тех случаях, когда «признание обвиняемого — не царица доказательств», пытки становятся средством принуждения к «сотрудничеству со следствием» в ходе фабрикации дел на пустом месте или фальсификации дел, когда преступления (как это имело место в Аксае 8 января 2013 г.) имели место, зарегистрированы системой, но реальные преступники в силу заинтересованности тех или иных сил не должны быть наказаны или должны быть представлены «потерпевшими».

Все разговоры о «профессиональной деформации» личностей работников правоохранительных органов и системы исполнения наказаний под воздействием того, что им действительно приходится работать с отребьем общества, в результате чего они навыки обращения с отребьем начинают применять и в отношении нормальных граждан — демагогия, пока критерии оценки работы правоохранительных органов и системы исполнения наказаний таковы, что сами являются стимулом к преступной деятельности их сотрудников и попранию законных прав свободных граждан, задержанных, подследственных и заключённых и этических норм общества.

Пока критерии оценки качества работы неадекватны, правоохранительные органы, система исполнения наказаний и юридическая система в целом будут вожделенным местом «работы» для подонков, которые получают удовлетворение от того, что есть возможность безнаказанно глумиться и издеваться над людьми. И именно такие подонки являются генераторами пыточной субкультуры, ориентированной уже не на обеспечение прямого доступа к массивам памяти подозреваемых и обвиняемых, а на глумление и издевательства с целью получения удовольствия как от самих пыток, так и от успехов в соревновании за «лучшие показатели».

Те, кто изначально — не подонки, но не достигли человечного типа строя психики, в силу безволия под властью инстинктов стадно-стайного поведения и должностной субординации, не позволяющей без лишних разговоров пристрелить на месте начальника, поощряющего пытки, или коллегу, пытающего лично, вовлекаются в эту же систему, и только после этого происходит «профессиональная деформация личности», в результате чего и они сами, как минимум, не испытывают омерзения, сталкиваясь с пыточной субкультурой, а как максимум — сами начинают получать удовольствие от внутрисоциально практически гарантированно безнаказанного⁸⁶ глумления над людьми и сопутствующих этому успехов в соревновании за «лучшие показатели».

Приведём только один из примеров такого рода успехов в борьбе за высокие показатели.

«На суде зачитали обвинительное заключение: сначала брат бил сестру ногами, потом по голове, девочка упала виском на острый угол батареи (характер травмы был тщательно описан в деле).

Дмитрий (Медков: наше уточнение при цитировании), по словам следователей, признался во всем. А его друг рассказал, как Дима оттащил труп в огород, топором расчленил и сжег в бане. А несгоревшие части тела выбросил в реку.

Но мотива суд не вычислил. Брат никогда не поднимал руку на сестру, вот в чем дело. Его признали особо опасным шизофреником и после экспертиз поместили в спецотделение психиатрической лечебницы в Ставрополе. Вплоть до излечения. То есть навсегда...

Забытая деталь

Суд не обратил внимания на деталь — рассказ подруги убитой Татьяны, что та часто ссорилась с матерью и пару раз уходила из дома.

Осиротевшие родители выплакали все слезы. И вот проходит три года. Вдруг в конце ноября в почтовый ящик падает конвертик. Марина Юрьевна, мать Димы, распечатала его и обмерла — дочкин почерк!

«Здравствуйте, мои дорогие. Я жива и здорова... Мама, я думаю, может быть, ты до сих пор меня еще любишь, ведь я не виновата, что ушла из дома».

Ушла из дома?!

— Ни мы с отцом, ни соседи не верили, что Дима может обидеть сестру, он ее очень любил, — рассказывает Марина Юрьевна.

Она читает мне письмо:

«В пятницу, 11 апреля 2003 года, ты сама меня очень обидела. Я знаю, что все матери, чем девочек, больше всего любят мальчиков. Когда я уходила, я была очень расстроена, но я до сих пор тебя люблю».

— Почему же она так долго не писала? — спрашиваю маму.

— А вот слушай: «А не писала я тебе потому, чтобы ты узнала, как лучше жить, со мной или без меня. Если ты до сих пор считаешь меня своим ребенком, своей дочерью, пожалуйста, позвони мне. Даже если я уже для тебя не существую».

Если бы Таня знала, что ее «убили», она написала бы это письмо раньше. Не через три года.

Но она жила в Дагестане и не читала газет».

Почему он сознался?

Разматывая эту историю, нетрудно заметить множество странностей. Дмитрия арестовали через восемь месяцев после пропажи сестры! Хотя мать ведь сразу считала, что дочь ушла из дома. Она даже публиковала в газете заметку с просьбой помочь найти Таню.

— Но когда следователь прокуратуры сказал мне, что Дима написал явку с повинной, я совсем растерялась. Неужели это правда?

Перед судом матери удалось встретиться с сыном.

— Дима был опухший какой-то. Успел шепнуть: «Когда тебя подвешивают на растяжке — сознаешься». Тогда ему никто не поверил, кроме матери. Но с «воскрешением» дуры сестры его вина рассыпалась»

(…)

КОММЕНТАРИЙ ПРОКУРАТУРЫ

Прокурор Ставропольского края Сергей ГОЛОВАНЕВ:

— Нужна детальная проверка, точно ли нашлась дочь. Опознания ее матерью и односельчанами недостаточно. Мы будем проводить экспертизу ДНК крови Татьяны и матери. Следователи прокуратуры уже вылетели в Дагестан»⁸⁷.

Потом «были отстранены от работы прокурор Геннадий Кашкидько и следователь Алексей Анищенко, еще двоим работникам, причастным к расследованию, объявили о неполном служебном соответствии. Судья Юрий Иванов написал заявление по собственному желанию. Прокуратура края возбудила уголовное дело, которое сейчас передают в суд. Никто из врачей ответственности за содеянное так и не понес»⁸⁸.

Т.е. пыточная практика и недобросовестность судей и экспертов в РФ систематически остаются безнаказанными. Всё это якобы добросовестные заблуждения работников правоохранительных органов и привлекаемых ими экспертов.

* *\

*

Многолетнюю сводку такого рода дел об административных правонарушениях и уголовных преступлениях, в которых цинизм и слабоумие представителей юридической системы выразился неоспоримым образом, — а в ряде случаев выразился в деяниях, которые квалифицируются как преступления в полном соответствии «со всеми буквами» и духом действующего законодательства РФ даже при всех его пороках (по отношению к задаче защиты справедливости), — можно продолжать. И такая сводка разрастётся в позорящий Российскую Фемиду-Юстицию многотомник.

Поэтому — великое благо, что в России ныне действует мораторий на смертную казнь. В противном случае злоупотребления в юридической системе СССР периода с начала 1920‑х по март 1953 г. показались бы невинными детскими играми в сопоставлении с тем, что могли бы натворить «свободные» от идеологии юристы постсоветской эпохи, дай им полномочия (а не право) приговаривать к смерти.

Но и за всё то, что они уже успели натворить, прислужникам постсоветской российской Фемиды-Юстиции будет не оправдаться перед «Немезидой»…

Всё представленное в этом разделе и то, что можно найти в интернете по тематике «цинизм и слабоумие как профессиональные качества представителей юридической системы» — показатели того, что нравственно-этическая, и как следствие — интеллектуальная — деградация общества не обходит стороной ни одну из сфер жизни, ни одну из сфер профессиональной деятельности, включая и юридическую систему общества.

Вследствие этого:

Бороться с нравственно-этической и интеллектуальной деградацией общества посредством юридической системы — бесперспективно: ничего кроме потока массовых неправомерных репрессий не получится.

Не получится потому, что в этом случае будут массово действовать социальные закономерности толпо-«элитаризма», которые были осознаны в России ещё в XIX веке:

• Камергер⁸⁹ редко наслаждается природою⁹⁰ (К.Прутков).

• Благонадёжность — это клеймо, для приобретения которого необходимо сделать какую-нибудь пакость (М.Е.Салтыков-Щедрин).

• Усердие всё превозмогает!⁹¹ (К.Прутков) — даже рассудок⁹².

И соответственно:

1. Юридическая система постсоветской РФ не сакральна.

2. Юридическая система на протяжении всего постсоветского времени работает на то, чтобы профессор психолог Александр Моисеевич Полеев стал провидцем: «Следующая русская революция будет против юристов»⁹³.

5. Цинизм и слабоумие в законотворчестве

К произведению · Каталог