О текущем моменте №6(138), 2018г. К 100-летию завершения боевых действий первой мировой войны ХХ века / 3.1. Очередная мировая война неизбежна?

3.1. Очередная мировая война неизбежна?

О текущем моменте №6(138), 2018г. К 100-летию завершения боевых действий первой мировой войны ХХ века · раздел 8 из 10 · источник: автоматическая транскрипция.

Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно. Текст — автоматическая транскрипция источника.

Первичный текст. О текущем моменте №6(138), 2018г. К 100-летию завершения боевых действий первой мировой войны ХХ века. Источник: dotu.ru:a375f730b43f5f4b.doc sha256 2c782592073f9cf7…; страница на dotu.ru. Автоматическая транскрипция DOC→Markdown; смысл и формулировки не правились. Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов; утверждения не верифицированы библиотекой.

3.1. Очередная мировая война неизбежна?

Претензии Запада к России участились после организованного США в 2014 г. государственного переворота на Украине, по итогам которого население Крыма проголосовало за возвращение Крыма в Россию, а население Донецкой и Луганской областей не пожелало жить под властью проамериканской бандеровской хунты, хотя и не выразило прямого желания вернуться в Россию. В итоге США лишились возможности обрести военно-морскую базу в Севастополе и военно-воздушную на одном из аэродромов Крыма (например, на Бельбеке), чем остались очень недовольны.

После этого Запад обвиняет Россию как в «реальной» агрессии против «суверенной» Украины², какой «агрессией» Россия воспрепятствовала Украине вступить в Евросоюз и в НАТО; так и в некой скрытной и потенциальной агрессивности (в частности, по отношении к государствам Прибалтики и Скандинавии); в ведении диверсионно-террористической деятельности на территории других государств (дело об отравлении Литвиненко; захват Крыма; дело об отравлении Скрипалей); в поддержке «террористических» и «тоталитарных» режимов (помощь правительству Сирии в защите от «гибридной агрессии» Запада, взаимоотношения с Ираном и КНДР); в примитивности культуры и в непригодности населения к эффективной трудовой и общественно-политической деятельности (не понимают и не приемлют ценностей «демократии по-западному»: гомосексуализма, свободы рынка, поощрения этнически чуждой миграции в свои страны и т.п.).

Т.е. в сознании западного обывателя целенаправленно формируется образ России как «империи зла», угрожающей мирной жизни «высокоцивилизованных» народов Запада и продвижению Западом «ценностей» своей передовой цивилизации в регионы планеты, где автохтонное население «отстало в цивилизационном развитии» от передового Запада.

А в сознании граждан России уже́ отечественные СМИ и русскоязычная блогосфера³ (они в большинстве своём заражены и бредят либерализмом) предлагают в качестве безальтернативного мнение о морально-этической порочности внешней политики России, о её недоговороспособности (нарушение разного рода договорённостей: о суверенитете и границах Украины и об урегулировании внутреннего конфликта на её территории⁴; об отказе от разработки и развёртывания определённых видов вооружений; о нарушении договорённостей о взаимодействии с другими государствами в кризисных регионах⁵ и с международными организациями); о том, что либеральная оппозиция (А. Навальный и К^О) — действительная альтернатива порочному режиму, убивающему честных людей (Б. Немцова, А. Политковскую и др.). Наряду с этим в российском интернете идёт кампания накачки эмоций на тему «США и НАТО — недовояки» и «эту страну (Россию) не победить» (всё аналогично пропагандистской эйфории начала русско-японской и первой мировой войны ХХ века: см. агитки тех лет).

Сам же Запад подаёт свою политику исключительно как проявление заботы о соблюдении прав человека во всех странах, для чего необходимо становление повсеместно «демократических режимов» и обеспечение свободы торговли, свободы перемещения между странами труда и капитала. А что касается санкционной политики в отношении России, то это вынужденная консолидированная реакция Запада на неправомерные действия «режима диктатора Путина» как в отношении населения самой России, так и в сфере международной политики.

Такие действия Запада, как продвижение НАТО на восток (за пределы ареала расположения военной инфраструктуры НАТО в период существования СССР); разрушение Югославии, Ливии и Ирака (в том числе с применением запрещённых видов оружия); стремление пересмотреть конвенцию Монтрё 1936 г. о статусе турецких проливов и правах военных кораблей нечерноморских государств в Чёрном море; поддержка террористической транснациональной организации ИГИЛ; сбор биологического материала населения России; секретные лаборатории по разработке биологического оружия в сопредельных с РФ странах; возникновение на территории России эпизоотий⁶, вызванных нетипичными для биоценозов России биоагентами, и многое другое — не находят освещения в западных СМИ и в блогосфере, а в российских либеральных СМИ и блогосфере подаются под ироничные комментарии⁷. Упрёки со стороны России в адрес Запада либо не получают огласки в СМИ Запада, либо преподносятся как заведомо лживые и клеветнические.

Во всех случаях нападок на Россию доказательная база Западу не требуется, а фабрикация постановочных видео и фотографий стала неотъемлемой составляющей работы СМИ и блогосферы государств Запада. При этом работа телеканала «Russia today» («Россия сегодня», RT) во многих государствах Запада блокируется вопреки их же декларациям о праве их граждан на свободный доступ к информации и об их приверженности принципу свободы слова.

В последние несколько месяцев в мире множеством журналистов и политиков произносятся речи о войне, об угрозе мировой войны, причиной которой может стать «нецивилизованность» России и её «неджентльменское» поведение, попрание Россией норм международного права в том виде, как нормы этого права истолковываются Западом. Т.е. либеральные СМИ и блогосфера Запада и России пытаются уложить Россию в тот же сценарий, в который перед началом первой мировой войны ХХ века масонство смогло уложить Сербию. Приведём некоторые высказывания последнего времени на тему ожидания войны.

В 2016 г. отец «рейганомики» Пол Крейг Робертс заявил: «… победа Хиллари Клинтон на предстоящих выборах президента США будет означать войну с Россией. «Всё говорит о том, что конфликт между странами «будет неизбежным и, скорее всего, ядерным», — считает он»⁸.

Поэтому не надо удивляться, что, выступая в ООН на заседании Первого комитета Генассамблеи ООН, рассматривающего вопросы разоружения и международной безопасности, заместитель руководителя департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями российского МИД Андрей Белоусов заявил:

«"Тут недавно на заседании Соединенные Штаты заявили, что Россия готовится к войне. Да, Россия готовится к войне, я это подтверждаю. Да, мы готовимся защищать нашу родину, нашу территориальную целостность, наши принципы, наших людей. Мы готовимся к такой войне. Но у нас есть серьезные отличия от Соединенных Штатов Америки. И в лингвистическом плане это отличие заключается всего в одном слове, что в русском языке, что в английском языке: Российская Федерация готовится к войне, а Соединенные Штаты Америки готовят войну", — сказал Белоусов после того, как комитет проголосовал против внесения на рассмотрение проекта российской резолюции по договору о ликвидации ракет средней и меньшей дальности.

"Иначе зачем Соединенным Штатам выходить из договора, наращивать ядерный потенциал, принимать новую ядерную доктрину, которая понижает уровень применения ядерного оружия? Вот это вопрос для всех нас", — добавил дипломат»⁹.

«Лидер КНР Си Цзиньпин призвал военные силы страны внимательно следить за развитием ситуации в Южно-Китайском море и на территории Тайваня, чтобы быть готовым к преодолению возможных ЧС.

«Необходимо сконцентрироваться на задачах и быть готовыми к войне. Нам необходимо учитывать всю трудность ситуации и разрабатывать соответствующий план действия. Также необходимо усилить учения военнослужащих», — цитирует его газета South China Morning Post»¹⁰.

«Визит Си и его выступление дополнили заявления министра обороны Китая, который заявил, что Китай никогда не откажется от Тайваня и что вызовы суверенитету Китая над Тайванем являются чрезвычайно опасными и приведут к военным действиям.

Все это происходит на фоне как периодических столкновений китайских и американских кораблей в Южно-Китайском море, так и продолжающейся общей деградации американо-китайских отношений, которые по примеру американо-российских отношений, счастливо катятся к еще одной Холодной войне. А раз так, порох надо держать сухим, особенно если в Пекине, в перерывах между модернизацией армии и наращиванием возможностей ВМС, уже подумывают о практических способах возвращения Тайваня в родную гавань»¹¹.

«СМИ распространили леденящее душу предсказание о третьей мировой и ее причинах. Как пишет портал "Южный федеральный", зловещее пророчество сделал американский генерал-масон Альберт Пайк, который жил еще в XIX веке.

По словам пророка, который, как утверждается, точно предсказывал обстоятельства Первой и Второй мировых войн, новый военный конфликт возникнет из-за Израиля и влиятельных людей в мусульманской умме.

Пайк заявлял, что якобы война будет на религиозной почве, а ее участниками станут исламский мир и все остальные государства.

По словам Пайка, в итоге погибнут миллионы людей, а Штаты падут»¹².

В.В. Путин, выступая в ежегодном дискуссионном клубе «Валдай» 18 октября 2018 г., заявил:

«"Мы вообще ничего не боимся — страна с такой территорией, с такой системой обороны, с таким населением, готовым отстаивать свою независимость, свой суверенитет, — продолжил он. — Далеко не везде, не во всех странах есть такая предрасположенность граждан жизнь свою отдать за отечество — у нас есть". "С этим никто ничего не может поделать, и это вселяет в нас уверенность, что мы можем чувствовать себя спокойно" (…)

Пояснять Путину пришлось и свои слова о готовности применить ядерное оружие. Россия сделает это только после того, как убедится, что потенциальный агрессор наносит удар. "Наша концепция — это ответно-встречный удар", — заявил он. Он пояснил: суть ядерной доктрины России — в том, что "агрессор должен знать: возмездие неизбежно, все равно он будет уничтожен".

"А мы как жертва агрессии, мы как мученики попадём в рай, а они просто сдохнут", — сказал Путин. И добавил: "Потому что они даже раскаяться не успеют"»¹³.

* * *

Последнее заявление о неизбежности попадания в рай россиян в случае реализации сценария «ядерный удар США или НАТО по России — ответный удар России по государствам Запада» необходимо прокомментировать. В нашем понимании ноосферно-религиозных (по их существу нравственно-этических) закономерностей в случае, если бы такой сценарий течения событий реализовался, то доступ в рай был бы закрыт для подавляющего большинства россиян, и в особенности — для представителей политической и бизнес- «элит», руководителей государства. Причина в том, что умышленное начало ядерной войны США или НАТО против России может иметь одну причину — иллюзию безнаказанности такого рода нападения, порождённую самою же Россией, т.е. политикой её государственности, поведением политической и бизнес- «элит», образом жизни подавляющего большинства населения. И если бы такой сценарий реализовался, то пришлось бы отвечать перед Всевышним за создание такого рода иллюзии безнаказанности.

Отвечать пришлось бы довольно широкому кругу лиц потому, что предостережения Свыше были уже неоднократно даны на протяжении более, чем столетия, через разных людей, которые думали о судьбах России и мира в разные времена:

• Стихотворение А.С. Хомякова «России» (1839 г.)¹⁴

• Записки епископа Игнатия Брянчанинова 1862 — 1866 гг. «О необходимости Собора по нынешнему состоянию Российской Православной Церкви»¹⁵.

• Ответ А.К. Толстого на стихотворение Ф.И. Тютчева «Эти бедные селенья, эта скудная природа»¹⁶ — «Одарив весьма обильно нашу землю, Царь небесный быть богатою и сильной повелел ей повсеместно…» (1869)¹⁷.

• В.И. Ленин. «Задачи союзов молодёжи» (Речь на III Всероссийском съезде Российского Коммунистического Союза Молодежи 2 октября 1920 года)¹⁸.

• Сталин И.В. «О задачах хозяйственников». Речь на Первой Всесоюзной конференции работников социалистической промышленности 4 февраля 1931 г.¹⁹

• И.В. Сталин. «Экономические проблемы социализма в СССР» (1952 г.)²⁰.

• И.А. Ефремов. «Час быка»²¹.

Но и без ядерной войны, способной уничтожить нынешнюю глобальную цивилизацию, отвечать за уклонение от исполнения по совести всего программно-предписанного в названных произведениях многим россиянам, и, прежде всего, её политикам, предпринимателям и топ-менагерам — придётся. НАТОвцы и прочие либерасты ответят за своё²².

* *\

*

Поэтому Послание В.В. Путина Федеральному собранию 2018 г.²³, сопровождаемое мультфильмами на темы новейших систем вооружения, которые Россия либо недавно поставила на вооружение, либо готовится поставить на вооружение в ближайшее время, в глобально-политической обстановке, формируемой Западом, было исключительно уместно.

Способ миропонимания Запада и его главный этический принцип выразил Аль-Капоне: «Добрым словом и пистолетом вы можете добиться гораздо большего, чем одним только добрым словом»²⁴. По отношению же к внешнему миру сам Запад действует по принципу, выраженному в британской поэзии времён наивысшей мощи этой колониальной империи: «На любой ваш вопрос мы дадим вам ответ: У нас много пулемётов, а у вас их нет»²⁵.

Соответственно фрагмент Послания Федеральному собранию 2018 г., представляющий послание В.В. Путина потенциальным поджигателям войны на Западе, вполне адекватен: со всеми надо говорить доходчиво — на понятном им языке, но никого не надо запугивать до состояния зажатой в углу крысы. А Запад пытается запугать Россию: санкциями, продвижением боевых и логистических инфраструктур НАТО в ранее несвойственные для этого военного блока регионы планеты, военными учениями вблизи границ России.

Поэтому, прежде чем писать о перспективах войны, мiра и мира, обратимся к теории войны и теории мира как войны иного рода.

3.2. О войне и «мире»:\

немного теории, необходимой для понимания сути практики жизни

Карл Клаузевиц (1780 — 1831) в своём труде «О войне» (1832) писал:

«Война есть ничто иное, как продолжение государственной политики иными средствами». «Война — это акт насилия, имеющий целью заставить противника выполнить нашу волю. Это насилие использует изобретения искусств и открытия наук, чтобы противостоять насилию же. Физическое насилие является средством, а целью — навязать противнику нашу волю. Для вернейшего достижения этой цели мы должны обезоружить врага, лишив его возможности сопротивляться».²⁶

Далее автор цитируемой публикации пишет о воздействии воззрений К. Клаузевица на менталитет военных и политиков последующих времён и даёт оценку этим воззрениям:

«Военная доктрина Клаузевица оказала настолько значительное влияние на развитие воинской теории XX в., что многие её тезисы использовались в Первой и Второй мировой войнах. Клаузевиц пророчески предсказал, что должно было случиться с теми, кто придерживался его принципов абсолютизации насилия и численности войск. Это случилось в Первой и Второй Мировых войнах. Положение о том, что истинной целью войны является уничтожение главных сил противника на поле боя, стало догмой главным образом в результате влияния Клаузевица, это положение было принято всеми армиями мира, которые копировали многие характерные черты прусской военной системы.

Поэтому очень важно критически рассмотреть теории Клаузевица. К. Клаузевиц утверждал, что при любой форме военной деятельности «бой является начальным пунктом, от которого исходят все явления войны». Учение К. Клаузевица, согласно которому бой есть единственная настоящая форма военной деятельности, лишало военную стратегию её подлинной сущности, снижало военное искусство до техники столкновения вооруженных сил. Война являлась актом насилия, доведенного до крайней степени. Философия Клаузевица стала доктриной, годной для подготовки капралов, а не генералов. Как утверждает Б. Лиддел-Гарт, выдвинутый Клаузевицем принцип применения силы без всякого ограничения и без учёта того, во что это обойдётся, годен только для толпы, доведенной ненавистью до бешенства.

Это отрицание искусства управления государством и разумной стратегии, которая старается служить целям политики. Ещё более вредное воздействие на развитие военного искусства оказало теоретическое изложение и превозношение Клаузевицем идеи «абсолютной» войны.

Путь к военному успеху, по его мнению, лежит через неограниченное применение силы. Доктрина, которая начинается с определения войны только как «продолжения политики государства другими средствами», привела к противоречию, сделав политику рабом плохой стратегии. Если война является продолжением политики, как об этом заявил Клаузевиц, то она должна вестись с расчётом на обеспечение послевоенных интересов государства. Государство, которое тратит свои силы до истощения, делает несостоятельной собственную политику. Всеобщее признание войны как насилия, теории неограниченной войны причинили большой вред цивилизации».

И с этой оценкой того, как читатели поняли Клаузевица и практику жизни, следует согласиться, поскольку при более широком взгляде:

Политика «мирного времени» — это ведение государством войны иными средствами — средствами, которые толпа, включая и действующих политиков, (прежде всего в обществе противника) не воспринимает в качестве средств ведения войны, т.е. не воспринимает в качестве средств достижения определённых целей в отношении противника.

Книга К. Клаузевица «О войне» выразила мироощущение своей эпохи, и по своей сути она — не более чем развёрнутое пояснение широко известной фразы «последний довод королей», которую повелел чеканить на всех пушках, производимых во Франции, кардинал Ришелье, а спустя столетие его примеру последовал король Пруссии Фридрих II Великий.

И именно такое понимание войны характерно для подавляющего большинства людей на протяжении нескольких столетий до настоящего времени включительно.

Исходя из такого понимания войны в преддверии первой мировой войны ХХ века действовали правители России, Германии, Австро-Венгрии, Франции, Великобритании, хотя последняя взяла на себя миссию управления организацией войны и её последующим течением. Исходя из такого понимания войны действовало послесталинское руководство СССР в период «холодной войны».

В отличие от них США в период «холодной войны» проводили политику, исходя из двух уровней понимания сути войны:

• Один уровень основывался на понимании сути войны, аналогичном выраженному К. Клаузевицем, а в военно-морских аспектах — выраженному в работах американского контр-адмирала Альфреда Тайера Мэхэна (1840 — 1914)²⁷, ставшего одним из основоположников «геополитики». Задача на этом уровне понимания — быть способным сокрушить врага и оккупировать его территорию.

• Второй уровень выражен в Директиве Совета национальной безопасности США 20/1 от 18.08.1948 г. «Цели США в отношении России»²⁸, которая и определила политику США в отношении СССР во всех её аспектах.

В этой директиве пишется прямо:

«Существуют два подхода к увязке национальных задач с факторами войны и мира.

Первый подход состоит в том, что национальные задачи постоянны и не должны изменяться в зависимости от того, находится ли страна в ситуации войны или мира; к их достижению следует постоянно стремиться, смотря по обстоятельствам, как невоенными, так и военными средствами, Этот подход был лучше всего сформулирован Клаузевицем: "Война есть продолжение политики другими средствами".

Противоположный подход состоит в том, чтобы рассматривать национальные задачи во время мира и национальные задачи во время войны как существенно различные. Согласно этому подходу, война формирует собственные политические задачи, которые как правило имеют приоритет перед обычными задачами мирного времени. Такой подход в целом преобладает в нашей стране. В основном именно такой подход преобладал и в последней войне, когда выигрыш собственно войны, как военной операции, стал важнейшей задачей политики США, а все прочие соображения были ей подчинены.

Ясно, что в случае американских задач в отношении России ни один из этих подходов не может полностью возобладать.

Во-первых, для разворачивающейся в настоящее время политической войны наше правительство вынуждено уже сейчас, во время мира, ставить более определенные и активные задачи по отношению к России, чем те, которые ему приходилось формулировать по отношению к Германии или Японии в самом разгаре военных действий с этими странами.

Во-вторых, опыт прошедшей войны научил нас тому, что желательно увязывать наши военные усилия с ясным и реалистичным представлением о тех задачах, которые мы собираемся решать в долговременной перспективе. Это особенно важно в случае войны с Советским Союзом. Мы едва ли можем ожидать завершить такую войну с той же военной и политической определенностью, как последнюю войну с Германией и Японией. Поэтому если всем не станет ясно, что наши задачи не состоят в военной победе ради победы, то общественности США будет затруднительно осознать, что же действительно является благоприятным разрешением конфликта. (…)

Вообще говоря, сама природа отношений Советского Союза с остальным миром такова, что эти отношения представляет собой непрерывный антагонизм и конфликт, иногда происходящий в рамках формального мира, а иногда в юридических рамках войны. С другой стороны ясно, что демократия не может, подобно тоталитарным государствам, полностью отождествлять задачи мирного и военного времени. Ее неприятие войны, как метода внешней политики, настолько сильно, что она неизбежно будет склоняться к модификации своих задач мирного времени в надежде, что они могут быть решены без обращения к оружию. Когда же эти надежды и эти ограничения исчезают в результате войны, разразившейся из-за провокации или по другим причинам, возмущенное демократическое общественное мнение обычно либо требует формулировки других задач, часто карательного характера, которые не были бы поддержаны во время мира, либо немедленной реализации таких целей, терпеливая подготовка к достижению которых в других условиях могла бы вестись путем постепенного давления на протяжении десятилетий. Таким образом было бы нереалистичным предполагать, что правительство США могло бы действовать во время войны на основе точно того же набора задач, или хотя бы руководствоваться тем же самым графиком их решения, что и во время мира.

В то же время следует понимать, что чем меньше расхождение между задачами мирного и военного времени, тем больше вероятность того, что успешные военные усилия будут успешны и в политическом отношении. Если задачи действительно вытекают из основных национальных интересов, то они стоят того, чтобы осознанно сформулировать и решать их как во время войны, так и во время мира. Задачи, возникающие вследствие эмоций военного времени, не годятся для выражения сбалансированной концепции долговременных национальных интересов. Поэтому правительству следует уже теперь, до возникновения любых военных действий, предпринять все усилия по планированию и определению по отношению к России наших текущих задач мирного времени и наших гипотетических задач военного времени, и по возможности сократить разрыв между ними. (…)

… международное сотрудничество может и должно сближать интересы обеих сторон даже и при различии их идеологических платформ;

и

(д) что индивидуальные контакты между людьми по разные стороны международных границ желательны и должны поощряться как процесс, способствующий общему прогрессу человечества.

Тогда немедленно встает вопрос, является ли принятие Москвой таких концепций задачей, которую мы можем всерьёз надеяться решить, не прибегая к войне и к свержению Советского правительства. Мы должны смотреть в лицо тому факту, что Советское правительство в его нынешнем виде является и будет оставаться постоянной угрозой нашему народу и миру.

Совершенно ясно, что нынешние лидеры Советского Союза никогда не смогут сами воспринять концепции, подобные изложенным выше, как разумные и желательные. Точно так же ясно, что переход к доминированию таких концепций в русском коммунистическом движении в нынешних обстоятельствах означал бы интеллектуальную революцию внутри этого движения, равносильную преобразованию его политической индивидуальности и отказу от основных претензий на существование в качестве особой жизненной силы среди множества мировых идеологических течений.

Такого рода концепции могли бы возобладать в российском коммунистическом движении только если бы, в результате длительного процесса перемен и эрозии, это движение изжило те импульсы, которые изначально породили его и дали ему жизненную силу, и приобрело совершенно иное, отличное от сегодняшнего, значение в мире.

Тогда можно было бы заключить (а московские теологи немедленно именно так бы это и проинтерпретировали), что заявление о нашем стремлении к принятию Москвой этих концепций равносильно объявлению нашей задачей свержение Советской власти. С этой точки зрения можно было бы утверждать, что такая задача неразрешима без войны, и мы тем самым якобы признаем, что нашей задачей по отношению к Советскому Союзу в конечном счете является война и насильственное свержение Советской власти.

Принять такую точку зрения было бы опасной ошибкой.

Во-первых, мы не связаны никакими временными ограничениями в решении наших задач в условиях мира. У нас нет никаких жестких временных периодов войны и мира, которые подталкивали бы нас к необходимости решения наших задач мирного времени к определенной дате, "иначе будет поздно". Задачи национальной политики в мирное время никогда не следует рассматривать в статических терминах. Постольку, поскольку это наши основные, ценностные задачи, они не относятся к тем, которые допускают полное и окончательное решение, подобно конкретным боевым задачам на войне. Задачи политики мирного времени следует рассматривать скорее как направления движения, а не как физически достижимые пункты назначения.

Во-вторых, мы полностью в своём праве и не должны испытывать чувства вины, работая над разрушением концепций, несовместимых с миром и стабильностью во всём мире, и заменой их на концепции терпимости и международного сотрудничества. Не наше дело вычислять, к какому внутреннему развитию может привести принятие таких концепций в другой стране, мы также не обязаны ощущать какую бы то ни было ответственность за это развитие. Если советские лидеры обнаружат, что растущее преобладание более просвещённых концепций международных отношений несовместимо с сохранением их внутренней власти в России, ответственность за это несут они, а не мы. Это дело их собственной сознательности и сознательности народов Советского Союза. (…)

Мы, однако, имеем право полагать и публично заявлять, что наша задача состоит в том, чтобы всеми имеющимися в нашем распоряжении средствами донести до российского народа и правительства более просвещённый взгляд на международные отношения, и что поступая таким образом, мы, как правительство, не занимаем никакой позиции по отношению к внутренним делам России».

В итоге план «Дропшот» ядерной войны США против СССР, отвечавший пониманию войны Клаузевицем и большинством военных, хотя и готовился, но не был реализован.

Единственным условием для начала реализации плана «Дропшот» было достижение США военной мощи, которая оценивалась бы ими как достаточная для тотального сокрушения СССР, при условии невозможности со стороны СССР нанести территории США какой-либо ощутимый ущерб.

Создание СССР военной мощи, исключившей безнаказанность агрессора (за это И.В. Сталин и Л.П. Берия возведены в ранг негодяев и тиранов), сделало план «Дропшот» неактуальным, но его разработчики получили заслуженные ими чины и награды, поскольку они старались в меру своего понимания обеспечить победу США в планировавшейся войне. Причиной той войны был бы просто сам факт существования СССР и Советской власти, поскольку сопоставлением ценностей = идеалов, к воплощению которых в жизни стремились обе социально-экономические системы, и выяснением жизненной состоятельности каждой из них авторы и заказчики Директивы 20/1 и плана «Дропшот» не занимались. Они исходили из презумпции святости США, не предполагающей дискуссию о жизненной состоятельности ценностей = идеалов США и отличных от них идеалов других стран.

И хотя план «Дропшот» не был реализован, директива СНБ 20/1 от 18.08.1948 г., о которой мало кто знал до её публикации в конце 1970‑х гг., была реализована спустя 53 года попунктно (<span class="mark">выделение некоторых её фрагментов цветной заливкой — наши при цитировании: ВП СССР</span>):

«… мы должны проследить, чтобы тем или иным способом было бы гарантировано достижение основных целей, вытекающих из вышеизложенных требований. Другими словами мы должны обеспечить автоматические гарантии того, что даже некоммунистический и номинально дружественный нам режим:

<span class="mark">(а) Не будет обладать большой военной мощью;</span>

<span class="mark">(б) Будет экономически сильно зависим от окружающего мира;</span>

<span class="mark">(в) Не будет обладать слишком большой властью над национальными меньшинствами;</span>

<span class="mark">и</span>

<span class="mark">(г) Не установит ничего, напоминающего железный занавес в отношение контактов с окружающим миром.</span>

В случае режима, относящегося враждебно к коммунистам и дружественно к нам, мы несомненно должны позаботиться о том, чтобы способ, которым будут обеспечены эти условия, не был бы обидным или унизительным. Но мы должны проследить за тем, чтобы тем или иным способом обеспечить эти условия для защиты наших интересов и интересов мира во всем мире²⁹.

Таким образом, мы можем смело утверждать, что в случае войны с Советским Союзом наша цель — проследить за тем, чтобы после окончания войны никакому режиму на российской территории не было позволено

<span class="mark">(а) Сохранять военные силы в количестве, способном представлять угрозу любому соседнему государству;</span>

<span class="mark">(б) Пользоваться такой степенью экономической автаркии, которая позволила бы осуществить восстановление экономического базиса военной мощи без содействия западного мира;</span>

<span class="mark">(в) Отказывать в автономии и самоуправлении основным национальным меньшинствам;</span>

<span class="mark">или</span>

<span class="mark">(г) Сохранить какое-либо подобие нынешнего железного занавеса.</span>

<span class="mark">Если эти условия гарантированы, нас устроит любая политическая ситуация, возникшая после войны. Мы будем в безопасности независимо от того, сохранится ли Советское правительство на всей российской территории, или только на небольшой части этой территории, или же исчезнет вообще. И мы будем в безопасности, даже если первоначальный демократический энтузиазм нового режима окажется кратковременным и сменится тенденцией постепенной замены асоциальными концепциями международных отношений, на которых воспитано нынешнее советское поколение».</span>

В СССР ни Институт марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, ни Институт США и Канады АН СССР, ни аналитики КГБ при Совете Министров СССР, ни Генеральный штаб, ни Академия Генерального штаба, ни ГРУ, ни аппарат обеспечения работы Политбюро ЦК КПСС — не породили ничего аналогичного, а тем более — ничего превосходящего.

Это и стало причиной, открывшей дорогу для реализации цитированной выше Директивы СНБ США 20/1 от 18.08.1948 г. в нашей стране силами советской «элиты» при попустительстве остального народа.

Но, как показала последующая история, уровень миропонимания, выраженный в Директиве СНБ США 20/1 от 18.08.1948 г., гораздо выше уровня миропонимания, характерного для политической культуры самих США: миропонимание С. Бжезинского и Г. Киссинджера — наиболее ярких интеллектуалов, действовавших в публичной политической сфере во второй половине ХХ — начале XXI века, если судить по их произведениям, — существенно ниже уровня миропонимания авторов этой директивы, не говоря уж о том, что уровень миропонимания должностных лиц США, давших санкцию на публикацию этой директивы в конце 1970‑х гг., вообще никакой — иначе бы они не дали санкцию на публикацию этого саморазоблачительного для США документа-улики.

* * *

• *[В оригинальном издании здесь расположен рисунок/схема. Иллюстрация не включена в данный выпуск: ожидает визуальной и правовой проверки. Файл источника: image13.jpeg]*Во времена олицетворения России Б.Н. Ельциным, у руководства США претензий к России не было потому, что <span class="mark">всё выделенное в цитате из Директивы СНБ 20/1 от 18.08.1948 цветной заливкой</span>, автоматически выполнялось и Россия не продуцировала никаких предпосылок к выходу из режима этих автоматических гарантий, как это и было предусмотрено упомянутой директивой. При Б.Н.Ельцине американские агенты, включая и сотрудников ЦРУ, работали в Кремле, в правительстве РФ в ранге советников³⁰, что обеспечивало управляемость РФ из США в их интересах при довольно высоком качестве этого управления извне. Отечественные либералы характеризуют этот режим словами «Ельцин дал нам свободу» (В.В. Жириновский и Б.Е. Немцов — в связи со смертью Б.Н. Ельцина в 2007 г.) и называют 1990-е гг. «святыми девяностыми» (вдова Б.Н. Ельцина, 2018 г.), хотя для подавляющего большинства населения СССР они были лихими.

[В оригинальном издании здесь расположена иллюстрация. Не воспроизводится до правовой проверки и решения владельца; см. запись в FIGURES.md.] <!-- figs:о-текущем-моменте-no6-138-2018г-к-100-летию-завершения-боевых-действий--unbound-image14 -->

• Претензии Запада к России, вал которых нарастает с начала становления режима, олицетворяемого В.В. Путиным, обусловлены тем, что его политика ведёт к тому, что некоторые положения Директивы СНБ США 20/1 от 18.08.1948 г. уже перестали выполняться, и в стране продуцируются предпосылки к тому, чтобы в будущем престали выполняться и все прочие, в результате чего Директива 20/1 станет политически ничтожным документом — памятником эпохи и памятником американо-масонской дурости и самонадеянности.

Тем не менее, цитированное из Директивы 20/1 хотя и уведомляет, что мы живём в условиях некой войны, которую в прошлом называли «холодной», однако не даёт представления о том, как она ведётся, что служит в ней оружием, и что в ней служит средствами защиты.

В последние годы часто употребляется термин «гибридная война». Якобы «гибридная война» — новое понятие в политической жизни планеты.

Да, оно «впервые появилось в военных документах США и Великобритании в начале ХХI века. Означает подчинение определённой территории с помощью информационных, электронных, кибернетических операций, в сочетании с действиями вооруженных сил, специальных служб и интенсивным экономическим давлением. Наиболее полно определение «Гибридной войны» дано в предисловии «Military Balance 2015» — ежегодного издания Лондонского Международного института стратегических исследований:

«Использование военных и невоенных инструментов в интегрированной кампании, направленной на достижение внезапности, захват инициативы и получение психологических преимуществ, используемых в дипломатических действиях; масштабные и стремительные информационные, электронные и кибероперации; прикрытие и сокрытие военных и разведывательных действий; в сочетании с экономическим давлением»³¹.

Т.е. термин «гибридная война» подразумевает войну, в которой военные действия ведутся посредством всего, что может нанести тот или иной ущерб противнику и позволяет достичь определённых целей как в отношении противника, так и в отношении изменения своего собственного положения в системе глобально-политических отношений.

От того, что в прошлом именовалось термином «холодная война», «гибридная война» отличается единственно тем, что «холодная война» исключала государственное и блоковое сколь-нибудь массовое применение оружия в обычном понимании этого слова, хотя допускала осуществление разовых «точечных» диверсионно-террористических операций спецслужбами и единичные боестолкновения подразделений своих вооружённых сил с подразделениями вооружённых сил потенциальных противников, а также и иные инциденты, которые могли возникать как по недоразумению, так и осуществляться в плановом порядке в целях оказания морально-психологического давления на политиков и военных противника или в каких-либо иных целях³².

«Гибридная война», в отличие от «холодной», свободна от этого ограничения, поскольку в ней применение вооружённых сил государства — только вопрос оценки ущерба от ответного воздействия, а вооружение оппозиционеров в государстве-противнике и применение на его территории якобы самодеятельных наёмников — норма.

* * *

Тем не менее и термин «гибридная война» сам по себе не даёт должного представления о мире как о разновидности войны, ведущейся иными средствами, и о войне как о продолжении политики мирного времени преимущественно средствами грубого насилия. Теория «тотальной гибридной войны» может быть развёрнута из понимания того факта, что жизнь людей (в масштабах от единоличного до человечества в целом) подчинена объективным закономерностям. Эти объективные закономерности можно объединить в шесть групп.

1. Объективные закономерности, регулирующие взаимодействие биосферы и Космоса, формирование биоценозов и взаимодействие биологических видов друг с другом в пределах биосферы. Человечество — часть биосферы Земли и не способно существовать, если в биосфере нет для него экологической ниши.

2. Специфические биологические (физиологические и психологические) видовы́е закономерности, характеризующие биологический вид «Человек разумный» и регулирующие его жизнь.

3. Нравственно-этические (ноосферные, эгрегориальные и религиозные) закономерности, регулирующие взаимоотношения обладателей разума и воли. И вопреки мнению многих, закономерности этой категории выходят за пределы человеческого общества, а этика, диктуемая с иерархически более высоких уровней в организации разного рода систем, — обязательна для иерархически низших уровней и отступление от её норм наказуемо. Собственно, в этом и состоит один из аспектов учения В.И. Вернадского, П.Т. де-Шардена о ноосфере как о внесоциальном регуляторе жизненных процессов на Земле, включая и жизнь человечества и культурно своеобразных обществ в его составе.

4. Культура, которую генетически предопределённо несёт человечество, представляет собой информационно-алгоритмическую систему. Культура вариативна, и существуют социокультурные закономерности, следование которым гарантирует устойчивость общества в преемственности поколений, а их нарушение способно привести к его исчезновению в течение жизни нескольких поколений под воздействием деградационных процессов.

5. Исторически сложившаяся культура всех обществ нынешней глобальной цивилизации такова, что мы вынуждены защищаться от природной среды техносферой. Техносфера воспроизводится и развивается в ходе хозяйственной и финансовой деятельности. Кроме того, мы питаемся не на основе охоты и собирательства, а на основе производства продуктов питания. И существуют финансово-экономические закономерности, предопределяющие как развитие общественно-экономических формаций, так и их деградацию и крах. Военный аспект, связанный с закономерностями этой группы, состоит в том, что следование им позволяет обеспечить военно-техническое превосходство над потенциальными противниками, а их нарушение — гарантирует отставание от потенциальных агрессоров по качеству военной техники, по неспособности обеспечить её производство в необходимых количествах, что в конечном итоге ведёт к утрате обороноспособности.

6. Всё это в совокупности может приводить к конфликтам интересов и конфликтам разных видов деятельности, разрешением которых необходимо управлять. И существуют объективные закономерности управления, единые для всех процессов управления, будь то езда малыша на трёхколёсном велосипеде либо комплексный проект, осуществляемый несколькими государствами на принципах частно-государственного партнёрства.

Что можно узнать об этом из обязательных для изучения в школах и вузах России и зарубежья курсов социологии, политологии, юриспруденции, экономики, менеджмента, предназначенных для подготовки специалистов социально-управленческого профиля для работы в государственном аппарате, командном составе ВС и спецслужб, в бизнесе? — ни-че-го³³.

Фактически это означает, что внедрённые в систему образования России неадекватные жизни учебные курсы по названным научным дисциплинам — оружие наших геополитических конкурентов и противников, действующее против нас, что влечёт за собой самые тяжёлые последствия и угрожает безопасности страны в будущем.³⁴

Дело в том, что есть комплекс взаимосвязанных научных дисциплин: социология, история, политология, социальная философия.

• Социология должна давать знание объективных закономерностей всех шести ранее названных групп, поскольку им подчинена жизнь людей.

• История должна давать фактологию, показывающую, как в историческом прошлом эти объективные закономерности проявлялись в жизни культурно своеобразных обществ и человечества в целом, и к чему и как вело пренебрежение ими и их нарушение.

• Политология должна давать знания о том, как строить политику государства (внешнюю, внутреннюю и глобальную³⁵), опираясь на эти закономерности в управлении государством по полной функции.

• Социальная философия должна обеспечивать взаимопроникновение друг в друга трёх названных научных дисциплин и стирание между ними «междисциплинарных барьеров».

Если этот комплекс дисциплин адекватен жизни, то открывается возможность выявлять «гибридные агрессии» извне на том основании, что происки гибридного агрессора направлены на то, чтобы ввести в культуру общества, подвергнувшегося агрессии, некие положения, которые в будущем, став нормой его жизни³⁶, приведут к нарушению в нём тех или иных объективных закономерностей. В этом случае общество — объект «гибридной агрессии» — само реализует исполнение воли агрессора в отношении себя вопреки интересам собственного развития и понесёт некоторый ущерб. Именно так была реализована Директива СНБ 20/1 от 18.08.1948 г. Понятно, что «мраксизм», возведённый в СССР в ранг неусомнительной догмы, не мог стать средством обеспечения победы СССР в «холодной войне», а слова «учение Маркса всесильно потому, что оно верно» освящали эту догму авторитетом В.И. Ленина и работали против СССР.

При таком понимании характера «гибридной войны» становится очевидным, что глобализация, осуществляемая в соответствии с библейским проектом порабощения человечества от имени Бога, — тотальная гибридная война, охватывающая как внутрисоциальную коммуникацию личностей, так и психодинамику, а также — культуру общества, понимаемую как информационно-алгоритмическую систему и совокупность всей информации и алгоритмики, которая не передаётся от поколения к поколению на основе генетического механизма биологического вида «Человек разумный». При этом «линия фронта» в этой гибридной агрессии хозяев Запада против человечества может проходить по психике одного и того же человека, поскольку какими-то одними своими действиями он будет участвовать в этой войне на стороне агрессора, а другими — противиться ему же.

И вся информация, представленная в разделе 1 настоящей записки, касающаяся предыстории возникновения первой мировой войны ХХ века как войны в смысле, заданном К. Клаузевицем, показывает жизненную состоятельность всего высказанного в предыдущем абзаце.

В аспекте защиты от гибридной агрессии те же самые объективные закономерности предстают как непреодолимая оборона, поскольку, если общество живёт, опираясь на них, то оно обречено гармонично развиваться, и в его жизни не могут возникнуть генераторы ущерба, действие которых способно повлечь за собой самоликвидацию общества.

Соответственно встаёт вопрос о том, что является средствами, способными подвигнуть общество, ставшее объектом агрессии, на модификацию своей жизни в направлении, желательном для инициаторов агрессии. И с этим вопросом связан вопрос о том, что является средствами, способными подвигнуть общество-агрессор на то, чтобы погасить его агрессию и агрессивность вообще. Ответ на эти два взаимосвязанные вопросы, если понимать, что гибридная война это прежде всего — распространение информации и алгоритмики, вовлекающей в действие иные факторы нападения и защиты, которые могут в ней применяться в зависимости от складывающихся или целенаправленно формируемых обстоятельств, приводит к выявлению следующей иерархии приоритетности обобщённых средств оружия / управления.

Первый приоритет — методологический (гносеологический³⁷).

По сути, это методология познания и творчества. Т.е. осознанное описание процессов в психике личности и в коллективной психике общества (или социальной группы), которые протекают в ходе познавательно-творческой деятельности. Если это описание адекватно, то индивид в состоянии соотнести с ним свою личностную культуру психической и интеллектуальной деятельности и выработать навык самостоятельного познания мира и формирования желательного для него будущего.

В этом случае он обретает независимость от толкователей жизни тем в большей мере, чем более совершенна методология познания и творчества, которую он освоил, и чем дальше он продвинулся в её освоении.

С другой стороны, если познавательно-творческие способности личности не востребованы, подавлены, извращены дефективной методологией познания, то личность, будучи неспособной познавать жизнь самостоятельно, становится зависимой от внешних толкователей.

Общества в целом характеризуются как отношением к познавательно-творческому потенциалу людей, так и статистикой его освоенности. В зависимости от последнего обстоятельства общество реально более или менее суверенно: при массовой методологической безграмотности общество обречено утратить реальный суверенитет и подпасть под власть внешних толкователей смысла жизни, которые вовсе не обязательно будут добросовестны. В этом случае общество оказывается в методологической ловушке, аналогичной той, в которой оказался Медведь в сказе «Вершки и корешки».

Второй приоритет — историко-алгоритмический.

История — это реализовавшаяся психодинамика обществ прошлого. Алгоритмика социальной психодинамики всегда многовариантна. Но она всегда реализуется единственным образом, выражая себя в фактах истории, которые имеют точную хронологическую привязку. Поэтому информация хронологического порядка следования фактов и событий — наиболее характерна для второго приоритета.

Грубо говоря, формирование концепции исторического прошлого — это один из аспектов управления будущим. Наиболее метко значимость этого приоритета охарактеризовал Дж. Оруэлл («Год 1984»): «Кто контролирует прошлое, контролирует будущее, а кто контролирует настоящее, тот всевластен над прошлым».

Чтобы показать действие этого принципа в социальном управлении, обратимся к истории второй мировой войны ХХ века.

• В культовой либерально-антирусской версии истории, вторая мировая война ХХ века началась 1 сентября 1939 г. нападением Германии на Польшу, а с 17 сентября СССР помогал Германии добить Польшу.

• Но если вспомнить Мюнхенский сговор и видеть всю иерархию обобщённых средств управления / оружия (а не только военную силу), то вторая мировая война была начата именно Мюнхенским сговором 30 сентября 1938 г., а её поджигателями стали наши будущие союзники по антигитлеровской коалиции — Великобритания и Франция. После Мюнхенского сговора Германия совместно с Польшей и Венгрией уничтожили Чехословакию, вследствие чего Польша — не невинная жертва агрессии Германии и СССР, а изначально союзник Гитлера и потенциальный агрессор против СССР. Если один потенциальный агрессор решил напасть на другого потенциального агрессора, то это — их проблемы, в разрешении которых в своих интересах целесообразно принять участие: в результате краха Польши СССР вернул себе территории, захваченные Польшей по итогам войны, начатой ею против РСФСР в 1919 году³⁸.

В зависимости от того, какую из двух дат считать началом второй мировой войны, в её историю попадают разные факты, разные взаимосвязи фактов и получаются две взаимно несовместимые версии истории одной и той же войны.

Ну а сокрытие истинной хронологии и подмена её некой иной хронологией вообще ведёт к тому, что прогресс предстаёт как деградация, а деградация как прогресс вследствие того, что одни и те же факты в обеих версиях хронологии выстроятся в различные последовательности, из которых возникнет и различное представление о причинно-следственных связях в жизни общества.

Третий приоритет — фактологический.

В него попадает вся фактология всех отраслей науки и техники. По отношению к обществу это приоритет, на котором с позиций проводимой в жизнь носителями концептуальной власти концепции формируются воззрения всех официально признаваемых научных школ, партий, идеологий, религий, линий поведения, средств массовой информации, в том числе и спланированно «противостоящих» друг другу в рамках одной и той же концепции, не видящих её и не оспаривающих её правомерности. Для концептуальной власти это единый арсенал инструментов ведения гибридной войны, включающий в себя левых, правых и центр. Многие, кто стал инструментами в этом арсенале, благонамеренно работают, как они полагают, во имя собственных целей, хотя в действительности ими управляют в обход их сознания.

Процесс манипулирования инструментами протекает как в анекдоте: «Штирлиц знал, что дважды два — четыре, но он не знал, знает ли об этом Мюллер». Т.е. если Мюллер знает, что дважды два — четыре, то линия поведения Штирлица будет одна, а если Мюллер не знает, то линия поведения Штирлица может быть совершенно иной. А если Мюллеру сообщить, что дважды два — четыре, то возникает совершенно новая ситуация в двух вариантах: Мюллер и ранее знал об этом либо для Мюллера это новость, и каждому из вариантов соответствует его своеобразное отношение к Штирлицу и его информированности.

К третьему приоритету относится и вся система персональных авторских прав, развитая на Западе, которая по своей управленческой сути представляет систему управления обществами в процессе глобализации посредством дозированного распределения фактологии под видом торговли авторскими правами и интеллектуальной собственностью. Это её предназначение сокрыто от подавляющего большинства показной заботой о том, чтобы творцы той или иной интеллектуальной собственности могли иметь средства к существованию. Но это две разные задачи:

• обеспечить либо закрыть доступ к той или иной информации — это управление общесоциального или глобального уровня;

• обеспечить жизнь творцов художественных, научных и технических произведений.

Исторически реально решение второй задачи на основе системы авторских и смежных с ними прав, развитой на Западе, маскирует существенно более значимую для жизни задачу — задачу управления путём сокрытия либо открытия той или иной фактологии.

Четвёртый приоритет — экономический.

Информация финансово-экономического характера, соответствующие процедуры (финансовые и юридические инструменты), государственные и мировые деньги, цены и их соотношения, институты котировки стоимости всего и вся. Выстраивание финансовых схем, позволяющих изымать через кредитно-финансовую систему создаваемые в сфере материального производства богатства в пользу золотого миллиарда. Часть награбленного перепадает и тем, кто непосредственно проводит в жизнь этот освящённый законами грабёж методом «культурного сотрудничества». Главное в этом — мировая монополия некоторых иудейских кланов на ростовщичество, искусственно соединённое с банковским делом (счетоводство макроуровня, которым занимаются банки, необходимо, но оно не должно намертво срастаться с ростовщичеством): монополия на ростовщичество, предписанная иудеям с ветхозаветных времён³⁹, — финансово-экономическая основа библейского проекта порабощения человечества от имени Бога.

Пятый приоритет — оружие геноцида.

Подрыв генофонда, ослабление потенциала развития и уничтожение будущих поколений. Мотивация к насаждению всего этого проста — биологически выродившиеся рабы не обладают потенциалом личностного и общественного развития, позволяющим им жить свободно без «опеки». В числе таких средств — алкоголь, табак, прочие наркотики, генная инженерия, разврат.

Оболванивание населения и подавление его генетики разного рода наркотиками проводится, как правило, в обход сознания, через мягкое подталкивание на этот путь внедряемыми в общество традициями, обычаями, пословицами и поговорками, анекдотами. На это в мягком варианте нацелены почти все информационные каналы, все виды искусств и даже сама медицина, церковь (церковное вино). Именно с этим приоритетом связано многое в разграничении демографически обусловленных и деградационно-паразитических потребностей.

Если средства пятого приоритета использовать во благо, то это совокупность мер по переходу цивилизации к здоровому образу жизни, гарантирующему улучшение медико-биологических статистик, характеризующих население, с течением времени.

Шестой приоритет — военное оружие.

Его применение или угроза применения (принуждение) единственно и воспринимаются самыми недалёкими людьми как реальная власть и как управление, как война или угроза войны.

* *\

*

Иерархия приоритетов обобщённых средств управления / оружия именно такова, как она представлена выше. Шестой приоритет подчинён пятому: если армия перепилась, накурилась или обкололась наркотиками, то даже самое лучшее оружие не позволит ей защитить её страну, поскольку в наиболее мягком для них варианте развития событий «бойцы» протрезвеют в плену.

Пятый приоритет подчинён четвёртому: наркотики надо произвести, а их внедрение в культуру реализуется по принципу «где не пройдёт могучее войско — пройдёт осёл, навьюченный золотом». Кроме того, разработка и производство средств шестого приоритета требуют высокоразвитой культуры хозяйственно-финансовой деятельности (четвёртый приоритет) и научного прогресса (третий, второй и первый приоритеты).

То, что четвёртый приоритет подчинён третьему, видно из работы Дж.К. Гэлбрейта «Экономические теории и цели общества»⁴⁰, где он пишет о роли экономических теорий и образования на их основе, как об институциональном средстве управления, поскольку преподавание тех или иных теорий программирует статистику управленческих решений, которые будут вырабатываться и проводиться в жизнь на основе рекомендаций этих теорий. Фактически Дж. К. Гэлбрейт описывает социокультурную закономерность, представленную на рисунке выше «Обусловленность спектра управленческих решений и будущего качества жизни наукой и системой образования».

*[В оригинальном издании здесь расположен рисунок/схема. Иллюстрация не включена в данный выпуск: ожидает визуальной и правовой проверки. Файл источника: image15.jpeg]*Фактология (третий приоритет) в каждый исторический момент статична. Прогресс и регресс, т.е. динамику фактологии, динамику культуры в целом, причинно следственные связи можно выявить, только соотнося фактологию с хронологией (второй приоритет), при условии владения методологией познания (первый приоритет).

В связи с проблематикой «гибридных войн», которые ведутся издревле — со времён, когда такого термина ещё не было, следует обратить внимание на событие в недавней истории Японии. В Японии в июне 2015 г. ввели запрет на преподавание ряда гуманитарных дисциплин в вузах страны.

«Министр образования Хакубун Шимомура направил в 86 государственных университетов Японии письмо, в котором призвал их сосредоточиться на областях знаний, «лучше отвечающих потребностям общества», то есть — сократить или и вовсе отменить учебные программы по гуманитарным и социальным наукам. Лучшие университеты страны — Токийский и Киотский — отказались подчиняться декрету, однако издание Times Higher Education сообщает, что 17 вузов объявили о закрытии гуманитарных программ, а еще девять согласились их сократить; университеты не будут готовить юристов, экономистов, политологов, социологов и других специалистов-гуманитариев»⁴¹.

Если не вдаваться в содержание образовательных программ по этим дисциплинам и в последствия их воздействия на жизнь страны, то это решение министерства образования предстаёт как акт поощрения невежества. А если вдаваться в рассмотрение их содержания и в источники происхождения этого содержания, соотносясь с представленным слева рисунком «Обусловленность спектра управленческих решений и будущего качества жизни наукой и системой образования», то окажется, что запрет их преподавания в Японии направлен на восстановление интеллектуального суверенитета страны (1‑й приоритет обобщённых средств управления / оружия): ведь речь идёт о гуманитарно-обществоведческих дисциплинах, которые пришли в Японию из культуры передовых государств Запада в результате реставрации Мейдзи в ходе «догоняющей модернизации» Японии, в каком процессе страна прожила весь ХХ век. Соответственно содержание этих «научных дисциплин» во многом ориентировано на подчинение Японии и интеграции её в региональную цивилизацию «Запад» в качестве одного из множества регионов, способность которых к управлению по полной функции уничтожена гибридной агрессией.

Соответственно изложенному:

Гибридная война как социальное явление охватывает (включает в себя) внутрисоциальную коммуникацию личностей (в том числе и трансгосударственную), психодинамику обществ, а также — культуру общества во всех её проявлениях⁴².

Гибридная война всегда компонента того или иного проекта глобализации, даже если этого не понимают её инициаторы и жертвы агрессии.

Поэтому обеспечение боевой устойчивости и цивилизационного развития нашей страны в условиях гибридной войны заправил Запада за порабощение человечества от имени Бога требует восстановления, прежде всего, интеллектуального суверенитета многонационального общества России с целью построения культуры, в которой:

• познавательно-творческий потенциал каждого (1-й приоритет обобщённых средств управления / оружия, обеспечивающий интеллектуальный суверенитет — основу суверенитета в его полноте) — общественное достояние, и должен осваиваться по максимуму в процессе взросления всеми без исключения (это задача семьи, школы, СМИ, сферы искусств);

• воля, понимаемая как способность подчинять самого себя и течение событий осознанной целесообразности (вырабатывается познавательно-творческой деятельностью — 1‑й приоритет обобщённых средств управления / оружия), должна быть активна на протяжении всей жизни;

• воля должна реализовывать творческий потенциал под властью диктатуры совести — врождённого религиозного чувства, действующего помимо конфессиональных вероучений, сложившихся автоматизмов (традиций) и юридических норм общества (обеспечивает приведение деятельности индивида и общества таких индивидов к опоре на объективные закономерности всех шести групп).

К произведению · Каталог