Мёртвая вода / Цинизм «в законе». Правовой анализ решения о признании «Мёртвой воды» экстремистским материалом[580]

Цинизм «в законе». Правовой анализ решения о признании «Мёртвой воды» экстремистским материалом[580]

Мёртвая вода · ред. 2015 · раздел 48 из 49 · источник: автоматическая транскрипция.

Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно. Текст — автоматическая транскрипция источника.

Первичный текст. Мёртвая вода — редакция ред. 2015 г.. Источник: dotu.ru:c5d5a456d9fcb99c.fb2 sha256 4dd1886169e7b01a…; страница на dotu.ru. Автоматическая транскрипция DOC→Markdown; смысл и формулировки не правились. Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов; утверждения не верифицированы библиотекой.

Цинизм «в законе». Правовой анализ решения о признании «Мёртвой воды» экстремистским материалом[580]

20.11.2013 г. Лефортовским районным судом г. Москвы по делу № 2-2802/2013 принято решение о признании печатного материала книги «Концепция общественной безопасности «Мёртвая вода». От «социологии» к жизнеречению» экстремистским материалом.

Решение Лефортовского районного суда от 20.11.2013 года по делу № 2-2802 / 2013 вынесено с грубым нарушением ряда норм материального и процессуального права, является незаконным и необоснованным, нарушает конституционные права заинтересованных граждан, а, следовательно, является неправильным по следующим основаниям:

1. В материалах дела НЕ СОДЕРЖИТСЯ книги, наименование и реквизиты которой указаны в Решении суда о признании экстремистским материалом, экспертиза, заключением которой суд обосновал своё Решение, проведена по поддельному экземпляру книги, вследствие чего суд неправильно установил обстоятельства дела и применил закон, не подлежащий применению.

2. Судом необоснованно принято в производство дело по заявлению прокурора, поданному вторично в отношении материала по которому ранее судом было вынесено определение о прекращении производства, что привело к вынесению неправильного решения.

3. Судами нарушены принципы открытости и состязательности судебного производства, что привело к неправильному установлению обстоятельств дела, привело к игнорированию доказательств, которые могли повлиять на исход дела, неприменению закона, подлежащего применению.

4. Судами первой и апелляционной инстанций неправильно определён состав лиц, участвующих в деле, необоснованно отказано заинтересованным лицам в возможности защиты прав и интересов, ущемляемых обжалуемым Решением, неправильно истолкован закон, что привело к вынесению неправосудного решения.

5. Прокурор, подавший Заявление в порядке особого производства, сделал это с нарушением норм, установленных ст. ст. 264-267 ГПК, а суд апелляционной инстанции Апелляционным определением от 06.06.2013 года необоснованно обязал Лефортовский районный суд принять Заявление к производству.

6. Суд первой инстанции обосновал решение заключением экспертизы, имеющим признаки подтасовки фактов и фальсификаций, произведённой по ПОДЛОЖНОЙ книге, вследствие чего суд при вынесении Решения опирался на недопустимое доказательство, не исследованное должным образом. Решением суда ИНОЙ экстремистским признан материал, нежели тот, относительно которого ходатайствовал заявитель по делу.

7. Судом апелляционной инстанции неправильно истолкован закон, в результате чего был вынесен неправомерный отказ в приобщении к делу доказательств, имеющих значение для установления существенных обстоятельств дела.

8. Судом апелляционной инстанции проигнорировано сделанное ему заявление о признаках уголовного преступления в виде заведомо ложного заключения экспертов.

9. Судом апелляционной инстанции 18.06.2014 г. вынесено Определение об отказе в признании Заявителей заинтересованными лицами с существенным нарушением норм материального и процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

10. Судом апелляционной инстанции 18.06.2014 г. проигнорировано существенно значимое обстоятельство, подтверждающее заинтересованность гражданина — наличие вступившего в законную силу решения Кунцевского районного суда г. Москвы об обязании его исполнить договор купли-продажи, передав покупателю в том числе книги «Мёртвая вода». В результате вступления в законную силу решения Лефортовского суда создана правовая коллизия, которую теперь вынужден разрешать гражданин, которому суд отказал в признании его заинтересованным лицом.

11. Из взаимосвязанных положений норм закона следует обязанность суда исследовать надлежащим образом сведения о фактах содержащиеся в заявлениях граждан, вне зависимости от результата разрешения вопроса о признании их заинтересованными лицами.

12. Решение по делу вынесено в противоречии с политикой Российского государства, отражающей его долгосрочные интересы, идёт вразрез с правовой позицией гаранта Конституции — основного непосредственно действующего закона РФ, Президента В.В.Путина.

Согласно п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении»: «Решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению».

1. В материалах дела НЕ СОДЕРЖИТСЯ книги, наименование и реквизиты которой указаны в Решении суда о признании экстремистским материалом, экспертиза, заключением которой суд обосновал своё Решение, проведена по поддельному экземпляру книги, вследствие чего суд неправильно установил обстоятельства дела и применил закон, не подлежащий применению.

Международный стандартный книжный номер (International Standard Book Number, сокращённо ISBN) — уникальный номер книжного издания, необходимый для идентификации печатного издания, распространения книги в торговых сетях и автоматизации работы с изданием. В России по ГОСТ Р 7.0.53-2007 ISBN является обязательным УНИКАЛЬНЫМ элементом выходных данных, идентифицирующий печатное издание. Каждая новая книга, каждое её переиздание, перевод на иной язык или выпуск в новом оформлении должны иметь свой номер ISBN. На основе уникального кода ISBN каждой книге присваивается уникальный штрих-код.

На поддельном экземпляре, приложенном к материалам дела, указаны те же выходные данные издателя и типографии, тот же номер ISBN 5-94901-016-7, тот же штрих-код, тот же номер заказа, что и на подлинном экземпляре. Однако, фактура бумаги и переплёт поддельного экземпляра отличаются от подлинного. Поддельный экземпляр имеет обложки двух томов, воспроизводящие внешний вид и сведения, указанные на подлинном экземпляре. Однако, под обложкой обоих томов содержатся идентичные блоки страниц, представляющие из себя один и тот же текст, степень возможного совпадения которого с текстом подлинной книги судом не исследовалась. Поддельный экземпляр книги имеет одинаковое количество страниц в обоих томах, в отличие от подлинного издания с номером ISBN 5-94901-016-7, имеющего в первом томе 444 страницы, а во втором томе 458 страниц.

Таким образом, текст, именуемый в материалах дела:

«Мёртвая вода. От «социологии» к жизнеречению», подзаголовок — «Часть I. Историко-философский очерк»: Санкт-Петербург: «Общественная инициатива», 2004. ISBN 5-94901-016-7»

на самом деле таковым не является. Под обложками обоих томов находится блок страниц, на первом развороте которого указано:

«Мёртвая вода. От «социологии» к жизнеречению. Часть II. Вписание.»

Однако этот факт, однозначно указывающий на поддельность предоставленных на исследование материалов, суд не исследовал должным образом, в результате чего применил закон, не подлежащий применению и вынес неправосудное решение.

В заявлении прокурора в суд указано, что к нему приобщена книга, состоящая из двух томов, имеющих одинаковое количество страниц: Часть I – 457 страниц; Часть II – 457 страниц (т. 1, л.д. 10), а в Решении суда первой инстанции указана информация о признании экстремистским ИНОГО печатного издания, имеющего иное количество страниц: Часть 1 – 457 страниц; часть 2 – 458 страниц.

В соответствии с п. п. 1.1. и 1.2. ст. 330 ГПК основанием для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются:

«1) неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела;

2. недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела».

[В оригинальном издании здесь расположена иллюстрация. Не воспроизводится до правовой проверки и решения владельца; см. запись в FIGURES.md.] <!-- figs:мертвая-вода-ред-2015-года--fb2-5029-img_22 -->

[В оригинальном издании здесь расположен рисунок/схема «рис». Иллюстрация не включена в данный выпуск: ожидает визуальной и правовой проверки. Файл источника: img_22.png]<!-- figs:мертвая-вода-ред-2015-года--fb2-5029-img_22 -->

Поддельные экземпляры книг в материалах дела.

Имеющийся в материалах дела печатный материал книги с названием «Концепция общественной безопасности «Мёртвая вода». От «социологии» к жизнеречению» не является подлинной книгой, распространяемой под этим названием, имеющей присвоенный ей уникальный номер ISBN 5-94901-016-7, воспроизведённый на поддельном экземпляре, штрих-код. Текст подлинных книг идентичен нескольким иным печатным и цифровым изданиям, распространяемым под аналогичным наименованием, но не совпадает с текстом поддельного печатного материала.

Суд первой инстанции обязан был выявить указанные обстоятельства, надлежащим образом исследовав материалы дела, но не сделал этого. Установив, что под обложками, воспроизводящими внешние признаки двух разных томов иной книги, находятся два идентичных текстовых блока, что однозначно указывает на подделку печатного материала, суд обязан был исследовать это существенное для правильного разрешения дела обстоятельство, но проигнорировал свои обязанности. В результате неправильного применения и толкования закона суд вынес неправосудное Решение по делу, признав экстремистской книгу, которая фактически отсутствует в материалах дела, не исследовалась в судебном заседании, но чьё наименование и внешние признаки скопированы на поддельном печатном материале.

Суд апелляционной инстанции об этих существенных для защиты публичных интересов и правильного разрешения дела обстоятельствах был надлежащим образом уведомлён заявлениями лиц, участвующих в деле, приобщённых к материалам дела. Но не принял надлежащих мер в интересах правосудия, а доведённые до его сведения признаки уголовного преступления в части дачи заведомо ложного экспертного заключения суд проигнорировал, не исследовав эти обстоятельства (хотя для этого требовалось всего лишь заглянуть под обложки книг в материалах дела).

На основании изложенного установленные судом обстоятельства следует признать недоказанными, применение и толкование соответствующих норм закона судом первой инстанции необоснованным, Решение по делу отменить, производство по делу прекратить в связи с недоказанностью обстоятельств, на которые ссылается заявитель по делу — прокуратура.

2. Судом необоснованно принято в производство дело по заявлению прокурора, поданному вторично в отношении материала по которому ранее судом было вынесено определение о прекращении производства, что привело к вынесению неправильного решения.

Судом первой инстанции обязанности, проистекающие из норм взаимосвязанных положений статей п. 7 ст. 245, ст. 34, ч. 1 ст. 57, ч. 1, ч. 4 ст. 67, ч. 1 ст. 196, ч. 4 ст. 198, ч. 3 ст. 246, ч. 2 ст. 249 ГПК не исполнены в связи с неприменением законов, которые подлежали применению. В результате указанного существенного нарушения норм процессуального права суд первой инстанции не исследовал имеющиеся в деле доказательства надлежащим образом, а также не принял меры, которые обязан был принять для получения доказательств, необходимых для правильного разрешения дела. Так, суд необоснованно проигнорировал имеющиеся в деле сведения о факте незаконной вторичной подачи прокуратурой заявления о признании экстремистским материалом одного и того же информационного материала «Концепция Общественной Безопасности «Мёртвая вода» От социологии к жизнеречению», в отношении которого в 2009 г. проводилось судебное разбирательство в Усть-Коксинском районном суде, в результате которого заявление было отозвано прокуратурой.

Из ходатайств граждан суду было известно, что книга «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» в составе иных находившихся на оптических дисках «Нарко» и «Петров» материалов в 2009 г. была исследована назначенной судом Усть-Коксинского района республики Алтай судебной экспертизой, по результатам которой Истец (прокуратура РФ) свой иск в отношении всех материалов, в т.ч. книги «Концепция общественной безопасности. Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» отозвал, в связи с чем производство по делу было прекращено. Истец был уведомлён о том, что он лишается права повторного обращения в суд по тому же основанию, в соответствии со ст. 221 ГПК РФ. Копии «Постановления суда о назначении судебной экспертизы материалов дисков «Нарко» и «Петров», копии судебной экспертизы, отзыв иска Прокурором и Определение суда о прекращении дела были приложены к заявлениям с ходатайствами о вхождении в процесс и имеются в материалах дела.

В материалах дела также имеется «Заявление свидетеля», участника процесса в Усть-Коксе, подтверждающее, что текст книги «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» содержится в числе материалов, исследованных судом на дисках «Нарко» и «Петров». Однако суд данное свидетельство проигнорировал, свидетеля в заседание не пригласил, сообщённые сведения не проверил. «Заявление свидетеля» было направлено также в адрес прокурора г. Москвы и Лефортовского межрайонного прокурора, которые получив сведения о том, что иск по данному делу подан в нарушение ст. 61 и 221 ГПК РФ обязаны были принять меры для того, чтобы удостовериться в объективности этих сведений и, в случае их подтверждения отозвать свой иск, как поданный с нарушением закона.

Получив сведения о том, что исследуемый печатный материал уже прошёл судебную экспертизу, по результатам которой иск был прокуратурой отозван, судья обязана была направить запрос в суд Усть-Коксинского района республики Алтай с тем, чтобы ознакомиться со ВСЕМИ относящимися к делу доказательствами, без чего невозможно вынесение правосудного решения. Однако, как участвующий в деле прокурор, так и судья проигнорировали полученные ими сведения и не предприняли мер для полноценного рассмотрения дела по закону с учётом всех обстоятельств и исследованием всех доказательств, в результате чего вынесено неправосудное решение.

Установив факт отзыва Прокуратурой иска по данному предмету спора (книга «Мёртвая вода»), причём Прокуратура была уведомлена, что будет не вправе снова обращаться в суд по тому же основанию (предполагаемое наличие экстремизма), суд обязан был вынести определение о прекращении производства по делу на основании ст. 61 и 220 ГПК РФ.

3. Судами нарушены принципы открытости и состязательности судебного производства, что привело к неправильному установлению обстоятельств дела, привело к игнорированию доказательств, которые могли повлиять на исход дела, неприменению закона, подлежащего применению.

3.1) Конституцией РФ провозглашён принцип состязательности судопроизводства при осуществлении правосудия (ч. 3 ст. 123), который является одним из основополагающих принципов правосудия во всём мире. Однако судья Федюнина С.В. под надуманными предлогами незаконно отказала гражданам и организациям, желавшим представить суду аргументы защиты, в признании заинтересованными лицами, что лишило процесс состязательности и возможности объективной оценки аргументов сторон, поскольку своё мнение довести до сведения суда позволено было только прокурору, выступавшему в данном деле как сторона обвинения.

3.2) Принцип гласности разбирательства дел в судах общей юрисдикции закреплён в ст. 123 Конституции РФ, в ст. 9 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации», в ст. 6 Европейской Конвенции о защите права человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (ратифицирована Россией 15 мая 1988 г.), в ст. 16 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах от 16 декабря 1966 г. (вступил в силу для СССР 23 марта 1976 г.) Правовое содержание принципа гласности (прозрачности, открытости) правосудия заключается в открытом разбирательстве дел в суде, обеспечивающем доступность судебного процесса для лиц, не участвующих в судебном разбирательстве, но изъявивших желание присутствовать в судебном заседании. Как отметил Председатель Верховного Суда РФ В.М.Лебедев: «Двери судебных заседаний открыты для каждого, и тот, кто желает увидеть, как вершится правосудие, имеет на это полное право».

В нарушение принципов гласности и состязательности судопроизводства суд не только не поставил в известность судебным уведомлением заявителей, заявивших себя заинтересованными лицами по данному делу, о дате рассмотрения, но и преднамеренно вводил в заблуждение желавших присутствовать при рассмотрении дела граждан, обращавшихся в канцелярию Лефортовского суда. Заявители были лишены возможности получить достоверную информацию о дате заседания и вынесения решения от 20.11.2013 г., поскольку в нарушение правил на странице сайта суда «Дела, назначенные к слушанию на 20.11.2013 г.» по состоянию на 25.12.2013 г. информация о том, что такое слушание запланировано и, якобы состоялось, отсутствовала (скриншот имеется в материалах дела), в январе 2014 г. эта информация размещена на указанной странице «задним числом». На странице сайта с карточкой дела такая информация также отсутствовала (скриншот имеется в материалах дела). Канцелярия суда вплоть до, как минимум, 25.11.2013 г., то есть уже после вынесения решения по делу, давала заявителям и иным гражданам ложную информацию по движению дела, сообщая о том, что «дело приостановлено и находится на экспертизе» (аудиозаписи приложены к материалам дела).

Факты комплексного сокрытия судом информации по движению дела проистекающего из публичных правоотношений лишили заинтересованных лиц реальной возможности по реализации права на присутствие при рассмотрении судом и поддержание аргументации заявлений о вхождении в процесс, незаконно ограничили гражданам доступ к правосудию.

4. Судами первой и апелляционной инстанций неправильно определён состав лиц, участвующих в деле, необоснованно отказано заинтересованным лицам в возможности защиты прав и интересов, ущемляемых обжалуемым Решением, неправильно истолкован закон, что привело к вынесению неправосудного решения.

4.1) Суд незаконно отказал 27 гражданам РФ и общественным объединениям в признании их заинтересованными лицами, частные жалобы, поданные на этот незаконный отказ в противоречие закону, в частности, ст. 223 ГПК, не имели никаких процессуальных последствий, то есть, были судом просто проигнорированы, заявители о движении жалоб не информированы, документы заявителям не возвращены и к делу не приобщены; их местонахождение суд заявителям не сообщает несмотря на неоднократные письменные требования. Отказ одному из общественных объединений обоснован не просто противозаконно, но в абсурдной, издевательской форме:

«доводы Регионального движения в поддержку концепции общественной безопасности «Курсом правды и единения» о том, что в случае вынесения решения о признании книги «Мёртвая вода» экстремистским материалом деятельность Движения будет противоречить ст. 16 ФЗ РФ «Об общественных объединениях» не состоятельны, поскольку из приобщённых к заявлению документов не следует, что цель и деятельность Движения направлены на осуществление экстремистской деятельности».

Судья Федюнина указывает, что решение о признании книги «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» экстремистским материалом якобы не разрешает вопрос о правах и обязанностях заявителей. Это утверждение суда противоречит Конституции РФ и федеральным законам. Решение суда НЕПОСРЕДСТВЕННО разрешает вопросы прав и законных интересов заявителей по использованию данной книги: как источника информации; как объекта гражданских прав; как объекта религиозных интересов заявителей, защищаемых ст. 28 Конституции РФ. Все эти факты свидетельствуют о тенденциозности и необъективности суда.

4.2) В случае признания этой книги экстремистской литературой её распространение в соответствии с п. 13 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» будет запрещено, что приведёт к существенным материальным потерям заинтересованных лиц. Решение по данному делу накладывает на них непосредственную обязанность по прекращению распространения приобретённых ими в целях возмездной реализации книг «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» (что документально подтверждено материалами дела), и создаёт реальную угрозу возникновения правовых последствий по факту нахождения в собственности книг в количестве, явно превышающем нужды индивидуального использования. Приложенные документы, подтверждающие покупку и наличие в собственности этих книг судом проигнорированы, что противоречит п. 4 ст. 67 ГПК.

4.3) Суд обосновывает свой отказ в признании заявителей заинтересованными лицами следующими мотивами:

«…доказательств того, что заявители имеют для распространения книги «Мёртвая вода» и имеют право на её реализацию не представлено…»

Доказательства наличия у Заявителя указанных книг суду предоставлены (см. материалы дела) но проигнорированы, что явилось, в том числе, результатом противоправных действий и бездействия сотрудников суда, в результате чего заявитель и прочие лица были лишены реальной возможности присутствовать в зале суда при рассмотрении своих ходатайств и поддержать свою аргументацию непосредственно. Право же на реализацию личного имущества принадлежит каждому гражданину по закону и в дополнительном подтверждении не нуждается, если гражданин не ограничен в таком праве судом. Заявитель указал суду на своё намерение реализовывать указанные книги по себестоимости с целью возместить свои материальные затраты, подтверждённые документально. В соответствии со ст. 28 Конституции РФ:

Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

П. 4 ст. 29 Конституции РФ:

Каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом. Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом.

В случае возмездной реализации на основании ст. 454 Гражданского Кодекса РФ правом на заключение сделок купли-продажи, в том числе предметов личной собственности — книг, обладают все дееспособные граждане, в отношении которых компетентными на то органами не вынесен законный запрет на подобную деятельность. Никаких специальных разрешений на осуществление сделок купли-продажи, в том числе государственной регистрации, не требуется, если гражданин не осуществляет при этом предпринимательскую деятельность. Согласно п. 1 ст. 2 Гражданского Кодекса РФ:

...предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.

Таким образом несистематическая и / или не направленная на получение прибыли деятельность, в том числе по продаже или бесприбыльному, или безвозмездному распространению книг не может быть признана предпринимательской и требования суда о предоставлении доказательств права на распространение (включающее в себя в том числе возмездную реализацию книг) не основаны на законе.

4.4) Судом проигнорировано то обстоятельство, что в случае признания данной книги экстремистской, на заинтересованных лиц, являющихся участниками общественных объединений сторонников Концепции Общественной Безопасности под угрозой наступления правовых последствий накладывается обязанность прекратить деятельность по реализации уставных целей организаций, накладывается обязанность по прекращению распространения этой книги, ограничивается возможность обсуждения содержания этой книги на различных открытых площадках (в т.ч. на собраниях, на интернет-форумах и в соц. сетях, на конференциях и т.д.);

4.5) Судом проигнорировано то обстоятельство, что охраняемый законом интерес заинтересованных лиц жить в мирном обществе без экстремистских проявлений обеспечивается в т.ч. присутствием в информационном пространстве материалов, разъясняющих «острые социальные вопросы» и этим снижающих потенциальную напряжённость; изъятие таких материалов (а книга «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» относится к таким материалам) из информационного пространства способствует оболваниванию общества, сокрытию общегуманистической, важной мировоззренческой и религиозной информации, способствует распространению в обществе экстремизма, национального и религиозного сепаратизма, разрушает основы социального благополучия России;

4.6) Заинтересованные лица являются владельцами (администраторами) интернет-сайтов сторонников КОБ (КОБ — аббревиатура от названия книги «Концепция Общественной Безопасности») (подтверждено материалами дела), уже более 5 лет используемых заявителями для распространения гуманистических, религиозных и научных идей и положений Концепции Общественной Безопасности «Мёртвая вода». На интернет-ресурсе по адресу: www.kob.su, уже более трёх лет размещена для свободного скачивания всеми желающими электронная версия печатного материала книги «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению». После признания указанного материала экстремистским заинтересованное лицо — администратор сайта вынужден был удалить этот материал со своего сайта, поскольку распространение экстремистских материалов запрещено, а также в целом скорректировать информационную политику сайта.

4.7) В книге «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» содержится изложение взглядов на тварное мироздание, Бога-Творца и Вседержителя единого для всех, живущих на Земле, а также изложение иных религиозных воззрений, соответствующих исповедуемым заинтересованными лицами религиозным убеждениям. Согласно ст. 28 Конституции РФ:

«Каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними».

Признанием издания «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» экстремистским материалом, нарушены права заявителей на свободу вероисповедания и распространения своих религиозных убеждений, поскольку данная книга исключена из свободного обращения.

В соответствии со ст. 129 ГК РФ объекты гражданских прав могут свободно отчуждаться или переходить от одного лица к другому в порядке универсального правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица) либо иным способом, если они не ограничены в обороте. В соответствии со ст. 13 федерального закона от 25.07.2002 года № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» на территории России запрещается распространение экстремистских материалов. Заинтересованные лица, в частности, лишены прав распространения указанной книги, права на заключение гражданско-правовых сделок, направленных на покупку и продажу экземпляров указанной книги, права на занятие предпринимательской деятельностью по купле-продаже экземпляров указанной книги, прав гражданина, предусмотренных ст. 23 ГК РФ.

4.8) Судом первой инстанции 16.07.2013 г. вынесено Определение об отказе в признании Заявителей заинтересованными лицами с существенным нарушением норм материального и процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Суд первой инстанции в нарушение ст. 155 ГПК не известил заявителей о вхождении в процесс о времени и дате судебного заседания 16.07.2013 г., при начале судебного заседания судья не прояснила вопрос надлежащего уведомления лиц, участвующих в деле, наличия ходатайств, которые могли бы быть разрешены до начала слушания.

Суд первой инстанции проигнорировал основную часть доведённых до него аргументов заинтересованности лиц, подавших заявления о вхождении в процесс, обманным путём удалил заявителей и прочих граждан из зала заседания (о чём была подана соответствующая жалоба председателю Лефортовского суда), отказал Заявителям о вхождении в процесс в ходатайствах об ознакомлении с протоколом судебного заседания, о чём были поданы соответствующие жалобы председателю Лефортовского суда, что позволило судье Федюниной сфальсифицировать протокол судебного заседания, утаив аргументацию Заявителей и приписать им то, чего они не говорили. Как показало судебное заседание, судья Федюнина С.В., вынесшая решение о признании материала «экстремистским», книгу, имеющуюся в деле, не видела и не изучала, поскольку в ходе заседания выяснилось, что она не знает даже полного названия книги, которую «осуждает». Кратко именуемая «Мёртвая вода», книга на самом деле называется: «Концепция Общественной Безопасности «Мёртвая вода» От социологии к жизнеречению», а это, между прочим, указано на обложке «засуженной» ею книги. И названия «Мёртвая вода», «КОБ», «Концепция Общественной Безопасности», «От социологии к жизнеречению», являются сокращёнными названиями одного и того же печатного материала, что судья Федюнина С.В. обязана была установить самостоятельно при условии добросовестного исполнения ею своих служебных обязанностей.

Заинтересованное лицо — Региональное общественное движение Объединение сторонников Концепции Общественной Безопасности (РОД ОС КОБ) осуществляет свою деятельность с 2011 года без государственной регистрации на основании ст. 3 ФЗ «Об общественных объединениях». В самом его названии указано, что объединительной идеей, вокруг которой собрались участники движения, является информация, изложенная в этой книге. Это закреплено в п. 1.9 Устава:

«1.9. Концепция общественной безопасности, сторонниками которой являются участники Движения, это жизнеутверждающая целостная социологическая теория... В 1992 году она стала доступна российскому обществу — издана книга с названием «Концепция общественной безопасности «Мёртвая вода»...

Согласно Уставу движения, целями его деятельности являются:

«2.1. Содействие всем заинтересованным лицам и организациям в изучении и творческом развитии Концепции общественной безопасности.

2.3. Взаимодействие с организациями, ведомствами и органами власти Российской Федерации для совместного решения вопросов организации жизни общества в соответствии с теоретическими наработками Концепции общественной безопасности.

4.2. Движение будет проводить разработку и реализацию программ и проектов по изданию и широкому распространению в обществе материалов Концепции общественной безопасности.

4.3. Движение будет взаимодействовать со всеми российскими и зарубежными общественными объединениями в интересах творческого развития и практического освоения Концепции общественной безопасности.

4.5. Движение будет использовать ресурсы Интернета и других сетей связи для распространения информации о своей деятельности (программах, проектах, мероприятиях) и объединения всех заинтересованных сторонников Концепции общественной безопасности для взаимопомощи и реализации уставных целей.»

Приведённый фрагмент Устава организации указывает на неоспоримую заинтересованность РОД Объединение Сторонников Концепции Общественной Безопасности в судьбе книги «Концепция Общественной Безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению». Судебное решение, вынесенное по указанной книге, неизбежно разрешает вопрос о правах и обязанностях общественного объединения сторонников теории, изложенной в этой книге.

Судом указанные аргументы проигнорированы. Выводы судебного Определения, не соответствуют обстоятельствам дела: «доказательств того, что принятие решения об удовлетворении заявления может повлиять на их права или обязанности заявителями не представлено, в связи с чем суд не находит оснований для удовлетворения заявлений».

29.07.2013 г. общественным объединением РОД ОС КОБ была подана частная жалоба на определение от 16.07.2014 г. об отказе в признании заинтересованными лицами. Однако подача указанной частной жалобы не имела никаких процессуальных последствий — более того, когда Заявитель попытался выяснить местонахождение жалобы и приложенных к ней оригиналов документов о приобретении книг, работники суда не смогли пояснить, где находятся эти документы, в связи с чем в январе 2014 г. председателю Лефортовского суда была подана жалоба об утрате документов и непринятии процессуальных решений по поданной частной жалобе. На указанную жалобу председатель Лефортовского суда также ничего не ответила, нарушив закон и инструкцию по делопроизводству.

Указанные выше обстоятельства, доведённые до сведения судов первой и апелляционной инстанций, были ими проигнорированы, оснований, по которым доводы заявителей отвергнуты в материалах дела не приведено в объёме, соответствующем заявленным аргументам. На основании ст. ст. 34, 42, 43, 245, п. 7 ст. 225, п. п. 1.1, 1.2, 1.3, 1.4 ст. 330 ГПК РФ Определение Лефортовского районного суда от 16 июля 2013 года об отказе гражданам и организациям в признании их заинтересованными лицами, подлежит отмене.

4.9) Суд проигнорировал заявленные ему Конституционные права и материальные интересы граждан, ущемляемые обжалуемым Решением. В Определении от 20.11.2013 г. указано: «доказательств того, что принятие решения об удовлетворении заявления может повлиять на их права или обязанности заявителями не представлено, в связи с чем суд не находит оснований для удовлетворения заявлений». Тем самым суд ограничивает граждан в законных Конституционных правах и интересах, которые не нуждаются в доказывании их наличия и защита которых должна составлять смысл и являться приоритетом в деятельности всей судебной системы в соответствии с Конституцией РФ и иными законодательными актами, а именно:

• проигнорировано конституционное право свободно распространять свои убеждения и религиозные взгляды (ст. 28 Конституции РФ), свободно передавать и распространять информацию (ст. 29 Конституции РФ) в случае если она не противоправна; а значит непосредственную заинтересованность в объективном рассмотрении вопроса о том, противоправна либо не противоправна информация, о своём участии в распространении которой и желании делать это в дальнейшем граждане и организации уведомили суд;

• проигнорирован доведённый до сведения суда факт того, что экспертной группой Государственной Думы РФ в 1995 г. была проведена комплексная экспертиза Концепции Общественной Безопасности «Мёртвая вода», по результатам которой прошли парламентские слушания с участием всех парламентских партий. По результатам слушаний Концепция Общественной Безопасности «Мёртвая вода» была рекомендована для изучения и распространения (копии документов имеются в деле), однако судом мнение экспертов ГД и рекомендации слушаний, имеющие непосредственное отношение к делу, не исследованы и не оценены;

• судом проигнорирована правовая позиция, изложенная в постановлении Пленума ВС РФ от 28.06.2011 г. № 11, согласно которой:

«Под действиями, направленными на возбуждение ненависти либо вражды, следует понимать, в частности, высказывания, обосновывающие и (или) утверждающие необходимость геноцида, массовых репрессий, депортаций, совершения иных противоправных действий, в том числе применения насилия, в отношении представителей какой-либо нации, расы, приверженцев той или иной религии и других групп лиц. Критика политических организаций, идеологических и религиозных объединений, политических, идеологических или религиозных убеждений, национальных или религиозных обычаев сама по себе не должна рассматриваться как действие, направленное на возбуждение ненависти или вражды».

«Концепция общественной безопасности «Мёртвая вода». От «социологии» к жизнеречению» является научной работой на стыке множества областей знаний, которая рассматривает вопросы мировоззренческого уровня. Анализ таких вопросов и обзор с этого уровня понимания современного состояния общества невозможны без рассмотрения «острых» социальных и политических вопросов. Однако в данной книге не содержится призывов к геноциду, массовым репрессиям, и иным противоправным действиям. Напротив, общий гуманистический посыл текста направлен на построение жизни общества на принципах равноправия всех без исключения народов и национальностей на основе жизни в ладу с биосферой планеты, природой, в русле промысла Бога, Творца и Вседержителя, единого для всех, живущих на Земле.

Изложенные обстоятельства подтверждают, что указанное судебное решение разрешает вопрос о правах заинтересованных лиц и непосредственно накладывает на них указанные выше обязанности, а значит аргументы суда, на основании которых заинтересованным лицам было отказано в праве на участие в процессе, являются надуманными и юридически ничтожными. Нарушение прав заинтересованных лиц на справедливое судопроизводство основано не на законе, а на корпоративных внепроцессуальных «понятиях»:

• «рука руку моет»;

• «ворон ворону глаз не выклюет».

В соответствии с ГПК РФ апелляционную и кассационную жалобы вправе подать лица, которые не были привлечены к участию в деле и вопрос о правах и об обязанностях которых был разрешён судом.

В соответствии с п. 3 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 19 июня 2012 г. № 13 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» лица, не привлечённые к участию в деле, вправе обжаловать в апелляционном порядке решение суда первой инстанции в случае, если данным решением разрешён вопрос об их правах и обязанностях, то есть они лишаются прав, ограничиваются в правах, наделяются правами и (или) на них возлагаются обязанности. При этом такие лица не обязательно должны быть указаны в мотивировочной и (или) резолютивной частях судебного постановления. Следуя правовой позиции Пленума Верховного суда РФ следует признать, что решением по данному делу, проистекающему из публичных правоотношений, разрешается вопрос прав и законных интересов граждан, заявивших о вхождении в процесс, т. к. они лишаются прав и ограничиваются в правах, указанных выше.

Согласно п. 4.4. Ст. 330 ГПК РФ основаниями для отмены решения суда первой инстанции в любом случае являются принятие судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлечённых к участию в деле.

Решение Лефортовского районного суда г. Москвы по делу № 2-2802/2013 от 20.11.2013 г. о признании книги «Концепция общественной безопасности «Мёртвая вода». От «социологии» к жизнеречению» экстремистским материалом по указанным выше обстоятельствам незаконно, необоснованно, на основании ст. 3, п. 4 ст. 13 ГПК РФ, является неправильным и подлежит отмене.

5) Прокурор, подавший Заявление в порядке особого производства, сделал это с нарушением норм, установленных ст. ст. 264–267 ГПК, а суд апелляционной инстанции Апелляционным определением от 06.06.2013 г. необоснованно обязал Лефортовский районный суд принять Заявление к производству.

Как явствует из материалов дела, прокурор подал своё заявление в суд в порядке особого производства полагая необходимым рассмотреть дело по правилам, установленным для дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение, на что ссылается в своём Представлении от 15.05.2013 г. поданном в судебную коллегию по гражданским делам Московского городского суда. Определением от 30.04.2013 г. Лефортовский районный суд оставил без движения заявление прокурора, предложив устранить недостатки заявления, полагая необходимым рассмотреть его в порядке искового производства, требования к подаче заявления по которому не были исполнены прокурором. Апелляционным определением от 06.06.2013 г. судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда поддержала доводы прокурора и обязала Лефортовский районный суд принять его заявление для рассмотрения в порядке особого производства. Проверка на соответствие действующему законодательству подаваемых заявлений возложена на суд. Однако в данном случае как суд первой инстанции, так и суд апелляционной инстанции не исследовали обстоятельства подачи заявления должным образом, вынесенные определения основаны на неправильном толковании закона, не применён закон, подлежащий применению. А именно:

5.1) заявление прокурором подано в нарушение нормы установленной ст. 13 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» в действовавшей на момент подачи редакции, обязывавшей прокурора совершить иное процессуальное действие, — вынести представление, а не подать заявление;

5.2) заявление о признании материала экстремистским проистекает из публичных правоотношений и должно рассматриваться с соблюдением правил соответствующего производства. Рассмотрение таких дел в порядке особого производства существенно нарушает права заранее неопределённого круга заинтересованных лиц, затрудняет им доступ к правосудию, препятствует принятию судом мер, необходимых для правильного всестороннего исследования обстоятельств дела. Особое производство, для которого предусмотрены специальные средства и особенности, в гражданском процессе является способом разрешения дел о защите субъектного права конкретных лиц (охраняемого законом интереса заявителя), в условиях отсутствия спора о праве. Дело о признании материала экстремистским, рассматриваемое в интересах неопределённого круга лиц, никоим образом не является делом о защите субъектного права конкретного лица и по своей природе направлено на ограничение прав неопределённого круга лиц, то есть, является спором о праве. Мнение прокурора, поддержанное судебной коллегией Мосгорсуда о необходимости рассматривать дело в порядке, предусмотренном для дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение, основано на игре смыслов, порождаемых фонетическим звучанием названия главы 28 ГПК, но не имеет под собой правовых оснований, является результатом неправильного толкования и применения закона. Указывая на то, что категория дел об установлении фактов, имеющих юридическое значение, не является исчерпывающей, суд неправомерно отнёс рассматриваемое дело к данной категории. Законодатель, имея ввиду особенности процедуры и инструментов применения, ограничил закрытым списком категории дел, которые могут быть рассмотрены в порядке особого производства, а частью 2 ст. 262 установлено, что другие дела к рассмотрению в порядке особого производства могут быть отнесены ТОЛЬКО ФЕДЕРАЛЬНЫМИ ЗАКОНАМИ;

5.3) поданное прокурором заявление не соответствует процессуальному законодательству в части норм особого производства в соответствии с главой 28 ГПК «Установление фактов, имеющих юридическое значение», а именно статьям 264, 265, 266, 267 ГПК:

5.3.1) Ч. 1 ст. 264 ГПК установлено, что «суд устанавливает факты, от которых зависит возникновение, изменение, прекращение личных или имущественных прав граждан, организаций», однако факт признания материала экстремистским устанавливает (изменяет, прекращает) НЕ ЛИЧНЫЕ или имущественные права, а ПУБЛИЧНЫЕ ПРАВА неопределённого круга лиц, поскольку закон запрещает производство, распространение материалов, признанных экстремистскими не конкретным лицам, а всем гражданам и организациям вообще.

5.3.2) Ст. 265 ГПК установлена норма: суд устанавливает факты, имеющие юридическое значение, только при невозможности получения заявителем в ином порядке надлежащих документов, удостоверяющих эти факты. Из установленных указанной статьёй условий следует, что указанный порядок производства предназначен законодателем для случаев необходимости установления фактов, подтверждаемых определённым документом, то есть, носителем информации, имеющим установленные реквизиты (ст. 1 ФЗ «Об обязательном экземпляре документов», ГОСТ 2.105-95, ГОСТ Р 6.30-2003). Общеобязательные нормы права устанавливаются и подтверждаются не определённым образом заверенным документом, а иными способами, соответственно, истолкование закона подобным образом в деле о признании материала экстремистским недопустимо. Кроме того, заявитель имел возможность установить предполагаемое наличие экстремизма в материале в порядке производства по делам, проистекающим из публичных правоотношений, то есть, в толковании ст. 265 ГПК «в ином порядке», в связи с чем дело не подлежало рассмотрению в порядке, установленном указанными нормами закона.

5.3.3) Ст. 266 ГПК установлено, что «заявление об установлении факта, имеющего юридическое значение, подаётся в суд по месту жительства заявителя», из чего следует, что указанный порядок производства предназначен законодателем исключительно для граждан, а не для ищущих «хорошей отчётности» прокуроров, имеющих по службе «место нахождения», а не «место жительства».

5.3.4) Ст. 267 ГПК установлено, что «В заявлении об установлении факта, имеющего юридическое значение, должно быть указано, для какой цели заявителю необходимо установить данный факт, а также должны быть приведены доказательства, подтверждающие невозможность получения заявителем надлежащих документов или невозможность восстановления утраченных документов». В заявлении прокуратуры в суд НЕ УКАЗАНО для какой цели ей необходимо установить данный факт, НЕ ПРИВЕДЕНЫ ДОКАЗАТЕЛЬСТВА, подтверждающие невозможность получения заявителем надлежащих документов, в связи с чем суд обязан был признать требования, установленные ст. 267 для заявлений об установлении факта, имеющего юридическое значение не исполненными заявителем.

Применение принципов аналогии закона или аналогии права не может быть основанием для нарушения установленной законной процедуры производства по соответствующим статьям, произвольного перетолкования норм закона и не даёт права решать, какие нормы и процедуры, установленные законом, соблюдать, а какие, якобы, допустимо игнорировать. Произвольный выбор порядка судопроизводства на основе соображений о том, «как это будет более удобно для правоприменителя» — недопустим, поскольку нарушает основополагающие принципы справедливого судопроизводства. «Натягивание» на дело о признании материала экстремистским правил производства по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение объяснимо только желанием некоторых правоприменителей «облегчить себе жизнь» путём затруднения заинтересованным в исходе процесса лицам процедуру вхождения в процесс и отстаивания своих интересов и прав, и не имеет отношения к стремлению добиться справедливого объективного судебного решения, влияющего на законные права и интересы многих миллионов граждан.

5.4) В Апелляционном определении от 06.06.2013 г. судебная коллегия Мосгорсуда указывает:

«В заявлении (представлении) прокурора о признании информационного материала экстремистским ставится вопрос об установлении правового состояния информационного материала, которое в дальнейшем может иметь юридическое значение, в том числе не только для привлечения лиц к ответственности за распространение, производство или хранение соответствующего информационного материала, но и для изъятия, дальнейшего предотвращения распространения материала иными лицами».

Таким толкованием закона апелляционная инстанция полностью разбивает собственный вывод в части признания необходимости рассматривать дело о признании материала экстремистским в порядке особого производства, поскольку раз установление данного факта может в дальнейшем иметь значение при решении вопроса об изъятии материалов у неизвестных заранее суду лиц, а лишение права владения является спором о праве, то в соответствии с ч. 3 ст. 263 ГПК: «В случае, если при подаче заявления или рассмотрении дела в порядке особого производства устанавливается наличие спора о праве, подведомственного суду, суд выносит определение об оставлении заявления без рассмотрения, в котором разъясняет заявителю и другим заинтересованным лицам их право разрешить спор в порядке искового производства». Постановлением Пленума Верховного Суда СССР № 9 от 21 июня 1985 г. «О судебной практике по делам об установлении фактов, имеющих юридическое значение» установлено, что: «…суды могут принимать заявления об установлении фактов и рассматривать их в порядке особого производства, если: … б) установление факта не связывается с последующим разрешением спора о праве, подведомственного суду», суд же апелляционной инстанции, указывая на наличие спора о праве, обязывает Лефортовский суд рассматривать дело в порядке особого производства, порождая юридический абсурд. Кроме того, дело о признании материала экстремистским порождает ограничения нематериальных прав неопределённого круга лиц, что также порождает спор о праве.

Суды первой и апелляционной инстанций обязаны были установить, что заявление прокуратурой подано не в соответствии с требованиями закона, в связи с чем принять необходимые меры, однако не сделали этого, что привело к вынесению неправильных судебных постановлений. На основе неверного перетолкования норм права применён закон, не подлежащий применению и не применён закон, подлежащий применению.

6) Суд первой инстанции обосновал решение заключением экспертизы, имеющим признаки подтасовки фактов и фальсификаций, произведённой по ПОДЛОЖНОЙ книге, вследствие чего суд при вынесении Решения опирался на недопустимое доказательство, не исследованное не оценённое должным образом. Решением суда экстремистским признан ИНОЙ материал, нежели тот, относительно которого ходатайствовал заявитель по делу.

Исследование № 147и/2 от 08.04.2013 г. стало основанием для обращения прокуратуры с заявлением в суд и начала производства по делу, а экспертиза № 355 э/2 от 12.09.2013 г., проведённая по тому же печатному материалу тем же экспертным учреждением, при одном и том же эксперте Фатеевой Н.А., выполнявшем лингвистическую часть исследований, «подтвердила» выводы первого исследования и стала основанием для вынесения судебного решения о признании указанного печатного материала экстремистским.

Заинтересованными лицами выявлены признаки, позволяющие предположить совершение преступления, предусмотренного ст. 307 УК РФ «Заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод». А именно:

− Экспертиза, проведённая по материалу, выдаваемому за книгу «Мёртвая вода» Концепция общественной безопасности, не определила однозначно объект исследования.

− В разделе «Исследование» подзаголовок «Осмотр и описание объекта» эксперты указывают заведомо ложные сведения, позволяющие скрыть факт поддельности предоставленного на исследование экземпляра книги из двух томов, выдаваемого за книгу «Концепция общественной безопасности «Мёртвая вода» (Справка об исследовании № 147и/2 от 08.04.2013 г.), поскольку указывают на, якобы, идентичность поддельных книг подлинным.

− Эксперт Фатеева Н.А., выполнявшая при проведении обеих экспертиз лингвистическую часть исследования при ответе на один и тот же вопрос по одному и тому же материалу в материалах разных экспертиз даёт противоположные ответы, что , при условии добросовестного исследования судом доказательств должно было стать, как минимум, основанием для сомнений в компетентности такого эксперта.

− Выводы экспертов носят тенденциозный характер, поскольку основаны на подтасованных фактах.

6.1) Экспертиза, проведённая по материалу, выдаваемому за книгу «Мёртвая вода» Концепция общественной безопасности, не определила однозначно и внятно материал исследования.

Подлинное издание книги с названием и ISBN-номером, фигурирующими в деле, имеет в первом томе 444 страницы, а во втором томе 458 страниц. Поддельные экземпляры, приобщённые к делу, состоят из одинаковых печатных блоков, находящихся под разными обложками, воспроизводящими внешний вид подлинных книг. Одинаковые печатные блоки содержат одинаковое количество страниц.

В материалах же исследования и экспертизы в разных местах указывается различное количество страниц в первом и втором томе исследуемой книги — то «Текст 1 — 457 страниц; Текст 2 — 457 страниц», то «Текст 1 — 458 страниц; Текст 2 — 458 страниц», однако во всех вариантах количество страниц томов не соответствует подлинному печатному материалу.

Таким образом, текст, называемый в материалах экспертизы «Текст 1»:

«Мёртвая вода. От «социологии» к жизнеречению», подзаголовок — «Часть I. Историко-философский очерк»: Санкт-Петербург: «Общественная инициатива», 2004. ISBN 5-94901-016-7»,

на самом деле таковым не является, о чём экспертам не могло быть неизвестно, поскольку они одновременно исследовали два идентичных текста, находящихся под обложками с различными названиями. Под обложкой с указанным названием находится блок страниц, на первом развороте которого указаны иные сведения:

«Мёртвая вода. От «социологии» к жизнеречению. Часть II. Вписание.»,

чего эксперты не могли не обнаружить, поскольку исследовали данные тексты одновременно, эксперт Фатеева Н.А. — дважды.

Однако этот факт, однозначно указывающий на поддельность предоставленных на исследование материалов, эксперты скрыли, в справке об исследовании он не нашёл отражения.

Экспертное заключение (заключение специалиста) по сложному многогранному целостному исследованию на стыке нескольких наук, сделано заведомо дилетантским, антинаучным методом, недостойным звания «специалистов». На основании преднамеренно превратного перетолковывания вырванных из контекста 900-страничного труда (ВОЗМОЖНО представляющего из себя фрагменты подлинного текста, что само по себе требует отдельного экспертного исследования, не проводившегося судом) цитат, полученных в результате прочтения ДВУХ СТРАНИЦ, причём из двух идентичных томов под разными обложками.

Определением Лефортовского суда по указанному делу от 16.07.2013 г. экспертам было разъяснено право «выйти за пределы указанных вопросов и сделать дополнительные выводы, имеющие значение для дела». В материалах дела содержится подписка экспертов о предупреждении об ответственности за дачу заведомо ложного заключения (307 УК).

Сокрытие экспертами факта исследования двух идентичных текстов, находящихся под обложками с разными названиями, возможно представляющих из себя искажённую часть текста подлинной книги «Концепция общественной безопасности «Мёртвая вода», свидетельствует о тенденциозности экспертов, является основанием для предположения наличия преступного сговора экспертов с лицами, заинтересованными в вынесении неправосудного судебного решения по указанному печатному материалу на основании ложной экспертизы по изготовленным и предоставленным суду поддельным экземплярам книги.

6.2) В разделе «Исследование» подзаголовок «Осмотр и описание объекта» эксперты указывают заведомо ложные сведения, позволяющие скрыть факт поддельности предоставленного на исследование экземпляра, выдаваемого за книгу «Концепция общественной безопасности «Мёртвая вода» (Справка об исследовании № 147и / 2 от 08.04.2013 г.), поскольку указывают на, якобы, идентичность поддельных книг подлинным.

На странице 3 Справки об исследовании указаны следующие сведения:

«На выпускной странице (последнем развороте книги) Текста 1 указаны: Автор: Внутренний Предиктор СССР. Название и подзаголовок: Мёртвая вода. От «социологии» к жизнеречению. Часть I. Историко-философский очерк.»

Однако, в поддельных экземплярах книги, имеющихся в материалах дела, которые исследовали эксперты, указанных сведений не содержится. При этом сведения, подложно указанные экспертами, как, якобы содержащиеся в исследуемом материале, полностью соответствуют сведениям, содержащимся в первом томе подлинных экземпляров книги, отсутствующих в материалах дела.

Это обстоятельство свидетельствует о том, что в распоряжении авторов исследования, помимо поддельного экземпляра, который вложен в материалы дела, имелся подлинный экземпляр книги, с которого в справку об исследовании были переписаны выходные данные и сведения с выпускной страницы (последнего разворота книги). Указание сведений из подлинного экземпляра книги в справке об исследовании поддельного экземпляра свидетельствует о преднамеренности подлога.

Указанный подлог создаёт ложное мнение о том, что экспертное исследование проведено по подлинной книге «Концепция общественной безопасности «Мёртвая вода» и вводит в заблуждение суд и участников процесса. В совокупности с запутыванием описания объекта исследования, в виде указания в разных местах Заключения разного количества страниц, эти обстоятельства должны были стать основанием для, как минимум, сомнений в компетентности экспертов. Однако суд не исследовал должным образом имеющиеся в деле материалы и в результате не применил закон, подлежащий применению.

6.3) Эксперт Фатеева Н.А., выполнявшая при проведении исследования № 147и/2 от 08.04.2013 г. и экспертизы № 355 э/2 от 12.09.2013 г. лингвистическую часть исследования печатного материала, при ответе на один и тот же вопрос по одному и тому же материалу даёт противоположные ответы. Так, ответ на вопрос:

«Содержатся ли в представленных материалах призывы? Если да, то к совершению каких действий автор призывает?» в «Справке об исследовании № 147и/2 от 08.04.2013 г.»:

«В Тексте 1 и Тексте 2 НЕ СОДЕРЖИТСЯ ПРИЗЫВОВ, в том числе к враждебным действиям в отношении каких-либо групп лиц» и «В Тексте 1 и Тексте 2 имеются ПОБУЖДЕНИЯ АДРЕСАТОВ К РАЗНОПЛАНОВЫМ ДЕЙСТВИЯМ, НАПРАВЛЕННЫМ НА ПОЛУЧЕНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ ЗНАНИЙ…» (стр. 5, 8 «Справки об исследовании»).

В Заключении экспертов № 355 э/2 от 12.09.2013 г., ответ на аналогичный вопрос:

«Содержатся ли в тексте книги «Мёртвая вода» Концепции Общественной Безопасности, Китеж: Державный град России, 2004, в двух частях — часть 1 «Историко-философский очерк» (457 стр.) и часть 2 «Вписание» (457 стр.) призывы и побуждения, если да, то к чему именно»:

«В Тексте 1 и Тексте 2 СОДЕРЖАТСЯ ПРИЗЫВЫ и побуждения.» и «…в тексте содержатся ПРОБУЖДЕНИЯ К ДИСКРИМИНАЦИОННЫМ МЕРАМ по отношению к евреям как группе лиц, выделенной по национальному признаку…» (стр. 6 «Заключения экспертов»).

Два различных ответа на один и тот же по смыслу вопрос, данные одним и тем же экспертом по одному и тому же материалу, которые в первом случае указывают на отсутствие экстремизма в исследуемом тексте, а во втором на его, якобы, наличие, свидетельствуют о заведомой лживости показания, заключения эксперта, специалиста либо в одном, либо в другом случае, поскольку не могут быть истинными одновременно.

В соответствии с п. 3 ст. 226 УПК: «В случае, если при рассмотрении дела суд обнаружит в действиях стороны, других участников процесса, должностного или иного лица признаки преступления, суд сообщает об этом в органы дознания или предварительного следствия».

6.4) Выводы экспертов носят тенденциозный характер, поскольку основаны на подтасованных «фактах», содержат грубые ошибки и противоречия, что даёт основания для сомнений в компетенции и добросовестности экспертов и указывает на недостаточно полное исследование экспертного заключения в судебном заседании. Согласно ст. 55 ГПК экспертное заключение является одним из видов доказательств в ряду прочих и в силу ст. 67 ГПК не имеет заранее установленной силы, должно быть исследовано непосредственно, всесторонне и полно. Суд должен оценивать приводимые в экспертизе аргументы и в силу п. 4 ст. 67 ГПК: «Результаты оценки доказательств суд обязан отразить в решении, в котором приводятся мотивы, по которым одни доказательства приняты в качестве средств обоснования выводов суда, другие доказательства отвергнуты судом, а также основания, по которым одним доказательствам отдано предпочтение перед другими».

Однако, суд ограничился констатацией формальных признаков правомочности процесса экспертизы, не исследовав её аргументы по существу. Так, выводы, сделанные экспертами о глобальной мировоззренческой работе (более 900 страниц чрезвычайно информационно насыщенного текста), подтверждаются цитированием вырванных из контекста высказываний всего с двух страниц, на которых в научных целях исследуется острый социальный вопрос позитивной дискриминации. В поддельном печатном материале, который исследовали эксперты, приводимый текст повторяется в первой и второй части на страницах с одинаковыми номерами: «Текст 1 с. 88–89, Текст 2 с. 88–89».

Суд не выявил и не дал адекватной оценки подлогу, который содержится в заключении экспертизы относительно исследуемого текста, бездумно и без исследования по существу скопировав его в своё решение:

«Согласно выводам комиссии экспертов:

1. В Тексте 1 (Мёртвая вода. От «социологии к жизнеречению. Часть 1. Историко-философский очерк. Концепция Общественной Безопасности. Китеж. Державный град России. 2004. — 458 с.) и Тексте 2 (Мёртвая вода. От «социологии» к жизнеречению. Часть 2, Вписание, Концепция Общественной Безопасности. Китеж. Державный град России, 2004. — 458 с.) содержатся побуждение к дискриминационным действиям по отношению к евреям, иудеям как к группе лиц, выделяемой по совокупности национального и религиозного признаков. Автор предлагает ввести следующие ограничения для евреев и иудеев:

− установление процентной нормы на получение высшего и среднего специального образования и на занятие постов общегосударственного и общеотраслевого уровня ответственности...»,

далее следует перечисление иных «ограничений». Однако в оригинальном тексте не содержится никакого «предложения» по введению ограничений. Прямым подлогом является также приписывание авторам текста «побуждений к дискриминации иудеев», которые вообще не упоминаются в оригинальном фрагменте рассматриваемого текста. Поскольку в цитируемом фрагменте текста размером в несколько абзацев, авторы экспертизы не нашли места для цитирования начальной фразы предложения из пяти слов: «Ограничения не должны следовать далее…», подменив её на отсебятину в третьем лице, приписанную авторам рассматриваемой книги, можно сделать вывод о том, что эксперты способом смысловой подмены «подтверждают» свой не основанный на фактах вывод о, якобы, «побуждении к дискриминационным действиям»: «Автор предлагает ввести следующие ограничения для евреев и иудеев…». Эксперты «опустили» и указанные авторами условия возможного возникновения такой необходимости, — для «обеспечения информационной безопасности по отношению к сионо-масонству» при обязательном условии: «недопустимо начинать эту политику ранее, чем начнётся и будет поддержана народом политика циркулярного разпространения информации методологического и концептуального характера». Право на свободу слова и выражения своего мнения, включающее в себя обсуждение идеологий, возможность их критики, закреплено в ст. 29 Конституции РФ. Авторы критикуют идеологию, называемую «сионо-интернацизм», и её проводников — «сионо-масонство», которые могут быть представителями любой национальности. Фраза «Ограничения не должны следовать далее…» является смысловой единицей, указывающей на предельно допустимые ограничения (при обязательном условии в виде всеобщей общественной поддержки) за рамки которых недопустимо выходить вообще никогда и ни при каких условиях. Указание предельно допустимых границ процесса совершенно не является «побуждением к его реализации». Таким образом, «побуждение к действиям» следует не из текста книги, а из недобросовестных произвольных комментариев авторов экспертизы, основанных на подтасовках текста принятых судом в качестве оснований для своего решения.

Политика же так называемой «позитивной дискриминации» ради смягчения «систематической дискриминации», является общемировой практикой и предметом научных изысканий допустимых границ и форм её применения, но никак не поводом для приписывания исследователям этого вопроса экстремистских побуждений, поскольку её доминанта — это не ущемление чьих-либо прав, а напротив, ликвидация диспропорций, восстанавливающая права иных социальных групп. Позитивная дискриминация применялась в СССР и применяется в России, например, практикой установления национальных квот на приём в ведущие ВУЗы страны, созданием государственных бюджетных национальных школ, применяется в США, Индии, Китае, Японии, Малайзии. Международный правовой документ ООН «Международная конвенция о ликвидации всех форм расовой дискриминации», ратифицированный Россией, устанавливает (статья 2.2), что в случае необходимости Государства-участники обязаны принимать меры позитивной дискриминации с целью устранения систематической дискриминации.

Далее в подтверждение своих выводов эксперты приводят цитату:

«− немедленное отстранение от работ в отраслях общественного объединения труда, системы народного образования, здравоохранения, средств массовой информации и зрелищных искусств, непосредственных приложений науки и техники к разработке продукции в целом общегосударственного, общеотраслевого назначения, военной техники, систем стандартов, коммуникаций и т.п.) лиц еврейского, смешанного происхождения и находящихся с ними в родственных связях в случае невозвращения в СССР из поездок за границу их родственников, происходящих от общих дедов и бабок;

− изъятие из компетенции таких лиц вопросов кадровой политики;

− поддержание численности таких лиц в штате предприятий общегосударственной значимости (средствах массовой информации прежде всего) в пределах их доли в общем составе населения страны, а на прочих предприятиях (объединениях малых предприятий сходного профиля) в пределах численности населения в регионах. (Текст 1 с. 88–89, Текст 2 с. 88–89).»

Как явствует из данной цитаты, она относится к иным реалиям — ко временам существования государства СССР. Абсурдным является утверждение экспертов о том, что в указанном фрагменте содержится «побуждение к действиям» современного читателя, то есть, мотивация читателя, направленная в будущее, в отношении, как явствует из цитаты, лиц «в случае невозвращения в СССР из поездок за границу», так как ввиду отсутствия СССР, «вернуться» или «не вернуться» туда не сможет никто, вследствие чего такое «побуждение» не может быть реализовано в принципе, по причинам куда более веским, нежели лишённое логики мнение экспертов и поддержавшего их суда. Возможные же расширительные толкования написанного являются личными фантазиями толкователей, не подтверждаемые фактами.

В СССР была своя, иная чем в нынешней РФ политика и практика по отношению к возможности зарубежных поездок граждан и своя, крайне жёсткая карательная политика по отношению к «невозвращенцам» и их родственникам, приравнивавшая такое деяние к тяжкому преступлению — измене Родине. Поскольку данный абзац входит в блок, начинающийся словами «Ограничения не должны следовать далее…», и вводящий иные условия возможности применения (в виде всеобщей народной поддержки), то по отношению к действовавшей тогда политике СССР предложения ограничивающие возможности занятия ключевых постов для родственников «невозвращенцев» — причём не как рекомендация к реализации, а как максимально допустимая при определённых условиях временная мера, следует рассматривать как попытку ввести ограничения применявшихся тогда карательных санкций.

Неправомерно оценивать предложения, сделанные в отношении политики несуществующей ныне страны с её законами и правоприменительной практикой в произвольном перенесении на действительность ныне существующего государства с иными законами и политикой. В современной России поездки за рубеж и проживание там сколь угодно долго стали обыденной практикой. Такой метод оценки является некорректным по сути — тысячи прогрессивных, гуманных, решавших насущные задачи своего времени законов и указов, практически все религиозные книги, включая Тору, Библию, Коран, будучи «выдернутыми» из своей исторической эпохи и механистично-бездумно приложенными к современности, для применителей такого «метода» станут «экстремизмом».

Ради возможности обоснования необъективных выводов эксперты очевидно злонамеренно исключили из рассмотрения следующие значимые смысловые фрагменты, рассматриваемого ими текстового блока:

«Существующие диспропорции не должны устраняться силовым давлением администрации, что явилось бы несправедливостью по отношению к большинству добросовестно работающих и вызвало бы рост социальной напряжённости; эти диспропорции должны устраниться сами в естественном процессе смены поколений активно участвующих в общественном объединении труда.

Но все мероприятия такого рода, ЕСЛИ В НИХ БУДЕТ СОХРАНЯТЬСЯ НЕОБХОДИМОСТЬ, должны осуществляться не раньше, чем будет очевидна поддержка в народе (а не в «элитарной» интеллигенции)» — выделено заглавными буквами авторами оригинального текста.

Как видно из приведённых цитат, авторы текста особо указывают на недопустимость силовых вариантов устранения диспропорций, указывая на то, что они должны устраняться сами, обуславливают все возможные действия исключительно поддержкой народа — а это есть основной принцип демократического государства — ст. 1.1, 3.1, 3.2 Конституции РФ, что безусловно отметает любые обвинения в экстремизме.

6.5) В Решении суда приводится следующая цитата из заключения экспертов:

«2. В Тексте 1 (Мёртвая вода. От «социологии» к жизнеречению. Часть 1. Историко-философский очерк. Концепция Общественной Безопасности. Китеж. Державный град России. 2004. — 458 с.) и Тексте 2 (Мёртвая вода. От «социологии» к жизнеречению. Часть 2. Вписание. Концепция Общественной Безопасности. Китеж. Державный град России. 2004. — 458 с.) содержится совокупность психологических и лингвистических признаков возбуждения розни (вражды, ненависти) по отношению к евреям, иудеям как к группе лиц, выделяемых по совокупности национального и религиозного признаков. Это выражено в высказываниях, представляющих евреев и иудеев как опасных, преследующих вредоносные цели, враждебных по отношению к человечеству и русским, в частности, а также в побуждениях к дискриминационным действиям».

Этот вывод экспертов суд приводит, не подтвердив его ни одной цитатой из книги. Нарушив норму, установленную п. 4 ст. 67 ГПК суд не привёл результаты оценки доказательства, мотивы и основания для его принятия. Мнение суда не основанное на фактах, является огульным обвинением и юридически ничтожно.

6.6) При таких обстоятельствах суд обязан был усомниться в объективности проведённой экспертизы и принять меры для разрешения возникших сомнений в соответствии с законом, однако проигнорировал свои обязанности, не применив закон, подлежащий применению.

В соответствии с п. п. 1.1. и 1.2. ст. 330 ГПК основаниями для отмены или изменения решения являются:

«1) неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела;

2) недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела».

Решение суда первой инстанции основано на «Заключении экспертов» № 355 э/2 от 12.09.2013 г. сделанном по подложному печатному материалу, не являющемуся настоящей книгой «Концепция общественной безопасности «Мёртвая вода» От «социологии» к жизнеречению» ISBN 5-94901-016-7, очевидные признаки подделки эксперты не могли не заметить, но сокрыли это решающее обстоятельство от суда. Указанное заключение экспертов является неправомерным, поскольку основано на недопустимом доказательстве (ст. 60 ГПК), содержит ложные сведения, является противоречивым, не исследовано судом должным образом.

На основании изложенного установленные судом обстоятельства следует признать недоказанными, применение и толкование соответствующих норм закона судом первой инстанции необоснованным. Руководствуясь законом, решение по делу следовало отменить, производство по делу — прекратить. Суд апелляционной инстанции был надлежащим образом уведомлён об этих обстоятельствах заявлениями заинтересованных лиц, приобщённых к материалам дела, но проигнорировал ставшие ему известными сведения, в том числе о признаках уголовного преступления.

6.7) В работе «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» авторами обоснована теория наличия высшего социального управления, осуществляемого так называемым «Глобальным Предиктором», являющимся внегосударственной, наднациональной структурой. Эта управленческая функция осуществляется господствующими в обществе идеями, установленной алгоритмикой жизнедеятельности и людьми, запустившими механизм реализации концепции управления и способными руководить этим процессом. Высший уровень социальной власти — концептуальная власть, не передаётся по назначению, по посвящению, по праву рождения, а обретается по мере формирования адекватного реальности мировоззрения, миропонимания, и их реализации на основе объективных законов управления обществом. В управленческий контур Глобального Предиктора невозможно попасть только по факту своего рождения в той или иной местности, либо по факту штампа в паспорте о принадлежности к той или иной национальности.

Вопрос об участии людей в современном нам Глобальном Предикторе остаётся открытым — возможно, что запущенная много веков назад алгоритмика и идеология реализуется в современном обществе уже «на автопилоте», без участия в её перенастройке конкретных людей. Технология управления обществом названа авторами «толпо-«элитаризм», механизм, при котором малая часть любого общества, так называемая «элита», обладающая познаниями и навыками в области социального управления, взымает с другой части общества — «толпы», произвольно высокую плату за свои управленческие услуги.

Устойчивость толпо-«элитаризма» основывается на внедрённых в социум ложных идеях и жизненных ценностях, согласно которым толпарь, стремящийся увеличить уровень личного потребления и властвовать над другими толпарями, мечтает прорваться в «элитарии», а «элитарии» стремятся сохранить и усилить своё привелегированное положение, прорвавшись повыше в пирамиде подчинённости. По сути же, и те, и другие движимы одними и теми же ложными нравственными приоритетами, внедрёнными в их психику господствующей концепцией, породившей массу разнообразных идеологий, представляющих собою прикрытие толпо-«элитаризма». «Толпа» и «элита» представляют собою две части единого механизма, не ограниченного национальными, конфессиональными, территориальными рамками и не обладающего самостоятельной функцией различения и целеполагания — концептуальной властью.

Алгоритмика Глобального Предиктора разделяющая общество, вынуждает «элиту» выступать по отношению к толпе в роли пастухов, а толпаря, не имеющего возможности или не желающего выбиться в «элитарии» — в роли «домашнего скота», искренне уверенного в том, что хозяин-«элитарий» обязан содержать его, кормить, поить, развлекать по возможности, только по факту его, толпаря, существования, взамен чего он позволяет себя «стричь и доить», а периодически и резать. По сути же, и те, и другие являются рабами глобальной концепции управления, которая оторвала людей от нормального адекватного природного миропонимания, заблокировала для многих из них естественную связь с Богом — творцом и вседержителем, единым для всех, живущих на Земле, вне зависимости от расы, пола, национальности или территории проживания.

В разные моменты истории на разных территориях на роли пастухов-«элиты», обязанных «выпасать» доверенную им часть толпы, алгоритмика концептуальной власти Глобального Предиктора назначала группы людей, обособляемых от «толпы» по разным признакам, — классовому, имущественному, национальному, — но по сути, эта часть «элиты» всегда оставалась лишённым свободы воли инструментом реализации концептуальной власти, представляя из себя пусть привелегированных, но точно таких же рабов господствующей концепции, как и рабы явные — «толпари», «плебс», «чернь».

Авторы «Концепции общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» нигде никого не «побуждают» к действиям против людей, которых в обход их свободной воли используют в качестве инструмента реализации концепции управления, а напротив, утверждают, что возбуждение социальной, национальной розни в любых формах, есть способ поддержания функционирования толпо-«элитарной» системы.

В частности, «антисемитизм» прямо осуждается авторами как способ обмана, указующий толпе на ложного «врага». «Враг» человека и общества — это не конкретные личности или социальные, национальные группы, а сатанинская концепция управления, реализованная в алгоритмике Глобального Предиктора и порождаемых ею идеологиях, с которыми и полемизируют авторы, предполагая зарождение современной версии концепции управления обществом в древнеегипетском жречестве.

Выход из глобального системного кризиса в обществе — не в революциях, войнах или погромах тех или иных групп, на место которых в текущей алгоритмике немедленно и неизбежно придут иные группы, а в изменении концепции управления обществом путём обретения народом концептуальной властности, то есть, повышения личного уровня понимания каждого человека, обретения людьми Человечного типа строя психики, основанного на Богоначальном мозаичном мировоззрении, или, говоря иными словами — жизни людей под диктатом своей личной совести.

Именно этому и посвящён текст работы «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению».

Исходя из изложенных в пунктах 6.1–6.7 фактов очевидно, что эксперты ГУП «ЦИАТ» в силу преступно халатного отношения к своим обязанностям, вероятно исполняя преступный заказ на выдачу заведомо ложного, «экстремистского» заключения, данную работу не читали, а сделали «выборку» по слову «еврей» и прочли по абзацу до и после данного слова, а затем преднамеренно исключили из рассмотрения те фрагменты, которые очевидно отметают все возможные обвинения рассматриваемой работы в «экстремизме», поскольку это не соответствовало тем выводам, которые были заказаны данным экспертам. Такая методика исследования целостного материала на стыке многих наук, является профанацией и не даёт возможности сделать вывод обо всей работе, адекватный действительности. Не прочитав материал, который поступил к ним на исследование (притом, что в поддельном экземпляре книги, имеющемся в материалах дела, возможно содержатся какие-то фрагменты подлинной книги, но заведомо отсутствует как минимум ПОЛОВИНА подлинного текста взаимосвязанного целостного труда), эти эксперты, разумеется, не могли понять общую гуманистическую направленность исследуемой работы.

6.8) Несколько цитат из печатного материала Внутренний Предиктор СССР, Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От «социологии» к жизнеречению. Часть I. Историко-философский очерк. Часть II. Вписание., 928 стр., однозначно определяющих данную работу как антиэкстремистское, гуманистическое исследование:

Стр. 548: «Только циркулярное разпространение этой информации позволяет вытеснить «еврейский вопрос» из сферы буйства страстей и рек крови в сферу осознанных целесообразных отношений людей разного исторического произхождения. Тем евреям, кто свободен от сионо-интернацизма, это даст возможность наконец обрести Родину, которая защищает их, которую защитят и они; те же — и не только евреи по произхождению, — кто не сможет освободиться от сионо-интернацизма или ответного ему жидовосхищения, будет действовать в существенно затруднённых условиях.

Разпространение этой информации в СССР позволит резко сократить численность кадровой базы глобальной сионо-масонской нацистской мафии без какого-либо геноцида и массовых репрессий и отсечь основную часть ныне действующей системной периферии мафии от её межрегионального руководства».

Стр. 549: «Пока же сионо-интернацизм опасен именно потому, что по существу своему неведом подавляющему большинству евреев и гоев на уровне их сознания».

Стр. 555: «Если сионо-интернацизм (или антинационализм в других формах) в их деятельности никак не проявлялся и не проявляется, то всё это ни один ответственный за судьбы общества человек никогда не поставит в вину другому ни всерьёз, ни в шутку; но если в деятельности человека проявляется высокая статистическая предопределённость ошибочных решений, то эти формальные, несодержательные признаки позволят быстрее выявить източники и каналы чуждого интересам народов страны концептуального влияния, если такое имеет место».

Стр. 472: «Но неконструктивность анти-«семитизма» неоднократно являлась в истории и непосредственно, хотя сам анти-«семитизм» — всего лишь форма проявления неконструктивности библейской концепции в целом».

Стр. 910: «Опыт Германии 1933–1945 гг. ещё раз подтвердил неконструктивность для общества в его историческом развитии политики анти-«семитизма». То есть не переводятся слепцы, которые не видят, что за тысячу лет анти-«семитизм» неоднократно продемонстрировал свою несостоятельность непосредственно. Он не является защитой от агрессии сионо-интернацизма, а лишь даёт возможность легко менять формы и орудия геноцида как в отношении народов, так и в отношении еврейства.

Проистекает же анти-«семитизм» из интеллектуального паразитизма толп гоев и иудеев в концептуальной деятельности».

Стр. 911: «Но участь еврейства, его доля ничуть не легче и не слаще, чем участь и доля народов».

Стр. 913: «В сложных социальных постановках, таких, как забастовки, межнациональная рознь, анти-«семитизм», революции, гражданские войны и т.п. всё то же явление — АВТОСИНХРОНИЗАЦИЯ ПОВЕДЕНИЯ БЕЗДУМНОЙ ТОЛПЫ».

«Занявшись погромом или видя погром, анти-«семит» удовлетворённо произносит: «Так им, жидам, и надо» и остаётся в стороне, вынуждая СВОИМИ действиями или бездействиями следующие поколения евреев резать и стричь в соответствии с возложенным на них творцами Библии и Талмуда ДОЛГОМ. Так это колесо — Пятикнижие «Моисеево», Тора — и крутится из века в век; и вырваться из него могут только ОБЕ ТОЛПЫ ВМЕСТЕ, а не кто-то один; евреи за счёт народов или народы за счёт евреев. И еврейство будет исполнять возложенный на него древнеегипетскими иерархами долг, поскольку в толпе оно не может найти защиты от репрессий надиудейского знахарства за уклонение от исполнения своего долга в отношении толпы. Сам же народ в своей массе не несёт «элитарного» люмпен-сознания и потому не склонен к анти-«семитизму», но может быть вовлечён в анти-«семитизм» интеллектуально паразитирующей «элиты». Народ довольно трудно убедить в том, что он должен «бить жидов» сознательно, как своих врагов, хотя толпу можно вовлечь в любую общественную или государственную кампанию, в том числе и анти-«семитскую». Но все кампании, не имеющие мировоззренческой основы в народе, всегда терпели крах. Поэтому выход из «еврейского» вопроса один — размывание глобальной толпо-«элитарной» структуры общества и формирование единой концепции развития человечества, отрицающего толпо-«элитаризм» во всех его проявлениях, включая библейско-талмудическое, разными сторонами обращённое к народам и иудеям. И пройти этот путь можно только по лезвию бритвы, с обеих сторон которого — сионо-интернацизм: с одной стороны жидовосхищённый антинародный; с другой стороны антинародный анти-«семитизм». В основе и того, и другого лежит ПЕРВИЧНЫЙ ЭЛИТАРИЗМ надиудейского осатаневшего ЖРЕЧЕСТВА древнего Египта».

Стр. 467: «Все люди без изключения в Предопределении бытия — в его Русском понимании — не рабы даже Богу, они — по Предопределению — Его свободные добровольные помощники и сотрудники».

Можно спорить с авторами, сомневаться в их трактовках идеологий или исторических фактов, но для любого человека, взявшего на себя труд прочесть эту работу полностью, а не ограничиться цитатами «надёрганными» из контекста, обвинения авторов в «побуждении к действиям против евреев», в «антисемитизме», выглядят очень глупо, поскольку авторы осуждают антисемитизм, относя его к одной из форм социального идиотизма, утверждают, что все люди без исключения по предопределению — «помощники и сотрудники» Бога.

Единственная социальная группа, против которой направлена полемика исследуемого материала — это древнеегипетское жречество, разработавшее и запустившее, по мнению авторов, современную глобальную концепцию социального управления.

Иск Лефортовского межрайонного прокурора г. Москвы Цыбуленко В.З. в защиту прав и интересов осатаневшего древнеегипетского жречества иерархии Амона, удовлетворённый федеральным судьёй Лефортовского суда г. Москвы Федюниной С.В., утверждённый судебной коллегией Мосгорсуда в составе федеральных судей Шубиной И.И., Морозовой Д.Х., Баталовой И.С., возможно следовало бы признать обоснованным.

6.9) Поскольку огромный мировоззренческий научный и религиозный труд предлагающий человечеству целостную гуманистическую концепцию жизни в ладу с космосом, биосферой и друг с другом, утверждающую равенство перед единым для всех, живущих на Земле людей Богом, вне зависимости от расы, национальности, места рождения или социального статуса, эксперты ГУП «ЦИАТ» «оценили» по выдернутой из контекста, намеренно исковерканной цитате, использовав для экспертизы информацию с 2 (!) страничек, приведём здесь выводы иной судебной экспертизы по тексту Концепции Общественной Безопасности экспертов ГОУ ВПО Кемеровского государственного университета, проводившуюся 19.10.2009 г. по определению Усть-Коксинского районного суда (копия приобщена заинтересованными лицами к материалам дела).

Специалисты КемГУ в отличие от специалистов ГУП «ЦИАТ» не поленились прочитать исследуемые тексты и провести действительно комплексную экспертизу, оценив частные моменты в контексте общей направленности, а не «облегчив себе работу» чтением и «оценкой» двух страничек из 900 исследуемых. Наряду с текстом специалистами была исследована видеолекция по основам КОБ генерала Петрова К.П. Общий вывод экспертов (листы 16, 17 и 21 Заключения судебно-экспертной комиссии):

«Как видно из процитированного фрагмента, в рамках Концепции общественной безопасности» нет положения об изначальной вредоносности и опасности евреев как нации. Данная нация оценивается в лекции Петрова как «жертва коварной мафии». Более того, в процитированном фрагменте видно, что лектор открыто критикует радикальный антисемитизм Макашова, Баркашова, указывая, что возлагать вину на евреев — означает вводить граждан в заблуждение. Истинная опасность исходит, как следует из текста лекции от мировой «закулисы», мафии, берущей своё начало от египетского жреческого сословия.

Таким образом, если рассматривать материалы (тексты и видео), содержащиеся на дисках «НАРКО» и «Петров», в комплексе, как цикл произведений, развивающих единую «Концепцию общественной безопасности», можно утверждать, что имеющиеся в текстах негативные оценки представителей еврейской нации не формируют отрицательный образ нации в целом. Формирование отрицательного образа еврейской нации не является задачей ни одного из текстов. Основная коммуникативная направленность произведений, содержащихся на дисках, состоит в общей критике ростовщичества как ведущего принципа экономики, а также толпо-элитарного устройства мира».

Вывод экспертизы: «На дисках с надписью «Нарко» и «Петров» материалов, направленных на возбуждение ненависти и вражды в адрес каких-либо социальных, национальных, конфессиональных или языковых групп, не содержится.

Призывов и побуждений к действиям, направленным против каких-либо социальных, национальных, конфессиональных или языковых групп, не содержится».

Этот вывод экспертов Кемеровского университета является соответствующим реальности вне зависимости от того, что Лефортовский суд не пожелал истребовать материалы дела из Усть-Коксы для того, чтобы убедиться в том, что текст печатного издания «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» уже проходил судебную экспертизу на предмет обнаружения в нём экстремизма. Там же была проведена судебная экспертиза ПОЛНОЙ БАЗЫ РАБОТ авторского коллектива ВП СССР по состоянию на 2009 г. на дисках «НАРКО» и «Петров», выводы которой процитированы выше, после которой прокурор Усть-Коксы отозвал своё заявление ввиду установленного отсутствия признаков экстремизма. Дело же по печатному материалу «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению», если бы Лефортовские прокурор и судья руководствовались буквой закона, подлежало прекращению производства немедленно после выяснения этого обстоятельства.

6.10) Прокуратурой подано заявление относительно печатного материала, содержащего в обоих предоставленных суду томах 457 страниц в каждом. Судом же вынесено Решение относительно иного печатного материала, содержащего в первом томе (Часть 1) 457 страниц, а во втором томе (Часть 2) 458 страниц.

В связи с этим обстоятельством Решение суда подлежит отмене, поскольку вынесено вне рамок исковых требований, относительно материала сомнительного происхождения, не исследованного в судебном заседании.

7. Судом апелляционной инстанции неправильно истолкован закон, в результате чего был вынесен неправомерный отказ в приобщении к делу доказательств, имеющих значение для установления существенных обстоятельств дела.

Статьёй 327.1 ГПК установлено, что суд апелляционной инстанции оценивает имеющиеся в деле, а также дополнительно представленные доказательства. Дополнительные доказательства принимаются судом апелляционной инстанции, если лицо, участвующее в деле, обосновало невозможность их представления в суд первой инстанции по причинам, не зависящим от него, и суд признает эти причины уважительными.

Все заявители о вхождении в процесс в качестве заинтересованных лиц были необоснованно лишены судом первой инстанции возможности участия в процессе и реализации процессуальных прав лица, участвующего в деле, в связи с незаконным рассмотрением судом первой инстанции Заявлений о вхождении в процесс без уведомления о времени и месте судебного заседания самих Заявителей, в связи с доказанными фактами преднамеренного обмана граждан сотрудниками суда при информировании по движению дела, о времени и датах судебных заседаний, отказом в праве на ознакомление с материалами дела, в связи с многочисленными фактами воспрепятствования судом первой инстанции попыткам реализации гражданами своих прав на доступ к правосудию. Таким образом заявители не имели полноценной возможности реализации своего права на представление доказательств в суд первой инстанции по причинам, инспирированным этим судом.

Кроме того, одно из дополнительных доказательств по делу, подтверждающих сомнительность экспертного заключения, которым суд обосновал своё решение, а именно — лингвистическое исследование текста книги судебными экспертами «Межрегионального бюро судебных экспертиз имени Сикорского», подтверждающее отсутствие экстремизма в исследуемом материале, было сделано после вынесения решения и поэтому физически не могло быть представлено в суд первой инстанции. Провести такое исследование ранее не представлялось возможным в связи с отказами во вхождении в процесс, отказами в праве на ознакомление с судебной экспертизой и делом вообще. Указанное заключение специалистов не устанавливает новых обстоятельств дела, а подтверждает обстоятельства, на которые указывали заинтересованные лица, которые были необоснованно проигнорированы судом первой инстанции.

Указанные обстоятельства были доведены до сведения суда апелляционной инстанции, однако вопрос об уважительности причин непредоставления суду первой инстанции тех доказательств по делу, о приобщении которых в заседании апелляционной инстанции ходатайствовали заявители не рассматривался, суд отказал в приобщении указанных дополнительных доказательств, вопреки закону никак не аргументировав свою позицию.

8. Судом апелляционной инстанции проигнорировано сделанное ему заявление о признаках уголовного преступления в виде заведомо ложного заключения экспертов.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции 18.06.2014 г. было сделано заявление об обнаружении в материалах дела признаков состава преступления, подкреплённое письменными объяснениями, приобщёнными к делу. Заявители ходатайствовали, в частности о следующем:

1. Принять соответствующие законные меры по факту обнаружения признаков состава преступления, предусмотренного ст. 307 УК РФ «Заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод» и вынести соответствующее частное определение в соответствии с п. 3 ст. 226 ГПК, отложить рассмотрение дела до окончания проведения проверки по признакам наличия состава преступления при проведении экспертизы и заключении специалиста.

2. На основании п. п. 1.1. и 1.2. ст. 330 ГПК отменить решение Лефортовского районного суда г. Москвы по делу № 2-2802/2013 от 20.11.2013 г. о признании книги «Концепция общественной безопасности «Мёртвая вода». От социологии к жизнеречению» экстремистским материалом, как необоснованное в связи с неправильным определением обстоятельств, имеющих значение для дела и недоказанностью установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела.

Судом указанные заявления проигнорированы под предлогом отказа Заявителям в признании их заинтересованными лицами. Однако отказ гражданам в признании заинтересованными лицами не является законным обоснованием бездействия суда по сокрытию признаков возможного уголовного преступления, сведения о чём были доведены до суда.

9. Судом апелляционной инстанции 18.06.2014 г. вынесено Определение об отказе в признании Заявителей заинтересованными лицами с существенным нарушением норм материального и процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Суд не изучил должным образом материалы дела, ограничившись поиском формальных поводов для отказа заявителям о вхождении в процесс для того, чтобы не переходить к рассмотрению дела по существу, поскольку в таком случае неизбежно была бы выявлена вопиющая беззаконность принятого по делу решения, в частности, осуждение книги «Концепция Общественной Безопасности «Мёртвая вода» От социологии к жизнеречению» на основании экспертизы, проведённой по иной, подложной книге, содержащейся в материалах дела. Для того, чтобы не переходить к рассмотрению полностью сфальсифицированного дела по существу, суд апелляционной инстанции исключил из своего рассмотрения основную часть доводов заявителей о вхождении в процесс, извратил смысл иных доводов и предпринял меры для незаконного ограничения лиц, участвующих в деле в праве на доказывание обстоятельств, на которые они ссылаются.

Так, в материалах дела имеется Постановление о возбуждении 6.09.2013 года уголовного дела № 4607829 в отношении гражданина Ш., в котором представленная на DVD-диске книга в файле с названием «От „социологии“ к жизнеречению» вменяется Ш. предметом преступления. Ш. привлечён по данному уголовному делу в качестве подозреваемого. Ш. имеет самостоятельный процессуальный интерес по книге «Концепция общественной безопасности «Мёртвая вода». От «социологии» к жизнеречению» как привлекаемый к уголовному преследованию, что безусловно затрагивает его гражданские права. Тем не менее, Ш. было отказано в признании его заинтересованным лицом по данному делу о признании книги «Концепция общественной безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» экстремистским материалом, на том основании, что судья Федюнина С.В. не посчитала необходимым взглянуть на обложку книги, которую она осудила, для того, чтобы убедиться в том, что «От „социологии“ к жизнеречению» и «Мёртвая вода» — это два сокращённых названия одного и того же материала.

В помощь «ленивой судье» Федюниной С.В., не пожелавшей исследовать предоставленные материалы должным образом, заинтересованным лицом было самостоятельно проведено в экспертном учреждении сравнительное лингвистическое исследование данных текстов. Заявить в суде первой инстанции ходатайство о проведении такой сравнительной экспертизы у Ш. возможности не было, т. к. к участию в судебном заседании на котором рассматривалось его ходатайство — его умышленно не допустили, не уведомив, как и прочих заинтересованных лиц о месте и времени проведения судебного заседания.

Ходатайство в суде апелляционной инстанции представителя Ш. о приобщении к делу сделанного сравнительного лингвистического исследования, подтверждающего тождественность текстов, а значит неоспоримую заинтересованность Ш. в рассматриваемом деле, было отклонено судом апелляционной инстанции с аргументацией о том, что, по мнению суда, Ш. «должен был представить данное доказательство суду первой инстанции» (см. протокольное Определение от 20.05.2014 г.) — при том, что из материалов дела суду апелляционной инстанции известно, что процесс в суде первой инстанции проходил в тайне от заявителей, возможности приобщить к делу какие-либо доказательства на судебном заседании, лично поддержать свои доводы, у заявителей не было. Кроме того, указанное сравнительное исследование было сделано ПОСЛЕ незаконного неаргументированного отказа судом первой инстанции во вхождении в процесс заинтересованному лицу и принятия решения по делу, и указание суда апелляционной инстанции на то, что документы этого исследования следовало подавать суду первой инстанции, является абсурдным в связи с отсутствием у заинтересованного лица машины времени.

Таким образом, суд апелляционной инстанции провернул следующий юридический кульбит:

− сначала со ссылкой на неприменимую в данном случае норму закона отказал в приобщении к делу значимого документа: сравнительной лингвистической экспертизы, установившей идентичность текстов (являющегося даже не новым доказательством, а иным документом, подтверждающим относимость и достоверность представленного суду первой инстанции доказательства, поскольку сам суд не исполнил обязанности по его исследованию должным образом);

− а затем отказал заявителю Ш. в признании его заинтересованным лицом на том основании, что идентичность текстов, якобы, не установлена!

чем незаконно ограничил заявителя Ш. в его конституционном праве на доступ к правосудию, в праве на судебную защиту, в праве на справедливый и беспристрастный суд.

В отношении прочих заинтересованных лиц суд апелляционной инстанции проигнорировал основную часть аргументации их заинтересованности, упомянув в определении об отказе только те аргументы заявителей, на которые суду было что возразить, пусть и номинально. Так, при отказе одному из заявителей, представившему 7 развёрнутых аргументов своей заинтересованности, апелляционная инстанция обосновала свой отказ придиркой к одному частному факту, а именно: указанию в договоре купли-продажи книг на то, что оплата за купленные заявителем книги осуществляется по мере их реализации, и поэтому, якобы, Заявитель не несёт материальных потерь в случае признания книг «экстремистскими». Остальные аргументы суд предпочёл просто «не заметить». Но даже и в этой придирке суд не прав, поскольку:

− суд проигнорировал п. 5.2. Договора на который он ссылается, согласно которому окончательная оплата была произведена в срок до 21.01.2014 г., что не противоречит частичной оплате за книги по мере их реализации;

−гражданско-правовые или хозяйственные отношения между сторонами по договору не являются предметом рассмотрения суда в данном процессе. Заявитель мог бы получить эти книги в дар, найти на улице или изготовить самостоятельно — это никаким образом не касается данного процесса. В рамках процесса о признании печатного материала экстремистским существенно то, что Заявитель доказал наличие у него значительного количества книг, и суд счёл этот факт установленным. Заявитель указал на своё намерение распространять эти книги — за деньги или безвозмездно, решение этого вопроса вне компетенции суда, а является исключительным правом собственника. Решением по делу права Заявителя на свободное распоряжение находящимися в его собственности книгами ограничены, а значит он, несомненно, является заинтересованным лицом в процессе, ВНЕ ЗАВИСИМОСТИ ОТ ТОГО, СКОЛЬКО ОН ПРИ ЭТОМ ТЕРЯЕТ ДЕНЕГ и теряет ли их вообще.

10. Судом апелляционной инстанции 18.06.2014 г. проигнорировано существенно значимое обстоятельство, подтверждающее заинтересованность гражданина — наличие вступившего в законную силу решения Кунцевского районного суда г. Москвы об обязании его исполнить договор купли-продажи, передав покупателю в том числе книги «Мёртвая вода». В результате вступления в законную силу решения Лефортовского суда создана правовая коллизия, которую теперь вынужден разрешать гражданин, которому суд отказал в признании его заинтересованным лицом.

Заинтересованным лицом до сведения суда апелляционной инстанции с приложением подтверждающих документов было доведено, что вступившим в законную силу решением Кунцевского районного суда г. Москвы на него наложена обязанность по исполнению договора купли-продажи и передаче гражданину ***** среди прочих, книг «Концепция Общественной Безопасности Мёртвая вода. От социологии к жизнеречению» в количестве 100 штук.

Судом данное обстоятельство было проигнорировано, надлежащего исследования указанных обстоятельств не проведено, чем существенно нарушены права Заявителя. Незаконные действия (бездействие) суда апелляционной инстанции привело к созданию правовой коллизии в отношении гражданина: имеется вступившее в законную силу решение Кунцевского суда, обязывающее его передать книги в значительном количестве. С другой стороны, вступившее в законную силу решение Лефортовского районного суда о признании указанной книги экстремистским материалом запрещает это делать, поскольку распространение экстремистских материалов запрещено по закону.

Заявитель в данной ситуации вынужден предпринимать действия, затрачивать своё время, усилия, средства на разрешение указанной правовой коллизии. Указанные обстоятельства подтверждают тот факт, что гражданин безусловно являлся заинтересованным лицом в процессе, в котором вынесено обжалуемое Решение, а также должен был быть признан заинтересованным лицом судом апелляционной инстанции, однако его аргументация была проигнорирована и не нашла отражения в Определении об отказе в признании заинтересованными лицами.

11. Из взаимосвязанных положений норм закона следует обязанность суда исследовать надлежащим образом сведения о фактах содержащиеся в заявлениях граждан, вне зависимости от результата разрешения вопроса о признании их заинтересованными лицами.

Дело о признании материала экстремистским предполагает возможные ограничения в связи со вступлением в законную силу решения суда, прав и свобод заранее неопределённого круга лиц, чьи охраняемые законом интересы, могут быть нарушены, либо на них будут наложены обязанности, на основании: ч. 1 ст. 7, ст. 13, ст. 17, ст. 18, ч. 1 ст. 19, ст. 29, ч. 3 ст. 35, ст. 45–47 Конституции РФ и ч. 1, 1.1, 4, 5, 8, 9 ст. 8, ст. 11, 12 Гражданского Кодекса РФ и других норм закона во взаимосвязи с положениями ст. 13 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» и другими нормами закона запрещающими деятельность, включая производство и распространение материалов, признанных экстремистскими. Прокурор, выступая в процессе Заявителем, действовал в интересах неопределённого круга лиц, по своему статусу, на основании ч. 2 ст. 45 ГПК являлся одной из сторон процесса: «прокурор, подавший заявление, пользуется всеми процессуальными правами и несёт все процессуальные обязанности истца».

Лефортовским межрайонным прокурором заявление в суд подано «в интересах прав, свобод и законных интересов неопределённого круга лиц». В Апелляционном определении от 06.06.2013 г. судебная коллегия Мосгорсуда указывает:

«В заявлении (представлении) прокурора о признании информационного материала экстремистским ставится вопрос об установлении правового состояния информационного материала, которое в дальнейшем может иметь юридическое значение, в том числе не только для привлечения лиц к ответственности за распространение, производство или хранение соответствующего информационного материала, но и для изъятия, дальнейшего предотвращения распространения материала иными лицами».

Таким образом, суд апелляционной инстанции также признаёт, что рассматриваемое дело разрешает вопросы охраняемых законом публичных интересов, разрешает вопрос о правах и обязанностях заранее неопределённого круга лиц. При указанных обстоятельствах рассматриваемое дело проистекает из публичных правоотношений. Абзацем 7 ст. 245 ГПК установлено, что к указанной категории относятся «иные дела, возникающие из публичных правоотношений и отнесённые федеральным законом к ведению суда».

Ст. 34 ГПК установлено, что: «лицами, участвующими в деле» являются заявители и другие заинтересованные лица по делам особого производства и по делам, возникающим из публичных правоотношений. Лица, подавшие заявления о вхождении в процесс в качестве заинтересованных лиц, чьи заявления приняты в производство судом, имеют процессуальный статус лиц, участвующих в деле, «заявителей», их заявления и письменные объяснения приобщаются к материалам дела по общим правилам.

Согласно ч. 1 ст. 57 ГПК: доказательства представляются сторонами и другими лицами, участвующими в деле, а ч. 1 ст. 67, ч. 1 ст. 196, ч. 4 ст. 198 ГПК обязывают суд исследовать доказательства всесторонне, полно и объективно, отразить в решении доводы, по которым суд отвергает те или иные доказательства. Игнорирование доказательств не допускается.

Ч. 3 ст. 246 установлено, что «При рассмотрении и разрешении дел, возникающих из публичных правоотношений, суд не связан основаниями и доводами заявленных требований», ч. 2 ст. 249: «При рассмотрении и разрешении дел, возникающих из публичных правоотношений, суд может истребовать доказательства по своей инициативе в целях правильного разрешения дела».

Таким образом, из взаимосвязанных положений вышеуказанных норм закона следует обязанность суда исследовать надлежащим образом сведения о фактах, имеющих отношение к делу, проистекающему из публичных правоотношений (или по делам особого производства), содержащиеся в материалах дела, включая заявления и объяснения граждан, вне зависимости от вхождения заявителя в процесс, либо отказа в таком вхождении, поскольку заявитель в такого рода делах имеет процессуальный статус лица, участвующего в деле с момента приёма своего заявления судом и до разрешения вопроса о вхождении в процесс, а его заявление, приобщённое к делу, является одним из видов письменного доказательства в соответствии с ч. 1 ст. 71 ГПК (иные документы и материалы), если содержит в себе сведения о фактах, имеющих отношение к делу.

В интересах законности суды всех инстанций по данному делу были обязаны всесторонне и полно рассмотреть все ставшие им известными сведения по данному делу, при этом они были вправе выйти за пределы доводов заявления прокурора и жалоб граждан и организаций, обязаны были рассмотреть предоставленные сведения о фактах и дать им должную оценку в судебных постановлениях согласно норм взаимосвязанных положений статей п. 7 ст. 245, 34, ч. 1 ст. 57, ч. 1 ст. 67, ч. 1 ст. 196, ч. 4 ст. 198, 3 ст. 246, ч. 2 ст. 249 ГПК вне зависимости от признания заявителей лицами, чьи права и законные интересы нарушены судебными постановлениями, либо отказа в таком признании. Игнорирование судами доказательств по данному делу противоречит закону, постановления, принятые с нарушением норм материального и процессуального права, являются незаконными.

12. Решение по делу вынесено в противоречие политике Российского государства, отражающей его долгосрочные интересы, идёт вразрез с правовой позицией гаранта Конституции, основного непосредственно действующего закона РФ − Президента В.В.Путина.

Политика необоснованного запретительства, реализуемая, в том числе, частью сотрудников правоохранительных органов и судебно-следственной системы является чрезвычайно общественно вредной, поскольку препятствует циркуляции в обществе информации, проведению дискуссий, зарождению прогрессивных идей и устранению социальных пороков и недостатков, мешающих развитию общества, препятствует свободному развитию общественной и научной мысли, становлению полноценного устойчивого гражданского общества.

Трагические события на Украине показывают, что безответственная деятельность сотрудников правоохранительных и судебных органов, подменяющих служение обществу, справедливости и законности на служение корпоративным интересам и «понятиям» в ущерб общественному благу в целом, активно поддерживается врагами государственности, включая враждебные спецслужбы, поскольку позволяет накачивать общественное недовольство и поднимать градус социального возмущения для организации разного рода «революций» и беспорядков.

Международный пакт о гражданских и политических правах ООН (CCPR/C/ GC/34) предписывает государствам-участникам, включая Россию: «Законы, которые преследуют выражение мнения по отношению к историческим фактам, несовместимы с обязательствами, которые возлагает Конвенция на подписавшие её государства относительно уважения свободы слова и свободы выражения мнения. Конвенция не разрешает никакого общего запрета на выражение ошибочного мнения или неправильной интерпретации событий прошлого.» «Свобода мнений и свобода их выражения являются неотъемлемыми условиями всестороннего развития личности. Они имеют ключевое значение для любого общества.» «Пункт 2 защищает все формы выражения и способы распространения мнений.»

Хронология засуживания Концепции Общественной Безопасности «Мёртвая вода» даёт основания для предположений о неслучайном характере организованного ритуала «экстремизации» КОБ, явившим собою демонстрацию возможностей либерального сектора по саботажу курса руководства страны:

19 ноября 2013 г. В.В.Путиным подписана «Концепция общественной безопасности в Российской федерации»: www.kremlin.ru/acts/19653.

20 ноября информация об этом публикуется на сайте Президента.

20 же ноября (если быть точными − через 3 часа 10 минут) Лефортовский суд в «пожарном» порядке принимает решение о признании Концепции общественной безопасности «Мёртвая вода» «экстремистским материалом», притом что:

− до того момента дело «неспешно висело» в суде около полугода;

− звонившим накануне в канцелярию суда гражданам была дана информация о том, что «дело к слушанию не назначено, материалы находятся на экспертизе»;

− само заседание «проведено» втайне от всех лиц, участвующих в деле, помимо, возможно, только прокурора-заявителя, и подтверждением того, что такое заседание якобы вообще состоялось, является лишь подпись судьи Федюниной С.В. под протоколом судебного заседания.

Поскольку информация о назначении заседания на эту дату вопреки закону не была ни опубликована, ни доведена до лиц участвующих в деле (чьи заявления о вхождении в процесс „рассматривались“ в этом заседании) и которые не были извещены о дате заседания, более того, должностные лица сообщили о том, что материалы дела находятся на экспертизе, вполне логично сделать вывод о том, что накануне этого дня проводить заседание не предполагалось. Но после означенной выше публикации на сайте Президента в 13.20, как мы предполагаем, немедленно поступила «отмашка», после которой в течение трёх часов десяти минут были исполнены все «ритуальные» формальности и вынесено решение.

20.11.2013 13ч.20мин. − опубликована информация об утверждении Президентом Путиным Концепции общественной безопасности

[В оригинальном издании здесь расположена иллюстрация. Не воспроизводится до правовой проверки и решения владельца; см. запись в FIGURES.md.] <!-- figs:мертвая-вода-ред-2015-года--fb2-5256-img_23 -->

Через 3 ч.10 мин. судья Лефортовского суда Федюнина С.В. с грубыми процессуальными нарушениями выносит решение о признании Концепции общественной безопасности «Мёртвая вода» «экстремистским материалом». Случайность?..

[В оригинальном издании здесь расположена иллюстрация. Не воспроизводится до правовой проверки и решения владельца; см. запись в FIGURES.md.] <!-- figs:мертвая-вода-ред-2015-года--fb2-5259-img_24 -->

Грубые нарушения процессуального законодательства, притом, что суд в данном случае имел все возможности соблюсти внешние юридические приличия − пригласить, как установлено процессуальным законодательством, заявителей в заседание и отказать им во вхождении в процесс без наглого попрания закона, дают основания предположить, что кому-то очень нужно было «вынести это решение» именно 20 ноября, притом, что заранее эта дата заказчику была неизвестна, а само судебное решение исполняет помимо прочего роль «послания», демонстрирующего властные возможности заказчика.

«Ручная» судебная система, в нужный момент оперативно, хотя и грубо-топорно, увязала между собой понятия «Концепция общественной безопасности России» и «экстремизм». Ну где же заказчикам шоу набрать на все случаи жизни способных исполнителей? Работают с теми, кто есть.

«Если „случайность“ имеет политические последствия, то нужно внимательно присмотреться к такой случайности».

И.В.Сталин.

Даже если предположить, что такое «случайное стечение обстоятельств» не имело конкретного «автора», то реализованная в данном процессе матрица вполне однозначно явила противоборство на эгрегориальном уровне «либеральной» и государственнической тенденций развития страны. Наличие или отсутствие конкретного «автора» имеет в данном случае значение лишь «академическое», поскольку он, как реализатор целей глобальной антирусской матрицы управления не является субъектом воли и как управленец нам не интересен.

Мы полагаем, что послание, направленное посредством этой «случайности» нашло своего адресата и ответ на него был дан менее, чем через две недели (это обстоятельство скептики вольны записать в ту же череду «невзаимосвязанных событий»).

Выступая перед студентами юридического факультета МГУ 3 декабря 2013 г. Президент РФ сказал следующее:

«Но просто свернуть это, технологически и юридически всё запретить — абсолютно неправильно, это самый простой и вредный путь. Это всё равно что, знаете, запретить статью, книжку. Это невозможно. Если она, по вашему мнению, является плохой, вредной, нужно талантливо, грамотно, своевременно ответить, с тем чтобы потребители одной и другой информации могли сравнить и сказать: да, пожалуй, этот парень-то поумнее будет, а первое мнение совершенно никуда не годится — вредное, нужно выбросить его на свалку истории. Это я так, в общих чертах, но подход в целом должен быть такой. Это должны быть фундаментальные подходы, а не сиюминутное желание задушить, схватить и не пустить».[581]

С нашей точки зрения этим сообщением руководство России в лице Президента В.В.Путина обозначило ясное понимание того, что ограничение циркуляции общественно значимой информации работает на реализацию целей врагов России и русской цивилизации в целом, а потому политика огульного запретительства − это форма реализации стратегических замыслов по разрушению России как самобытного государства.

Поскольку данное послание, очевидно, не дошло до всех тех, кому оно было адресовано, 5 ноября 2014 года на встрече с молодыми учёными и преподавателями истории Президент РФ В.В.Путин высказал свою мысль ещё более определённо:

«Вы совершенно точно сказали, Олег, что запрещать ничего нельзя, вообще ничего нельзя запрещать, кроме вещей, которые носят чисто криминальный характер, и законодатели к этим явлениям так и относятся: как к криминалу. Что касается всяких других проявлений негативного характера, но не попадающих под раздел криминала, то с ними можно бороться только одним способом: противопоставить им более основательную и более ярко изложенную точку зрения»[582].

Каждый государственный служащий, включая всех прокуроров и судей, к сказанному Президентом РФ обязан относиться не как к пусто-порожней болтовне, а в свете ч. 2 ст. 80 Конституции, согласно которой Президент Российской Федерации является гарантом Конституции Российской Федерации, прав и свобод человека и гражданина, а также ст. 4 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», согласно которой Президент Российской Федерации определяет основные направления государственной политики в области противодействия экстремистской деятельности. А потому эти слова, хотя в силу известной инертности и противодействия «штурманов» юридической машины и не воплощены пока в достаточной мере в законодательные механизмы, должны восприниматься каждым служащим, получающим от государства Российского заработную плату, льготы и пенсии, как руководство к действию, определяющее правоприменение и направление развития русской государственности.

В случае же массового саботажа курса руководства страны на обеспечение информационной безопасности общества, неизбежны катастрофические последствия, не осознаваемые, к сожалению, многими представителями управленческого контура государственной машины. Последствия эти способны похоронить под собою не только самих неразумных (что было бы справедливой платой за позицию «моя хата с краю» в смысле сложения с себя персональной ответственности за претворение в жизнь антигосударственной политики), но и всё общество, включая детей, внуков, близких и друзей управленца, пребывающего в иллюзиях якобы «гарантированной личной безопасности» прилагаемых к хорошо смазываемым местам «винтика системы».

Произвол личного выбора и право на свободную волю дарованы свыше каждому человеку ЛИЧНО, что и устанавливает неотменяемую надюридическую персонально-родовую ответственность каждого за результаты собственной и коллективной деятельности и бездеятельности.

25.01.2014–09.05.2015

К произведению · Каталог