Экономика инновационного развития в условиях глобализации / 10.6. Справедливость в жизни общества как фактор развития

10.6. Справедливость в жизни общества как фактор развития

Экономика инновационного развития в условиях глобализации · ред. 2025 · раздел 15 из 19 · источник: автоматическая транскрипция.

Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно. Текст — автоматическая транскрипция источника.

Первичный текст. Экономика инновационного развития в условиях глобализации — редакция ред. 2025 г.. Источник: dotu.ru:c9a90c8251d8df1f.doc sha256 1ba5942f8be1d32c…; страница на dotu.ru. Автоматическая транскрипция DOC→Markdown; смысл и формулировки не правились. Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов; утверждения не верифицированы библиотекой.

10.6. Справедливость в жизни общества как фактор развития

Если научно-технический прогресс и природно-социально-хозяйственное развитие на его основе требуют того, чтобы активная часть общества была уверена в справедливости социальной организации, то вариантов достижения этого два:

• убедить как можно более широкие слои общества в том, что существующая социальная организация справедлива и потому безальтернативна, поскольку все прочие — хуже¹;

• привести социальную организацию к тому виду, чтобы те слои общества, в активной деятельности и поддержке со стороны которых заинтересована государственность, считали социальную организацию справедливой.

Оба варианта могут взаимно дополнять друг друга и исторически реально взаимно дополняют на протяжении всей истории, но при этом в отношении возможностей каждого из них есть объективные ограничения.

• Так вряд ли возможно убедить инженеров, учителей, врачей, научных работников, производственный и обслуживающий персонал (работников низового уровня всех отраслей реального сектора:

<!-- -->

• что это справедливо, когда доходы «светских львиц», плейбоев и профессиональных спортсменов, легализованных государственной властью «великих комбинаторов», ничего не создающих, превосходят доходы тружеников-созидателей, причём в ряде случаев превосходят многократно;

• что это справедливо, если годовой доход вице-премьера и его супруги немного меньше годового фонда оплаты труда физфака МГУ численностью в 1 250 человек;

• что это справедливо, когда годовой доход двух кураторов футбольной команды больше всего фонда зарплаты физфака МГУ;

• что это справедливо, если доходы продавца-консультанта торговой сети или уборщицы выше, чем доходы инженера-разработчика новой техники;

• что это справедливо, если покупательная способность текущих доходов и накоплений основной массы населения систематически пожирается на протяжении многих лет инфляцией, а на фоне этого меньшинство, чья номинальная платёжеспособность нарастает быстрее, чем растёт инфляция, бесится с жиру и мается поисками ответа на вопрос: Какие бы ещё чувственно-психологические удовольствия придумать и испробовать?

  Даже если такие факты и соответствующую статистику замалчивать, уклоняясь от их публичного обсуждения, как это имеет место в постсоветской России, то этому замалчиванию неизбежно сопутствует:

<!-- -->

• нарастание в обществе разного рода недовольства, способного породить экстремистские социальные группы и политические движения,

• деморализация тех или иных социальных групп,

• распространение деградационно-паразитических субкультур и нарастание деградационных процессов разного рода — как биологических, так и социокультурных.

  Вследствие названных причин задача «убедить в справедливости» не решается. А если развернуть пропагандистскую кампанию на тему, что именно это справедливо и безальтернативно, то можно вызвать взрыв недовольства и социальную катастрофу.

  Но даже если правящей «элите» где-либо удаётся возвести несправедливость в ранг справедливости, то вступают в действие объективные закономерности религиозно-ноосферного характера (нравственно-этические в их существе), которые приводят такое общество, как минимум — к катастрофе неправедной культуры, а как максимум — к его уходу в историческое небытие. Один из последних примеров такого рода в 1945 г. явил нацистский третий рейх и созданный им «Евросоюз-1».

<!-- -->

• С другой стороны осуществление справедливости требует:

<!-- -->

• знания объективных закономерностей всех шести групп, под властью которых живут все культурно своеобразные общества и человечество в целом;

• видения конкретики нарушений каждой из групп названных закономерностей в исторически сложившейся культуре;

• политики, направленной, на приведение культуры общества в соответствие этим закономерностям и при этом соответствующей культуре и психологии общества, в том смысле, что политика должна быть осуществимой в этом обществе, т.е. не должна вызывать такой реакции общества на неё, что её проведение станет невозможным.

«Справедливость» в смысле «отнять и поделить», которую предлагают в качестве альтернативы несправедливостям сословно-кастового строя и несправедливостям финансового либерализма, не соответствует этим требованиям. Реализация политики «отнять и поделить» неизбежно порождает много бедствий и несправедливости уже в процессе достижения этого «идеала»; а в случае его достижения — обрекает социально-экономическую систему на деградацию и новую волну несправедливости, вследствие того, что физиологические и психологические потребности людей имеют свойство возобновляться в соответствии с биоритмикой их организмов и биоритмикой биоценозов, частью которых являются группы населения, а потребности, связанные с пользованием объектами техносферы (произведениями материальной культуры), возобновляются вследствие физического износа, повреждений, утраты и «морального устаревания» этих объектов. Однако при этом идеал «отнять и поделить» не предлагает никаких рецептов в отношении того, как систематически производить необходимые людям блага, не нарушая справедливости в процессе их производства, и как потом справедливо распределять произведённое.

Соответственно этим обстоятельствам справедливость в обществе, зависимом от техносферы и хозяйственной деятельности, всегда связана не только с организацией распределения природных и производимых благ, но и с организацией труда в процессе производства. Последнее обстоятельство приводит к теме, которая была исключена из публичных политических дискуссий в СССР после 1953 г., не обсуждается в постсоветских государствах в публицистике, политическом и научном официозе, и обсуждение которой в либерально-буржуазной культуре хотя и допустимо, но обязательно должно протекать в виде, дающем ложное представление о проблеме. Это вопрос о сути эксплуатации человека человеком, о способах осуществления этой эксплуатации и их исторической изменчивости, о необходимости и возможностях искоренения эксплуатации человека человеком.

Понятно, что это обширная тема, которая не может быть освещена во всей её полноте и детальности в одном из разделов работы, посвящённой проблематике управления хозяйством общества. Но оставление её в умолчаниях также недопустимо, поскольку уверенность в справедливости социальной организации — мощнейший фактор мотивации к эффективному труду.

Тема эксплуатации человека человеком и её искоренения из жизни человечества была ключевой в марксизме, но не получила в нём адекватного освещения.²

В буржуазно-либеральной культуре эксплуатация человека человеком считается пропагандистской выдумкой марксистов, т.е. реально не существующей в жизни общества фикцией и соответственно социальную организацию, построенную на принципах либерализма, предлагается признать безальтернативно справедливой на всю обозримую историческую перспективу. Обосновываются такого рода утверждения тем, что:

• Всем членам общества гарантируется равенство перед законом.

• Одно из важнейших прав — право собственности. Соответственно собственность не может быть отчуждена, иначе как по закону, и если она не нажита преступным путём, то в случае её отчуждения прежнему собственнику должна быть выплачена достойная компенсация.

• Рабовладение — это подневольный труд. Рабы при этом являются бесправной собственностью рабовладельца, их пища и кров — не их право, а издержки рабовладельца на содержание его собственности, которые он должен оплачивать сам из своих доходов. Рабовладение запрещено конвенцией о правах человека, которую соблюдают все демократические государства.

• Предприниматель (инвестор) — не эксплуататор нанятого им якобы бесправного персонала, а сам труженик и работодатель, создающий рабочие места и дающий своим предпринимательским трудом средства к существованию наёмному персоналу — таким же свободным гражданам, как и он сам — и потому его деятельность — неоспоримое благо для общества в целом, включая и наёмный персонал предприятия, находящегося в частной собственности предпринимателя. И если бы не инициатива частного предпринимателя, то весь наёмный персонал его предприятия оказался бы без средств к существованию, и кроме того могла бы ухудшиться жизнь тех, кто является поставщиками и потребителями продукции этого предприятия.

• Работать по найму либо организовать собственный бизнес — свободный выбор каждого. Если собственных средств для организации своего бизнеса нет, то есть возможность взять кредит, а потом, организовав бизнес и расплатившись по кредиту, стать полноправным частным собственником своего бизнеса; либо следует найти инвесторов и построить совместно с ними корпоративный бизнес, объединив в общем деле свои идеи и капиталы инвесторов.

• Рынок, включающий в себя и рынок труда, — не зависит ни от чьего произвола и потому является безальтернативно справедливым измерителем трудового вклада каждого и регулятором прав на потребление благ в пределах заработанных средств.

• Норма жизни общества — партнёрство классов, кооперация социальных групп, а не классовая борьба; классовая борьба — разрушительна по отношению к образу жизни общества и потому представляет опасность для общества.³

• Если вам не нравится качество жизни, обеспечиваемое вашими доходами, то:

<!-- -->

• работайте больше, а не ленитесь, чтобы вам работодатель платил больше,

• наращивайте свой профессионализм и конкурентоспособность и тем самым делайте себя более востребованным и дорогостоящим на рынке труда,

• создавайте свой бизнес и делайте его успешным.

И как утверждала Айн Рэнд:

«Выражение “делать деньги” является основой человеческой морали. (…)

Пока вы не поймёте, что деньги — корень добра, вы будете идти к самоуничтожению. Если деньги перестают быть посредником между людьми, люди превращаются в объект произвола (выделено нами жирным при цитировании).

Кровь, кнут, дуло пулёмета — или доллар.

Делай выбор! Другого не дано! Время пошло!» [111, с. 123, 124].

Однако, как было показано ранее (разделы 1, 7, 8) сама либерально-рыночная экономическая модель и её кредитно-финансовая система — инструмент осуществления анонимизированной вседозволенности как в отношении наёмного персонала, так и в отношении «недостаточно крупной» буржуазии — капиталистов. Т.е. либерально-рыночная модель — инструмент реализации анонимизированного рабовладения, осуществляемого финансово-юридическими средствами. Вследствие этого либеральное мнение, согласно которому при жизни общества на основе либерально-рыночной модели и соблюдении законности, защищающей права человека, эксплуатация человека человеком не существует, — оказывается жизненно не состоятельным, в том числе и потому, что «финансовый климат» поддаётся управлению, и это управление в либерально-буржуазном формально демократическом обществе является анонимно-рабовладельческим по своему характеру в отношении общества.

Поэтому вопрос об эксплуатации «человека человеком» и её искоренении необходимо осветить жизненно состоятельным образом⁴. Если речь заходит об эксплуатации человека человеком, то слово «эксплуатация» обозначает паразитизм одних «людей» на труде и жизни других. Причём речь идёт не столько о спонтанных эпизодических актах паразитизма тех или иных одиночек (пусть они даже и порождают некую социальную статистику), поскольку слово «эксплуатация» подразумевает осознанно-целесообразные действия по «эксплуатации объекта эксплуатации»⁵. Соответственно речь пойдёт о <u>системообразующем паразитизме разного рода меньшинств на труде и жизни большинства, поддерживаемом и воспроизводимом в преемственности поколений на основе социальной организации (т.е. поддерживаемом культурой как информационно-алгоритмической системой)</u>, который вырастает из спонтанно-эпизодического паразитизма тех или иных индивидов.

В марксизме освещение этой темы поверхностно и жизненно несостоятельно, поскольку источником эксплуатации человека человеком называется «частная собственность на средства производства», а само понятие «собственность на средства производства» не раскрывается ни по отношению к частной, ни по отношению к общественной собственности.

Поэтому начнём с того, что вне общественного объединения труда эксплуатация человека человеком невозможна. Для того, чтобы это явление возникло, необходимо, чтобы:

• имело место общественное объединение труда и распределение производимой на его основе продукции в обществе;

• труд был профессионально специализирован и труженики были не взаимозаменяемы в общественном объединении труда;

• общество было нравственно-этически неоднородным, вследствие чего устремления разных индивидов и социальных групп в нём конфликтны, что при неравенстве возможностей и способностей людей приводит к порождению системы «игр с ненулевой суммой»⁶ и связанной с нею иерархией социальных статусов индивидов, семей, кланов, социальных групп.

Эксплуатация человека человеком в общественном объединении труда выражается в том, что:

1. Оплата содержательно разного труда неравноценна, хотя жизненные — демографически обусловленные — потребности разных людей во многом содержательно идентичны, т.е. равноценны. Это следствие рыночного ценообразования в отношении профессионализма, выставляющего свой потенциал на продажу.

2. Кроме того, общество признаёт за индивидами и социальными группами право на те или иные нетрудовые доходы.

Вследствие действия двух названных факторов существуют:

• МАССОВЫЕ ПРОФЕССИИ,

<!-- -->

• трудовая занятость в которых носит вынужденный характер (т.е. труд в них фактически рабский, поскольку работник так или иначе прямо или опосредованно принуждён к работе на условиях, которые он изменить не в состоянии и эти условия вследствие стремления работодателя к минимизации издержек далеко не всегда эргономичны), и оставляет минимум свободного времени, которого едва хватает для возобновления трудового потенциала самого труженика на протяжении его жизни (а достаточно часто не хватает и для этого, вследствие того, что люди работают на износ и в некоторых профессиях «сгорают» в течение нескольких лет⁷) и практически не хватает ни для общения с родственниками и друзьями, ни для выработки и реализации активной жизненной позиции в выявлении и разрешении проблем общественной в целом значимости на местах и в масштабах государства;

• оплата труда в которых минимальна в том смысле, что позволяет при минимуме социальных гарантий удовлетворять в минимальном объёме жизненные потребности труженика, не всегда обеспечивая даже возможность создания им семьи и продолжение рода при поддержании социального статуса в последующих поколениях.

<!-- -->

• «ПРЕСТИЖНЫЕ» ПРОФЕССИИ, оплата труда в которых превышает уровень оплаты труда в массовых профессиях в несколько раз, а трудовая занятость, хотя и носит вынужденный характер, но всё же более или менее согласована с биоритмикой и оставляет свободное время, бо́льшее, чем это необходимо для возобновления трудового потенциала труженика на протяжении его жизни;

• ИЖДИВЕНЦЫ-НАХЛЕБНИКИ — индивиды и социальные группы, чьи нетрудовые доходы (т.е. доходы, не обусловленные непосредственно их профессионализмом и трудовой деятельностью коммерческого или государственно-служебного характера) находятся, как минимум, на уровне трудовых доходов в «престижных профессиях», а как максимум — многократно превышают их, благодаря чему представители этих социальных групп (владельцы тех или иных капиталов, и обладатели того или иного социального статуса, сопряжённого с правом на получение тех или иных рентных платежей):

<!-- -->

• оказываются вне воздействия каких-либо социальных факторов, вынуждающих их трудиться на платной основе,

• обладают наибольшим объёмом свободного времени, которым распоряжаются по своему усмотрению — в лучшем случае некоторые из них по своей внутренней нравственно обусловленной мотивации занимаются общественно полезной деятельностью, которая не носит коммерческого характера (т.е. они трудятся бесплатно) и потому они инвестируют в неё свои нетрудовые доходы, возмещая тем самым свой долг обществу, а в худшем — в большинстве своём прожигают жизнь (с жиру бесятся), паразитируя на обществе и Природе⁸.

<!-- -->

• Кроме названных социальных групп в обществах, где есть место эксплуатации человека человеком, имеются ещё:

<!-- -->

• Криминалитет, представители которого избегают общественно полезной трудовой деятельности в силу разных причин и по-разному мотивируя своё «право на криминал». И хотя они не принадлежат к группе иждивенцев-нахлебников, обладающих легальным потребительским статусом, но в аспекте потребления в своём большинстве прожигают жизнь, как и легальные иждивенцы-нахлебники.

• Некоторая часть люмпенизированного населения, также как и криминалитет, стоящая вне общественного объединения труда. Её доходы носят паразитический характер и находятся на уровне доходов представителей массовых профессий и ниже. Однако в нравственно-этическом отношении эта группа идентична высшим слоям иждивенцев-нахлебников и отличается от них только меньшей «отёсанностью культурой» и уровнем образованности. Она порождает низы криминалитета, из которых вырастают его верхи, стремящиеся к легализации в средних и высших слоях толпо-«элитарного» общества.

Ещё один аспект эксплуатации человека человеком носит не столь явно выраженный для осознания характер, поскольку обусловлен разделением полного спектра потребностей общества и производимой продукции на две составляющие, о чём было сказано ранее:

• демографически обусловленные потребности, удовлетворение которых как в аспекте производства, так и в аспекте потребления безопасно для потребителей, окружающих, потомков и природной среды, а также необходимо для безопасного общественного развития;

• деградационно-паразитические, удовлетворение которых как в аспекте производства, так и в аспекте потребления наносит вред потребителям, окружающим, потомкам, производственному персоналу, природной среде, препятствует безопасному общественному развитию и прямо подрывает его.

Фактически удовлетворение деградационно-паразитических потребностей тоже является разновидностью эксплуатации человека человеком, поскольку в угоду их первоприоритетному удовлетворению в зависимых от них обществах приносится в жертву удовлетворение демографически обусловленных потребностей — прежде всего других людей.

И хотя в этой эксплуатации соучаствует некоторое количество эксплуатируемых (в производстве продукции по деградационно-паразитическому спектру заняты трудовые ресурсы — в том числе и низкооплачиваемые представители массовых профессий), от этого она не перестаёт быть социально значимой компонентой эксплуатации человека человеком. Эта компонента в марксизме не рассматривалась⁹, и в СССР в качестве таковой тоже не осознавалась, вследствие чего общество провоцировалось и поощрялось к потреблению продукции по деградационно-паразитическому спектру потребностей (табак, алкоголь, квартиры-хрущёвки), что внесло свой вклада в крах СССР.

Кроме того, будучи втянутой в потребление по деградационно-паразитическому спектру, изрядная доля общества деградирует и культурно, и биологически, что создаёт определённые предпосылки для её эксплуатации, в том числе и в преемственности поколений.

Если говорить об «играх с ненулевой суммой», на которых основываются системы эксплуатации человека человеком, то среди них особую роль играют объективно возникающие «игры». Главная из них возникает как результат неравнозначности разнородных знаний и навыков как средств обеспечения положения в обществе и сопутствующего экономического благополучия индивидов — носителей соответствующих знаний и навыков. На это прямо указано в Коране (сура 39. «Толпы»):

«49. И когда постигнет человека зло, он взывает к Нам. Потом, когда обратим Мы это в милость от Нас, он говорит: “Мне это даровано по знанию”. Нет, это — искушение, но большая часть из них не знает!»

Соответственно объективной неизбежности возникновения разного рода «игр с ненулевыми суммами» в жизни общества и соответственно — неизбежности некоторого распределения выигрышей и проигрышей в них между членами общества, — все Богооткровенные вероучения обязывают возвращать избыточное обществу, а именно — нуждающимся, обделённым в этих «играх с ненулевыми суммами», для того, чтобы в обществе не было обездоленных, деморализованных и озлобленных, а общество могло успешно развиваться на основе творческого потенциала как можно более широкого круга лиц.

И за отказ следовать этой рекомендации предстоит дать ответ: «… И от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут» (Лука, 12:48).

Обратим внимание, что аятом 49 суры 39 Коран указал на источник, создающий предпосылки к эксплуатации человека человеком, — монополию на знания тех или иных людей или социальных групп, открывающую возможность навязывать обществу монопольно высокие цены на продукт своей деятельности в продуктообмене в общественном объединении труда на основе эксплуатации такого рода знаний. И это указание, более чем 1300-летней давности, куда как точнее, нежели учение марксизма о частной собственности как средстве эксплуатации человека человеком.

Особо кораническое указание касается управленческого труда. Дело в том, что собственность как социальное явление это — реализуемая субъектом-собственником (единолично или корпоративно) монопольная возможность управления объектом собственности по полной функции управления. Нарушение полноты права собственности — это нарушение монополии субъекта-собственника на управление (в том числе и в форме устранения его из тех или иных этапов полной функции управления).

Поскольку в цивилизованных обществах качество жизни каждого обусловлено качеством управления делами общественной в целом значимости, то в случае монополизации знаний и навыков управленческого характера какой-либо социальной группой все остальные оказываются в зависимости от этой группы. А безальтернативность её услуг в управленчески безграмотном обществе позволяет ей взимать монопольно высокую цену за своё соучастие в общественном объединении труда.

Но для того, чтобы эксплуатация человека человеком стала нормой жизни общества, недостаточно одной только монополии на знания или каких-либо иных объективно возникающих в обществе «игр с ненулевой суммой»: кроме того необходима ещё нравственная готовность, доходящая до устремлённости, взимать монопольно высокую плату за своё соучастие в общественном объединении труда посредством тех или иных «игр с ненулевой суммой».

Т.е. механизм эксплуатации человека человеком — это нравственная готовность или устремлённость к паразитизму на чужом труде и жизни (в том числе и не осознаваемая), реализующая себя посредством разного рода «игр с ненулевой суммой» (объективно возникающих или искусственно организованных в обществе¹⁰).

И в основе частной собственности на средства производства, которая, по мнению марксистов, является инструментом осуществления эксплуатации человека человеком, лежит монополия на знания управленческого характера. Право собственности на средства производства выражает себя в управлении производством продукции и её сбытом, осуществляемом непосредственно собственником либо через его доверенных лиц.

• Собственность частная, если обслуживающие работу средств производства не имеют реализуемой возможности отстранить от управления работой этих средств производства лиц, утративших их доверие, не обеспечивающих приемлемого качества управления, и заменить их другими. Частная собственность может быть как единоличной, так и корпоративной.

• Собственность общественная, если обслуживающие работу средств производства имеют легальную реализуемую возможность устранить из сферы управления этой совокупностью средств производства любого управленца, утратившего их доверие, не обеспечивающего приемлемого качества управления, и могут заменить их другими.

Собственность на объекты природы — это тоже право на управление получением от них природных благ.

Это всё в совокупности означает, что в управленчески безграмотном обществе общественная собственность на средства производства и объекты природы неосуществима, поскольку право управления реализуемо только в пределах ЛЕГИТИМИЗИРОВАВШЕЙ СЕБЯ корпорации носителей управленческих знаний и навыков, над которыми могут осуществлять власть (т.е. по существу — быть их собственниками) другие субъекты, вооружённые более эффективными знаниями и навыками¹¹.

Общественную собственность невозможно ввести юридически, если в обществе нет: 1) соответствующего нравственно-этического базиса, 2) необходимых и общедоступных для освоения управленческих знаний и 3) реализующих их в практической деятельности навыков.

Собственность в этом случае де-факто станет частной, как это и произошло в СССР в послесталинские времена его существования, когда «номенклатура» стала считать юридически общественную собственность, своей частной, а ленинский лозунг «всякая кухарка должна научиться управлять государством» был предан забвению, знания управленческого характера были вытеснены из образовательных стандартов и было выращено несколько управленчески несостоятельных поколений. А перестройка была организована «номенклатурой» для того, чтобы собственность, ставшую частной де-факто, сделать своей частной собственностью де-юре.

В противоположность этому Генри Форд I, будучи создателем и юридически одним из собственников «Форд Мотор Компании», рассматривал это предприятие как часть общенародного достояния американского народа и соответственно этому пониманию относился и к управлению им как к служению народу США¹².

И общественная собственность — это не ничьё, т.е. не бесхозное, а собственность каждого, выделенная им в общее пользование. Вопрос только в широте круга собственников: как минимум это члены кооператива или колхоза, а как максимум — всё человечество.

Устойчивость любой исторически сложившейся системы эксплуатации человека человеком требует выполнения ряда условий, а именно: чтобы людей стало возможно эксплуатировать, они предварительно должны быть угнетены, иначе говоря, должны быть созданы обстоятельства, в которых:

1. Врождённый потенциал личностного развития эксплуатируемых был бы пониженным в сопоставлении с врождённым потенциалом личностного развития эксплуататоров (на это работает культ необходимости удовлетворения разного рода деградационно-паразитических потребностей в эксплуатируемых слоях общества).

2. Люди не могли бы реализовать свой потенциал развития в силу невостребованности в определённые жизненные периоды (на это работает подавление института семьи в среде эксплуатируемых вплоть до полного его уничтожения, что вызывает к действию на последующие поколения фактор, характеризуемый поговоркой «Не научился Ванечкой — Иван-Иванычем не научишься»).

3. Люди не могли бы освоить знания и навыки (в том числе и вследствие воздействия факторов 1 и 2), позволяющие им войти в сферу управления, чтобы заменить злоупотребляющих разнородной властью управленцев (на это работает система образования, которая предлагает разные образовательные стандарты и программы для эксплуатируемых и эксплуататоров).

И в общественно-экономических формациях, в которых эксплуатация человека человеком — норма жизни, существуют общественные институты, которые обеспечивают упреждающее угнетение и извращение развития подрастающих поколений (как в аспекте подавления биологического здоровья (фактор 1), так и в аспекте невостребованности в соответствующие возрастные периоды (фактор 2) потенциала способностей данных ребёнку) с целью осуществления их последующей эксплуатации. Поэтому:

• ликвидация всякой эксплуатации человека человеком это — не написание и введение в действие законов об «общественной собственности», «запрете эксплуатации человека человеком», провозглашение на уровне конституции принципа «труд свободен» и т.п.,

• а ликвидация системы предварительного угнетения и извращения личностного развития, что необходимо для обеспечения всестороннего и полного личностного развития всех. Элементом этого всестороннего и полного личностного развития общества является всеобщая управленческая грамотность по отношению к жизни общества в разных его аспектах: «всякая кухарка должна научиться управлять государством».

После того, как мы определились в понимании сути, возникновения и воспроизводства эксплуатации человека человеком, можно перейти к рассмотрению вопроса о национальном угнетении и эксплуатации представителями одних этнических (конфессиональных) групп представителей других этнических (конфессиональных) групп. Это предполагает рассмотрение вопроса о статистике занятости в разных сферах представителей разных этнических (конфессиональных) групп в общественном объединении труда и получаемых ими доходах, а также к рассмотрению вопроса о динамике этой статистики в преемственности поколений.

Если общественное объединение труда существует на многонациональной основе, то эксплуатация человека человеком выражается как национальное угнетение в том, что:

• статистика распределения представителей разных национальностей по трём названным выше социальным группам (массовые профессии, престижные профессии, иждивенцы-нахлебники) разная: т.е. в массовых профессиях преобладают представители одних национальных (или конфессиональных) групп — эксплуатируемые и угнетаемые, а в «престижных профессиях» и среди иждивенцев-нахлебников преобладают представители других национальных (или конфессиональных групп) — угнетатели-эксплуататоры;

• при этом из деградационно-паразитического спектра потребностей представителям наций (конфессий) угнетателей-эксплуататоров достаётся роскошь и прожигание жизни, а эксплуатируемым угнетённым нациям достаются пороки, обладающие крайне низкой себестоимостью процессов их удовлетворения, вследствие чего они обретают массовое распространение;

• кроме того, — и это главное, — угнетатели-эксплуататоры сосредотачиваются в сфере управления (это не только государственность и управление предприятиями, но она включает в себя и науку, систему образования и сферу обеспечения досуга угнетаемых — ВСЁ ЭТО ФОРМИРУЕТ МИРОПОНИМАНИЕ ОБЩЕСТВА) и поддерживают свою монополию на обретение знаний и навыков управленческого характера и недопущение всеми средствами в сферу управления угнетаемых (в частности, капитал — как частный, так и государственно-обобществлённый и управление им — оказываются во власти угнетателей-эксплуататоров)¹³.

Государственность как субкультура общественного самоуправления, осуществляемого на профессиональной основе, может поддерживать систему эксплуатации человека человеком, воспроизводить и совершенствовать её в преемственности поколений, а может работать на искоренение её. В случае сопричастности государственности делу эксплуатации большинства тем или иным паразитическим меньшинством, явные и неявные¹⁴ доходы должностных лиц, чьи слово и подпись придают властную силу управленческим решениям¹⁵, ощутимо (или даже многократно) превосходят доходы в массовых профессиях.

В условиях системных кризисов и всеобщей разрухи, налаживание государственного управления может потребовать того, чтобы в сфере государственного управления легальные доходы должностных лиц были выше, чем в остальном — экономически бедствующем обществе, поскольку это позволяет освободить управленцев от проблем бытового характера, сосредоточить их внимание и усилия на профессиональной деятельности. Кроме того, такой легальный подкуп отчасти является защитой от нелегального подкупа должностных лиц криминалитетом, наживающемся на кризисе, и политическими противниками — в том числе и зарубежной агентурой.

Но такой режим функционирования государственного аппарата может быть эффективным только на протяжении непродолжительного времени — максимум на протяжении 10 лет. Если он затягивается на более продолжительное время, то преимущества «номенклатурно» властных должностных лиц в явных и неявных доходах, становится стимулом к тому, чтобы любители лёгкой наживы и безответственности массово устремились делать карьеры госчиновников.

В этой связи обратимся к книге В.И. Ленина «Государство и революция», написанной им совместно с Г.Е. Зиновьевым.

«… на примере Коммуны¹⁶ Маркс показал, что при социализме должностные лица перестают быть “бюрократами”, быть “чиновниками”, перестают по мере введения, кроме выборности, ещё и сменяемости в любое время, да ещё СВЕДЕНИЯ ПЛАТЫ К СРЕДНЕМУ РАБОЧЕМУ УРОВНЮ, да ещё замены парламентских учреждений работающими¹⁷, т.е. издающими законы и проводящими их в жизнь. ( ... ) Маркс ... увидел в практических мерах Коммуны ТОТ ПЕРЕЛОМ, КОТОРОГО БОЯТСЯ И НЕ ХОТЯТ ПРИЗНАТЬ ОППОРТУНИСТЫ ИЗ-ЗА ТРУСОСТИ, ИЗ-ЗА НЕЖЕЛАНИЯ БЕСПОВОРОТНО ПОРВАТЬ С БУРЖУАЗИЕЙ…» (текст выделен заглавными буквами нами при цитировании: он упреждающе характеризует партийно-государственную и хозяйственную бюрократию СССР как изменников делу строительства социализма и коммунизма).

С точки зрения достаточно общей теории управления Парижская Коммуна низведением зарплаты управленцев к среднему в отраслях материального производства уровню, пыталась замкнуть обратные связи общественного управления на трудящееся большинство, переключив их с замыкания на высокодоходные группы «элит»: как национальной, так транснациональной.

Коммуна рухнула потому, что те, кто был согласен исполнять управленческие обязанности на предлагаемых ею условиях, не обладали необходимой квалификацией; а обладавшие необходимой управленческой квалификацией, были преисполнены «элитарных» амбиций, видели в парижских рабочих разнуздавшуюся чернь, которую необходимо было побыстрее загнать обратно в их конуры, то есть они оказались НРАВСТВЕННО-ЭТИЧЕСКИ НЕ ГОТОВЫ К ТОМУ, чтобы управлять обществом, исходя из жизненных интересов большинства, и жить при этом так, чтобы слой профессиональных управленцев не выделялся из остального общества своим превосходством по количеству и качеству потребляемой продукции.

Хотя СССР просуществовал гораздо дольше Парижской Коммуны (69 лет¹⁸ и 73 дня — соответственно), причины краха СССР — те же самые: послесталинской бюрократии нравственные принципы и этика равенства человеческого достоинства, выражающиеся в коллективном труде и потреблении людьми коллективно произведённого ими, были неприемлемы; их паразитическая нравственность и этика вседозволенности и потребительства определили курс и цели перестройки.

Разговоры о том, что все высшие госчиновники заняты особо важной работой, суть которой «простым смертным» не понять, что они несут какую-то особую ответственность за результаты своего труда, что они очень много работают и потому их труд должен оплачиваться существенно выше, нежели труд подавляющего большинства, — вздорны.

Ответственность за результаты своего труда чиновники несли при Сталине, хотя и не все, кто того заслуживал, и кроме того они же злоупотребляли властью, назначая виновных из своей среды, исходя из интересов тех или иных мафиозно-бюрократических группировок. В последующие времена никто и никак не ответил по суду за общественно вредные последствия своих решений — за результаты своего труда, да и за злоупотребления властью и должностным положением отвечали крайне редко — скорее при сведении счётов в межклановых разборках, нежели в порядке осуществления законности как нормы жизни¹⁹. Чиновники Российской империи за некомпетентность и злоупотребления властью на протяжении нескольких поколений ответили в 1917 г. перед революцией: тому поколению чиновников просто как бы «не повезло», поскольку они сами привели страну к революции своим дурным управлением.

Но главное состоит в том, что чрезмерно высокие доходы управленцев влекут за собой падение качества управления в масштабах общества. По данным «Инженерной газеты» (“Не заглядывай в карман начальства”, № 45, 1992) [90] к 1980 г. соотношение зарплаты высшей администрации к среднестатистической составляло: в США — 110 раз; в ФРГ — 21 раз; в Японии — 17 раз. Если оценить стоимость гособеспечения высших партийных и государственных чиновников в СССР в период 1970‑х — 1980‑х гг., то в этом списке СССР окажется впереди США²⁰.

По качеству управления, выражающемуся в производительности общественного труда, в качестве выпускаемой продукции и темпах разработки и освоения новых видов продукции в массовом производстве, названные страны уже тогда следовали в обратном порядке.

За прошедшую четверть века «рейтинги» названных стран и тенденции их дальнейшего развития не изменились: СССР рухнул, а Россия увязла в кризисе, сохраняя многократное превосходство всевозможных «топ-менеджеров» и номенклатурных госчиновников и судейских в доходах над среднестатистическим уровнем (Россия по этому показателю в 2006 г. входила в тройку мировых лидеров, хотя была где-то в хвосте мирового списка по уровням производства продукции в расчёте на душу населения — а в этом показателе выражается качество управления); в США научно-технический прогресс во многом — следствие «скупки мозгов» по всему миру и нарастают проблемы с долларом, утратившим позиции монопольно неоспоримой мировой валюты; ФРГ в среднем была благополучна до начала мирового финансово-экономического кризиса 2008 и последующих годов; Япония — до начала этого кризиса была успешна при том, что не имеет своей сырьевой и энергетической базы.

Это означает, что в названных странах ошибки управления в масштабах общества в целом по своей тяжести пропорциональны кратности отношения зарплаты высших управленцев к среднестатистической, а качество управления — обратно пропорционально.

Об этом же пишет и нынешний президент США Б.Х. Обама в своей книге «Дерзость надежды. Мысли о возрождении американской мечты» [95]:

«… самые высокооплачиваемые руководители за последние годы допустили серьёзные провалы в росте доходов своих компаний, уменьшение стоимости их акций, массовые увольнения, сокращение размеров пенсионных фондов.

Увеличение доходов руководства обусловлено вовсе не требованиями рыночной экономики, а культурой. В то время, когда у среднестатистического рабочего доходы практически не растут, многие представители руководства без зазрения совести кладут себе в карман всё, что разрешают им уступчивые приручённые советы корпораций. Американцы отдают себе отчёт в том, насколько пагубна такая этика корысти для нашей общественной жизни (выделено нами при цитировании: — отечественные бюрократы не отдают себе отчёта в том, что «пилят сук, на котором сидят»)²¹; в одном из недавних обзоров они назвали коррупцию в государственных структурах и бизнесе, корыстолюбие и стремление к материальному благополучию двумя из трёх наиболее серьёзных моральных проблем, стоящих перед страной (первой оказалась проблема воспитания детей в правильной системе ценностей). Консерваторы, возможно, и правы, когда требуют, чтобы правительство не вмешивалось в систему, определяющую размеры вознаграждения руководителей. Но в то же время консерваторам стоило бы захотеть высказаться против неподобающего поведения на заседаниях советов директоров с тем же праведным гневом, с каким они обрушиваются на непристойные речёвки рэпа» [95, с. 73, 74].

Т.е. если мы хотим общественного и научно-технического прогресса и всеобщего благоденствия, то доходы начальства, и прежде всего — высшего, надо «поджимать» так, чтобы они не превосходили среднестатистических показателей.

В этом случае сфера управления (и прежде всего государственного) не будет столь притягательной для рвачей, не способных организовать управление выявлением и разрешением проблем общества: высшие руководители должны работать на идею всеобщего благоденствия, получая достаточное для жизни денежное содержание, а не на идею личного и семейно-кланового — преимущественного по отношению к остальному обществу — обогащения и наследственной социальной «элитарной» статусности, приверженность которой делает их марионетками заправил транснациональной глобальной ростовщической корпорации и её хозяев.

Присваивая себе миллионы на ими же узаконенных основаниях, даже благонамеренные высшие политики рвут обратные связи в контурах циркуляции информации в процессе управления, поскольку отрываются от качества жизни основной статистической массы населения: они не могут прочувствовать на себе негативные последствия своей политики — когда большинство живёт на несколько тысяч рублей в месяц, для присваивающего миллионы и сотни миллионов рублей и долларов житейские проблемы большинства — это гораздо дальше Канн или Куршавеля.

Хотя в обществах, зависимых от техносферы и хозяйственной деятельности, несправедливость общественного устройства выражается как эксплуатация человека человеком²², но справедливость как воплощение в жизни объективных нравственно-этических (религиозно-ноосферных) закономерностей, охватывает все сферы жизни общества, а не только экономику.

Если же сводить справедливость только к экономике, то персонаж поэмы Н.В. Гоголя «Мёртвые души» М.С. Собакевич — идеал справедливого властителя²³, а его работящие крепостные рабы — идеальные граждане. Но ведь это не так…

И хотя явление эксплуатации «человека человеком» выходит за пределы сферы хозяйственно-финансовой деятельности, однако экономический аспект в нём тоже присутствует. В СССР явление эксплуатации «человека человеком» понимали как неизбежное следствие экономических отношений, построенных на основе принципа частной собственности на средства производства, и полагали, что если экономические отношения построить на основе общественной собственности на средства производства, то с исчезновением частной собственности на средства производства, непрестанно воспроизводящей эксплуатацию «человека человеком», то из жизни исчезнет и само это позорное для человечества явление. И надо признать, что в экономическом аспекте в деле искоренения эксплуатации человека человеком в СССР многое было сделано правильно.

Конституция СССР 1936 г. подчинена решению задачи искоренения эксплуатации «человека человеком» и недопущению возрождения системы эксплуатации «человека человеком» и единичных её проявлений в будущем.

*[В оригинальном издании здесь расположен рисунок/схема. Иллюстрация не включена в данный выпуск: ожидает визуальной и правовой проверки. Файл источника: image414.png]*Это — её высшая идея, идея общенародная (а по существу идея глобальная — общечеловеческая, что нашло своё выражение в государственном гербе СССР²⁴) — так называемая ныне «национальная идея». В этой идее выражается высший смысл в иерархии наличествующих в Конституции СССР 1936 г. положений, которому в ней подчинено всё остальное. Об этом в её тексте говорится прямо, недвусмысленно и неоднократно. Обратимся к тексту Конституции СССР 1936 г., памятуя о том, о сделанном выше пояснении о понимании механизма генерации явления эксплуатации «человека человеком» в марксизме. Мы приводим интересующие нас разделы полностью по тексту публикации на сайте «Демократия.ру»²⁵

———————

Глава I. Общественное устройство

Статья 1. Союз Советских Социалистических Республик есть социалистическое государство рабочих и крестьян.

Статья 2. Политическую основу СССР составляют Советы депутатов трудящихся, выросшие и окрепшие в результате свержения власти помещиков и капиталистов и завоевания диктатуры пролетариата.

Статья 3. Вся власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни в лице Советов депутатов трудящихся.

Статья 4. Экономическую основу СССР составляют социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность на орудия и средства производства, утвердившиеся в результате ликвидации капиталистической системы хозяйства, отмены частной собственности на орудия и средства производства и уничтожения эксплоатации²⁶ человека человеком.

Статья 5. Социалистическая собственность в СССР имеет либо форму государственной собственности (всенародное достояние), либо форму кооперативно-колхозной собственности (собственность отдельных колхозов, собственность кооперативных объединений).

Статья 6. Земля, ее недра, воды, леса, заводы, фабрики, шахты, рудники, железнодорожный, водный и воздушный транспорт, банки, средства связи, организованные государством крупные сельскохозяйственные предприятия (совхозы, машинотракторные станции и т.п.), а также коммунальные предприятия и основной жилищный фонд в городах и промышленных пунктах являются государственной собственностью, то есть всенародным достоянием.

Статья 7. Общественные предприятия в колхозах и кооперативных организациях с их живым и мертвым инвентарем, производимая колхозами и кооперативными организациями продукция, равно как их общественные постройки составляют общественную, социалистическую собственность колхозов и кооперативных организаций. Каждый колхозный двор, кроме основного дохода от общественного колхозного хозяйства, имеет в личном пользовании небольшой приусадебный участок земли и в личной собственности подсобное хозяйство на приусадебном участке, жилой дом, продуктивный скот, птицу и мелкий сельскохозяйственный инвентарь — согласно устава сельскохозяйственной артели.

Статья 8. Земля, занимаемая колхозами, закрепляется за ними в бесплатное и бессрочное пользование, то есть навечно.

Статья 9. Наряду с социалистической системой хозяйства, являющейся господствующей формой хозяйства в СССР, допускается законом мелкое частное хозяйство единоличных крестьян и кустарей, основанное на личном труде и исключающее эксплоатацию чужого труда.

Статья 10. Право личной собственности граждан на их трудовые доходы и сбережения, на жилой дом и подсобное домашнее хозяйство, на предметы домашнего хозяйства и обихода, на предметы личного потребления и удобства, равно как право наследования личной собственности граждан — охраняются законом.

Статья 11. Хозяйственная жизнь СССР определяется и направляется государственным народно-хозяйственным планом в интересах увеличения общественного богатства, неуклонного подъема материального и культурного уровня трудящихся, укрепления независимости СССР и усиления его обороноспособности.

Статья 12. Труд в СССР является обязанностью и делом чести каждого способного к труду гражданина по принципу: «кто не работает, тот не ест»²⁷. В СССР осуществляется принцип социализма: «от каждого по его способности, каждому — по его труду».

———————

И гарантии прав и свобод личности Советской властью, провозглашённые в Конституции СССР 1936 г., предстают как результат, обеспечиваемый только реальным искоренением эксплуатации «человека человеком» в жизни общества.

Т.е. это соотношение юридических норм в Конституции СССР 1936 г. (меры по защите общества и граждан персонально от эксплуатации «человека человеком» ⇒ права и свободы личности, обязанности гражданина по отношению к государству и обществу) — следствие осознанного выражения в юрисдикции СССР объективных социокультурных закономерностей (четвёртая группа закономерностей: см. рис. 6.1‑1 и начало раздела 9.1), а не популизм, не политиканство и не демагогия большевиков и И.В. Сталина персонально²⁸.

Следует обратить внимание на то, что Конституция СССР 1936 г. право собственности разграничивает на право собственности в отношении средств производства коллективного пользования и право личной собственности на предметы быта и средства производства индивидуального пользования «кустарей-одиночек», исходя из задачи искоренения в обществе эксплуатации «человека человеком». Конституция СССР 1936 г. не раскрывает содержание понятия «собственность на средства производства» и не объясняет различий между частной и общественной собственностью на них. Проблема, однако, была не в том, что этих определений нет в Конституции²⁹, а в том, что и в марксизме, на основе которого строилось образование в области обществоведения и экономики, нет внятного определения собственности на средства производства и различий частной и общественной собственности на них; а культура общества не несла осознания содержания права собственности на средства производства и различий частной и общественной собственности на уровне массового «само собой разумения». На уровне массового «само собой разумения» представления о собственности были примерно такие:

• если собственность частная — личная, то у неё есть конкретный хозяин;

• если собственность общественная, то многими она воспринималась как бесхозная, которую каждый в праве «скоммуниздить» или испортить, если невозможно «скоммуниздить» и пользоваться ею исключительно единолично или в кругу своей семьи.

И если с таким пониманием частной собственности на уровне «само собой разумения» можно согласиться, то с таким пониманием общественной собственности согласиться нельзя.

К общественной собственности в социалистическом обществе, в социалистическом правосознании должно быть иное отношение: это твоя собственность, которую ты выделил в общее пользование других лиц — членов колхоза или кооператива, либо всего народа — в зависимости от вида собственности.

Однако такое отношение к личной (частной) и общественной собственности не успело стать господствующим в обществе СССР ни к 1936 г., ни позднее. Если бы оно стало господствующим, то перестройка была бы невозможна, поскольку сразу же была бы воспринята десятками миллионов людей как посягательство ворья на присвоение их личной собственности, которую они выдели в общее пользование³⁰.

Это — один из аспектов неразвитости социалистического правосознания, препятствовавшего полноценному воплощению положений Конституции СССР 1936 г. в жизнь.

Как было отмечено ранее, право собственности на средства производства можно определить как право управления ими по полной функции непосредственно или через доверенных лиц. Различие между общественной собственностью и частной собственностью на средства производства при таком подходе состоит в том, как формируется круг управленцев.

• Если те, кто обслуживает определённую совокупность средств производства коллективного пользования, лишены реализуемой возможности отстранить от управления управленцев, чьё управление не отвечает их интересам³¹, то собственность частная. При этом частная собственность может быть единоличной, семейно-клановой и корпоративной — в зависимости от того, кто реализует право управления по полной функции непосредственно или формирует сообщество доверенных лиц.

• Если те, кто обслуживает определённую совокупность средств производства коллективного пользования, обладают реализуемой возможностью отстранить от управления управленцев, чьё управление не соответствует их интересам и заменить их другими управленцами (из среды коллектива или призванными со стороны), то собственность общественная. Различие между общественной собственностью государственной (общенародное достояние — в терминах Конституции СССР 1936 г.) и кооперативно-колхозной (а также — артельной собственностью) — в круге лиц, реализующих право отстранения управленцев и призыва новых: в случае общенародной государственной собственности — это весь народ, а случае кооперативно-колхозной (а также — артельной) собственности — это исключительно члены соответствующего коллектива.

Если понимая признавать такое истолкование термина «собственность на средства производства» и различие частной и общественной собственности на средства производства, то Конституция СССР 1936 г. предполагает:

• работу предприятий государственного сектора (блок 5 на схеме рис. 9.1‑1) в русле плана социально-экономического развития (блок 4 на схеме рис. 9.1‑1) на принципах, определяемых государством³²;

• работу предприятий кооперативно-колхозного сектора (включая и артели) на государственный заказ в соответствии с государственным планом социально-экономического развития и на основе инициативы руководства предприятий кооперативно-колхозного сектора в деле выявления проблем общественного развития и организации производства, в русле их решения;

• осуществление индивидуальной трудовой деятельности без права найма работников (это квалифицировалось как эксплуатация человека человеком).

  Если же ёмкость рынка соответствующей продукции превосходила производственные возможности единоличника, то единоличник в полном соответствии с Конституцией СССР имел право организовать артель (кооператив). Однако в этом случае он не мог стать частным собственником артельного предприятия, а становился одним из членов артели и обязан был подчиняться её уставу. Возможность возникновения частного капитала как средства обретения частной собственности на средства производства блокировалась тем, что кооперативно-колхозная собственность (и артельная как её разновидность) в СССР включала в себя так называемые «неделимые фонды» колхозов, кооперативов, артелей. В них инвестировать мог каждый собственник предприятия — член колхоза (кооператива, артели), но в случае выхода из коллектива инвестированные средства не возвращались в личную собственность ни вышедшему из коллектива, ни его наследникам (в случае его смерти)³³.

Понятно, что взаимоотношения кооперативно-колхозного сектора (включая и «кустарей-одиночек») и государственного сектора друг с другом в такого рода системе могут носить только товарно-денежный характер, как отношения друг с другом предприятий кооперативно-колхозного сектора. Также исключительно товарно-денежный характер могут носить и отношения предприятий государственного сектора по поводу использования их производственных мощностей, не занятых в работах по государственному плану социально-экономического развития страны.

При этом и кредитно-финансовая система СССР имела свои особенности, направленные на невозможность возникновения легальных частных капиталов. Она была трёхконтурной:

• Первый контур — денежные средства на счетах предприятий всех форм собственности, и денежные средства на счетах граждан в сберегательных кассах. Это числа на счетах в банковской системе и безналичное денежное обращение. Если вывести из рассмотрения деньги на счетах граждан, то первый контур обслуживал сферу производства (блок 18 РСП на рис. 9.4‑1) и финансирование фондов общественного потребления, из которых граждане СССР получали те или иные блага полностью либо частично бесплатно (ФОП на рис. 9.4‑1).

• Второй контур — денежные средства с собственности граждан, включая и вложенные ими в кассы взаимопомощи на предприятиях. Это банкноты и монеты и обращение этих видов наличности, которое обслуживало сферу розничной торговли (через фонды личного платного потребления — ФЛПП на рис. 9.4‑1) — оплату той части конечного продукта (вектор $f$ таблица 6.1‑1, формула 6.1‑3), которую потребляют домашние хозяйства, а также сделки купли-продажи, осуществляемые гражданами друг с другом, и прочий денежный оборот между гражданами непосредственно.

• Валютный контур — обслуживал внешнюю торговлю в условиях монополии государства в лице Министерства внешней торговли, орган государственной власти, которому были подконтрольны все экспортно-импортные операции.

Система была построена таким образом, что переток средств платежа из первого или третьего контуров во второй был полностью подконтролен государству, чтобы не возникало легальных частных денежных капиталов. Но как уже отмечалось, в системе была «дырка» — сберегательные книжки на предъявителя, владельцами которых были большей частью нелегальные миллионеры СССР — ставшие впоследствии активистами перестройки, первыми кооператорами, далеко не все из которых смогли стать крупными капиталистами в постсоветской России.

И следует признать, что принципы построения советской трёхконтурной системы денежного обращения (за исключением монополии внешней торговли Минвнешторга) позволяют решить многие проблемы экономики постсоветской России при условии их применения на основе методологии ДОТУ.

Иными словами:

Конституция СССР 1936 г. предполагает функционирование рыночной экономики в русле государственного плана социально-экономического развития³⁴.

Что для этого требуется?

• Во-первых, научно-методологическое обеспечение функционирования такой хозяйственной системы.

• Во-вторых, законодательство, выражающее принципы и алгоритмику функционирования в русле этой концепции функционирования народного хозяйства страны: 1) органов государственной власти общегосударственного и местного уровня, 2) предприятий государственного сектора и 3) предприятий кооперативно-колхозного сектора.

• В-третьих, правосознание государственных служащих, депутатов, общества, способное не только поддержать правоприменительную практику, выражающую Конституцию СССР 1936 г. и соответствующее законодательство о хозяйственной и финансовой деятельности.

В СССР Сталинской эпохи не было ничего из этого, кроме Конституции, которая на многие десятилетия обогнала миропонимание общества, его нравственность и этику. Сейчас на основе ДОТУ можно сформировать достаточно детальное научно-методологическое обеспечение такой хозяйственной системы, в которой экономический аспект эксплуатации «человека человеком» будет сведён к минимуму. В случае обеспечения управленческой грамотности общества и соответствующем правосознании может быть построена юридическая система, способная к осуществлению бесструктурного управления на принципах справедливости, что предполагает искоренение явления эксплуатации человека человеком не только в экономических его аспектах на основе следования объективным закономерностям всех шести категорий, которым подчинена жизнь людей, культурно своеобразных обществ и человечества в целом.

Вопреки мнению скептиков, идеал справедливости — не иллюзия, а объективная данность. И суть его справедливости — отсутствие паразитизма внутри общества и отсутствие паразитизма человечества на биосфере Земли и Природе в целом. Политика, направленная на воплощение этого идеала в жизнь, предполагает изучение такого явления как эксплуатация человека человеком во всех разновидностях конкретики его проявления и искоренение этого нравственно-этического порока из культуры. Но в силу того, что психика — информационно-алгоритмическая система, полностью подчинённая реальной, а не декларативно-показной (ханжеской) нравственности людей, то такая политика может быть успешной только как результат воспитания, в котором вырастают люди, не приемлющие как паразитические устремления, способные возникнуть в их собственной психике, так и паразитические устремления других индивидов, социальных групп, этнических и конфессиональных объединений. Эта политика должна проводиться в русле стратегии, охватывающей жизнь общества в преемственности поколений, в отношении всех общественных институтов. И эта политика должна быть свободолюбива и потому подавлять и искоренять либерализм, являющийся инструментом эксплуатации одних другими и соответственно — врагом свободы:

«Мне трудно представить себе, какая может быть “личная свобода” у безработного³⁵, который ходит голодным и не находит применения своего труда. Настоящая свобода имеется только там, где уничтожена эксплуатация, где нет угнетения одних людей другими, где нет безработицы и нищенства, где человек не дрожит за то, что завтра может потерять работу, жилище, хлеб. Только в таком обществе возможна настоящая, а не бумажная, личная и всякая другая свобода» (выделено нами жирным при цитировании) [122].

За почти 80 лет с момента публикации этого мнения, каких-либо возражений не последовало: несогласным это проще предать замалчиванию, нежели опровергнуть хотя бы на словах, не то что бы политической практикой.

Справедливость — это фактор развития. Поэтому отказ от неё имеет следствием «застой», чреватый самоубийством общества, погрязшего в несправедливости, под воздействием объективных закономерностей всех шести групп, которыми обусловлена жизнь людей и человечества в целом. Т.е. требование познания идеалов справедливости и воплощения их в жизнь — объективное требование, а не тема для дискуссий о нравах и этике в некой «башне из слоновой кости».

К произведению · Каталог