Руслан и Людмила /

Руслан и Людмила · раздел 3 из 37 · источник: автоматическая транскрипция.

Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно. Текст — автоматическая транскрипция источника.

Первичный текст. Руслан и Людмила. Источник: Руслан и Людмила.doc sha256 8d674d8314d22148…. Автоматическая транскрипция DOC→Markdown; смысл и формулировки не правились. Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов; утверждения не верифицированы библиотекой.

Так Руслан получает первые сведения о существовании некой «безвестной силы» — Чумы всех времен и народов («красавиц давний похититель») — Черноморе. В простонародье Чума называлась всегда “Черный мор”.

Как и все другие биологические популяции, Человечество с появлением на планете должно было устойчиво поддерживать свое жизнеобеспечение на всех циклах развития за счет ресурсов Земли. Существенным отличием человеческого жизнеобеспечения от жизнеобеспечения всех других популяций является его способность производить продукт непосредственного потребления с использованием всех ресурсов планеты. Как известно, развитие производства в глобальном историческом процессе постоянно сопровождалось общественным объединением труда при совершенствовании профессионализма частных исполнителей отдельных операций единого производственного цикла. Последнее явление было неверно названо разделением труда. Общественное объединение труда и его следствие — концентрация производительных сил общества — явление объективное, но концепция управления им — всегда субъективна, поскольку она создается и реализуется в истории людьми конкретными, несущими в своей практической деятельности объективную, исторически сложившуюся нравственность. В общественном объединении труда деятельность каждого человека по-своему уникальна, однако, управленческая деятельность отличается по своей значимости от деятельности в сфере производства материального и информационного продукта: чем выше место управленца в иерархии управления производственным циклом (предприятие, отрасль, регион, государство и т.д.), тем более зависимо общество в целом от результатов его управленческой деятельности. Отсюда — особые требования к качеству продукта управленческого труда, которое прежде всего определяется способностью управленца видеть и понимать подлинное место своего узко специализированного знания во всем спектре профессий, влияющих на общий ход вещей.

Библейское изречение: «Многие знания — многие печали», — неполно, и в силу принципа дополнительности (по умолчанию), подразумевает:

Многие знания — многие печали для тех, кто не способен увидеть место узкоспециализированного знания в общем ходе вещей. Но многие знания — многие радости для тех, кто видит и способен понять место узкоспециализированного знания в общем ходе вещей.

Люди, выделившиеся из среды понимающих это, наиболее способные к анализу прошлого и прогнозированию на его основе будущего, были способны реализовать не только сценарии, вероятность которых и так была достаточна велика, но также и сценарии маловероятные. До появления письменности деятельностью такого рода занимались шаманы, волхвы, колдуны. Передавая знания об управлении процессами развития общества в единой системе понятий, не доступной людям с обыденным сознанием, шаманы-знахари в глазах своих соплеменников зачастую выглядели волшебниками. В переводе же на современный язык они просто поддерживали монополию на некое “ноу-хау” — “знаю как”.

С появлением письменности монополия на знание не только не исчезла, но приобрела еще более изощренные формы, поскольку появились дополнительные возможности к совершенствованию единой для этой общности системы стереотипов распознавания явлений и образов внутреннего и внешнего мира. Так формировался “герметизм” — герметичные знания, благодаря которым шаманы-знахари, волхвы обрели возможность поддерживать монополию на знание и, как следствие, монопольно высокую цену на продукт управленческого труда. Но именно “герметизм” послужил основной причиной раскола самой древней управленческой элиты. Та часть, которая стремилась использовать новые знания в узко клановых интересах, утратила чувство Меры, вошла в противоречие с Божьим Промыслом, в результате чего потеряла способность к жизнеречению и превратилась в псевдожречество или по-русски в знахарство, занятое социальной магией.

Другая часть в стремлении подняться до уровня глобальной ответственности осознала, что «Бог не есть бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквях у святых». Однако, при попытке передать толпе знания об управлении, представители этой части столкнулись с непреодолимым препятствием: объективной для толпо-“элитарного” общества нравственностью, которая всегда есть следствие соотношения скоростей информационного обновления на генетическом и внегенетическом уровне. А поскольку истинные знания, т.е. знания полезные всему обществу, а не каким-то его отдельным кланам, группировкам, мафиям, даются по нравственности, то возникло понимание неизбежности прихода времени, когда скорости информационного обновления на генетическом и внегенетическом уровне совпадут. Это время должно было знаменовать переход всего общества в качественно новое информационное состояние с новой, отличающейся от толпо-“элитарной”, нравственностью. Естественно, для возомнивших себя “богоизбранными”, это время новой, человечной нравственности из глубины веков выглядело “Апокалипсисом” и две тысячи лет общество им пугали.

И в поэме впервые в истории в образной и хорошо доступной форме (сказочной) дается противостояние двух частей расколовшегося в своем отношении к Богу и Миру жречества: Черномора и Финна. Об имени “Черномор”, которым Пушкин обозвал псевдожречество или по-русски — «всемирное знахарство» уже сказано выше. Что касается имени “Финн”, то для раскрытия его сущности обратимся к “Мифологическому словарю” 1992 г. издания под редакцией таких авторитетов, как В.М.Макаревич, Е.М.Штаерман, Б.Л.Рифтин: «“Финн” (от ирландского “тайное знание”), в ирландской мифо-эпической традиции герой; мудрец и провидец».

Содержательная же сторона процесса противостояния расколовшегося в себе, благодаря герметизму, жречества сводилась к тому, что каждая группа, поднявшаяся в своем понимании на достаточно высокий уровень, анализируя прошлое, предсказывала (отсюда Предиктор — Предсказатель) будущее и, с учетом выявленных между прогнозом и объективной реальностью ошибок корректировала свою деятельность, выбирая из всех возможных, предлагаемых обществом концепций, ту, которая могла обеспечить наибольшую устойчивость развития на как можно более продолжительный период времени.

Глобальный исторический процесс на нашей планете единый, но скорости общественного развития в нем разных народов — разные. Шаманы, волхвы, колдуны, становившиеся впоследствии жрецами или знахарями, у каждого народа были свои. Каждое национальное жречество в меру своего понимания занималось концептуальной деятельностью прежде всего в интересах своего клана (монополия на знание обеспечивала им и монопольно высокую цену на продукт управленческого труда), а уже потом — по остаточному принципу — в интересах всей национальной общности. Так формировались региональные концептуальные центры, которые объективно были обречены на сотрудничество в рамках глобального исторического процесса. При этом каждый из них в меру своего понимания общего хода вещей работал на себя и ту национальную общность, которую он представлял, а в меру непонимания — на тот национальный концептуальный центр, который понимал больше. Так, какой-то понимающий больше всех национальный Предиктор, в стремлении расширить сферу влияния за границы своей национальной общности, неизбежно должен был принять на себя статус наднационального центра управления и объективно становился пожирателем народов («красавиц давний похититель»). Где же мог возникнуть такой концептуальный центр? Там, где плотность расселения и уровень социальной напряженности для того времени были самые высокие: долины рек Нила, Тигра и Евфрата , то есть древние Египет и Вавилон.

Древний Египет, в котором высшее управление осуществлялось двумя группами посвященных, 22‑мя иерофантами (иерофанты в переводе с греческого — предсказатели будущего). Они использовали культовые сооружения (пирамиды), были носителями “герметизма” — таимых знаний о методах управления — и оставили в своей письменной истории наиболее явные следы раскола и жесткого мировоззренческого противостояния жречества и псевдожречества во времена религиозной реформы фараона Эхнатона.

«Вовсе не случаен тот факт, что идея мирового бога возникла в Египте в то время, когда он получал дань со всего известного в то время мира. Также и власть самого фараона оказывала, без сомнения, могущественное влияние на египетских теологов эпохи. В дни мифотворчества на богов смотрели, как на фараонов, правивших Нильской долиной, ибо слагатели мифов процветали при царях, правивших ею. Теперь, живя при фараонах, управлявших мировой Империей, жрец имел перед глазами в ощутимой форме идею мирового владычества и мировую концепцию, предварявшие идею мирового бога.»

В этом фрагменте (т. 2, с. 39) “Истории Египта” Д.Г.Брэстеда, наиболее авторитетного египтолога ХIХ в., в переводе с английского В.Викентьева приоткрывается и содержательная сторона раскола, происшедшего более трех тысяч лет назад между жречеством Амона-Ра и Атона.

«Под именем Атона Аменхотеп IV (Эхнатон) ввел почитание высшего бога и не сделал при этом никакой попытки установить тождество своего нового божества с древним солнечным богом Ра. ...Молодой царь немедленно принял сан верховного жреца нового бога, с тем же титулом “Великого Ясновидца”, который носил и верховный жрец Ра в Гелиополе. Но, как бы ни представлялось очевидным гелиопольское происхождение новой государственной религии, последняя не являлась простым солнцепочитанием: имя “Атон” употреблялось вместо древнего слова “бог” (нутер), и новый бог ясно отличался от материального солнца. К древнему имени бога-солнца была присоединена пояснительная фраза: “согласно его имени — жар, пребывающий в солнце”, и его же называли “Владыкой солнца (Атона)”. Следовательно, царь обожествил жар, который он находил во всех проявлениях жизни. Этот жар играет в новой вере столь же важную роль, как и в ранних космогониях греков. ...Царю, несомненно, оставались абсолютно неведомы физико-химические аспекты его теории, также как и ранним грекам, оперировавшим с подобным же понятием; тем не менее, основная мысль поразительно верна и, как мы увидим, на редкость плодотворна. Внешний символ нового бога стал в резкое противоречие с традицией, но он был доступен пониманию многих народов, составлявших империю, и его мог уразуметь при первом же взгляде всякий вдумчивый чужеземец, чего нельзя сказать о других традиционных символах египетской религии» (там же с. 40 — 41).

Д.Г.Брэстед также сообщает, что «изо всех документов, сохранившегося от эпохи этого единственного в своем роде переворота, гимны Эхнатона являются наиболее интересными; по ним мы можем составить представление о поучениях, над распространением которых так потрудился молодой мыслитель-фараон».

При этом автор “Истории Египта” отмечает удивительное сходство содержания одного из гимнов Атону со сто третьим псалмом Давида Библии (там же с. 51 — 52). К сожалению, Брэстед ничего не говорит о более замечательном сходстве и по ритмике текста, и по содержанию между гимнами Атону и другим документом, появившемся две тысячи лет спустя после убийства жречеством Амона-Ра Эхнатона.

Речь идет о Коране, согласно которому пророк Мухаммад (историческая личность, жившая в VII в. н. э.) подтверждает версию о расколе в кланах древнеегипетского жречества и отрицает версию Библии о её ключевой фигуре — Моисее.

В контексте Корана, (40:24 — 29) Моисей — один из пророков Ислама (арабское слово, означающее в переводе на русский — царство Божие на Земле и на небе) — воспринимается некоторыми приближенными фараона в качестве наследника Иосифа сына Иакова в продолжении некоего дела (Коран, 40:36), о существе которого авторы Библии умалчивают, подменяя его другим делом.

В контексте же библейской книги “Исход” Бог начал через Моисея сионо-интернацистскую агрессию против египетского государства того времени, отказав Египту в свободе воли и Сам возбуждая ненависть к Себе и богоборчество в его правящей верхушке.

Коран же сообщает, что миссия Моисея началась с предложения ему Свыше:

«Иди к Фараону, он ведь уклонился (по контексту: от водительства Божиего) и скажи ему: “Не следует ли тебе очиститься? И Я поведу тебя к твоему Господу, и ты будешь богобоязнен”» (Коран, 79:17 — 19).

Среди обвинений в адрес крайне буйствующего фараона: обвинение в порабощении людей, относимое к сынам Израиля, которые до этого порабощения были свободны от нацистских бредней о своем расовом превосходстве и господстве над народами Земли, как и все самобытные народы. И в напутствие Моисею и Аарону было сказано:

«Идите к фараону, ведь он возмутился, и скажите ему слово мягкое, может быть он образумится или убоится». — Коран, 20:45 — 46.¹

После того, как Моисей и Аарон исполнили им предложенное, по кораническим сообщениям, в иерархии посвященных Египта произошел открытый раскол: часть магов-волхвов открыто признала перед остальной иерархией Моисея истинным Посланником Божьим (7:118, 20:73, 26:46 и др.); фараон же вознамерился убить Моисея (40:27), казнить открыто принявших сторону Моисея (7:121, 20:74, 26:49) и заявил, что он, фараон, сам лично — бог (26:28), не знающий других богов кроме себя (28:38), и “господь высочайший” (79:24) для всех в Египте.

Жречество раскололось и раскол носил прежде всего мировоззренческий характер, что не могло не найти своего отражения в глобальной долговременной концепции управления. Но поскольку одна сторона хотела сохранить за собой монополию на дилерство и торговлю благодатью, а другая, признав Моисея пророком, считала своей обязанностью учить вере Богу и прямому обращению к Нему без посредников (Завет по отношению к обладателям писания в Коране — разъяснять его людям, а не посредничать между ними и Богом), то функция посредника между Богом и людьми отныне должна была перейти (внешне, по крайней мере) какой-то новой периферии, которая и должна была стать первой жертвой Черномора. Борьба за безраздельное обладание этой периферией между жречеством Атона и Амона-Ра, по-видимому, и развернулась в “синайском турпоходе”.

Для обыденного сознания Моисей — ключевая фигура “турпохода”, в условиях которого формировалась новая периферия. Но это только одна часть правды. В “Песне пятой” мы рассмотрим ее другую часть, а пока постараемся понять, как реализовывался метод “культурного сотрудничества” между дикими безграмотными кочевниками (древнее название — хабиру; современное — евреи), жившими в ладу с природой, и древнеегипетским жречеством, имевшим к тому времени, как минимум, 2500 лет письменной истории. Объективный анализ этого процесса показывает, что библейское мировоззрение и технологии манипулирования обществами и государствами не могли родиться в первобытнообщинной, тем более кочевой клановой культуре, развивающейся естественным образом от первобытности к оседлой цивилизации. Как показывает история, противоборство «кочевники сами по себе против оседлого населения государств» — это не более чем набеги, а не манипулирование развитием культуры в преемственности многих поколений.

Исторически реальное еврейство — единственный факт во всей глобальной истории, нарушающий эту общеисторическую закономерность. Для “получения” еврейства в его исторически реальном виде было необходимо извне привнести некую информацию в жизнь первобытного кланового общества, живущего в устойчивых отношениях со средой обитания, когда день сегодняшний неотличим от дней, прошедших столетия тому назад, если не взирать на положение звезд. Эту информацию необходимо было закрепить в этом обществе всеми осуществимыми способами: хромосомная генетика, культура “материальная” (овеществленная) и культура “духовная” (биополя и эгрегоры).

Так те, кого потом стали называть евреями, в результате “культурного сотрудничества” с древнеегипетским знахарством оказались обреченными на “богоизбранность”. Они же стали и первой жертвой, первой “красавицей”, которую похитил Черномор, получивший после этого титул надиудейского Глобального Предиктора. То, что в роли первой “красавицы” оказались именно кочевники племени “хабиру” — случайность, но то, что проделало с ними в синайской пустыне египетское знахарство, настаивавшее на узурпации функции посредничества и торговли благодатью, — закономерность. То же самое могло проделать вавилонское, шумерское, ассирийское, хеттское или какое-то другое знахарство, но в реальном историческом процессе проделало египетское. Просто оно проделало это раньше других, поскольку имело самый быстрый (или, как показал Пушкин, “самый глупый”) рост. Поэтому-то глобальный надиудейский Предиктор и предстает в поэме в виде карлы.

Сам карла беспомощен, но обладает отдельными атрибутами силы, власти и могущества (длинная борода, бесконечные усы, шапка-невидимка), имеющими непосредственное отношение к первой жертве Черномора.

Процесс глобальной экспансии толпо-“элитарной” концепции концентрации производительных сил, реализуемый методом “культурного сотрудничества”, на определенном этапе его развития потребовал от Глобального Предиктора пожертвовать и “красавицей” его породившей. Поскольку со временем таких “красавиц” становилось все больше, а процесс управления ими усложнялся, то возникла опасность определения национальной принадлежности самого Черномора. Какое-то время он мигрировал в поисках надежной и достаточно скрытной (безнациональной) обители, пока не стал обладателем (не без помощи бороды — кредитно-финансовой системе, основанной на ростовщичестве) страны “полнощных гор” — Швейцарии.

Еще ничей в его обитель

Hе проникал доныне взор.

Далее предсказание Пушкина — о неизбежности становления (не без помощи национального жречества, ушедшего в подполье) внутренней концептуальной власти в России — Руслана. Никто до него не имел представления ни о самом Глобальном Предикторе, ни о его обители. Разогнать густую тьму непонимания, нагнетаемую Черномором тысячелетиями, осознать механизм “злых козней”, проникнуть в кухню злодея и освободить Люд Милый под силу лишь тому, кто овладеет мерой понимания закономерностей развития глобального исторического процесса, большей, чем у Черномора, глубины.

Но ты, злых козней истребитель,

В нее ты вступишь, и злодей

Погибнет от руки твоей.

Святорусское жречество от лица Финна передает знания Руслану, после чего Внутренний Предиктор России должен развивать их сам, обретая концептуальную самостоятельность.

Тебе сказать не должен боле:

Судьба твоих грядущих дней,

Мой сын, в твоей отныне воле.

Словами Финна «мой сын» Пушкин обращает внимание читателя на преемственность излагаемых знаний при смене поколений. Но в то же время он предупреждает, что будущее созидается активным трудом не столько «ясновидящих», сколько «яснопонимающих». Если следовать «законам времени» Пушкина, то встреча Руслана со старцем — время появления в самиздате таких работ, как “Разгерметизация”, “Мертвая вода”, — конец ХХ века.

Добро пожаловать, мой сын! —

Сказал с улыбкой он Руслану. —

Уж двадцать лет я здесь один

Во мраке старой жизни вяну;

Но наконец дождался дня,

К произведению · Каталог