Разрешение проблем национальных взаимоотношений в русле КОБ / 2.1. Сталинское определение термина «нация»

2.1. Сталинское определение термина «нация»

Разрешение проблем национальных взаимоотношений в русле КОБ · раздел 2 из 11 · источник: автоматическая транскрипция.

Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно. Текст — автоматическая транскрипция источника.

Первичный текст. Разрешение проблем национальных взаимоотношений в русле КОБ. Источник: Разрешение проблем национальных взаимоотношений в русле КОБ.doc sha256 aedf724e6a715f29…; страница на dotu.ru. Автоматическая транскрипция DOC→Markdown; смысл и формулировки не правились. Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов; утверждения не верифицированы библиотекой.

2.1. Сталинское определение термина «нация»

Ставшее практически общепринятым в науке СССР и постсоветской РФ определение нации как социального явления дал И.В. Сталин в работе «Марксизм и национальный вопрос»¹. Приведём полностью раздел I названной работы, озаглавленный «Нация», а не только саму формулировку сталинского определения этого термина, поскольку формулировка представляет собой итог — запечатлённой в тексте — диалектической процедуры познания[^32]: постановки вопросов и нахождения ответов на них в реальной жизни*, а осваивать диалектику необходимо всем для того, чтобы стать свободными*.

«Что такое нация?

Нация — это, прежде всего, общность, определённая общность людей.

Общность эта не расовая и не племенная. Нынешняя итальянская нация образовалась из римлян, германцев, этрусков, греков, арабов и т.д. Французская нация сложилась из галлов, римлян, бриттов, германцев и т.д. То же самое нужно сказать об англичанах, немцах и прочих, сложившихся в нации из людей различных рас и племён.

Итак, нация — не расовая и не племенная, а исторически сложившаяся общность людей².

С другой стороны, несомненно, что великие государства Кира или Александра не могли быть названы нациями, хотя и образовались они исторически, образовались из разных племён и рас. Это были не нации, а случайные и мало связанные конгломераты групп, распадавшиеся и объединявшиеся в зависимости от успехов или поражений того или иного завоевателя.

Итак, нация — не случайный и не эфемерный конгломерат, а устойчивая общность людей³.

Но не всякая устойчивая общность создаёт нацию. Австрия и Россия — тоже устойчивые общности, однако, никто их не называет нациями⁴. Чем отличается общность национальная от общности государственной? Между прочим, тем, что национальная общность немыслима без общего языка, в то время как для государства общий язык необязателен. Чешская нация в Австрии и польская в России были бы невозможны без общего для каждой из них языка, между тем как целости России и Австрии не мешает существование внутри них целого ряда языков. Речь идёт, конечно, о народно-разговорных языках, а не об официально-канцелярских.

Итак — общность языка, как одна из характерных черт нации.

Это, конечно, не значит, что различные нации всегда и всюду говорят на разных языках или все, говорящие на одном и том же языке, обязательно составляют одну нацию. Общий язык для каждой нации, но не обязательно разные языки для различных наций! Нет нации, которая бы говорила сразу на разных языках, но это ещё не значит, что не может быть двух наций, говорящих на одном языке! Англичане и северо-американцы говорят на одном языке, и всё-таки они не составляют одной нации. То же самое нужно сказать о норвежцах и датчанах, англичанах и ирландцах.

Но почему, например, англичане и северо-американцы не составляют одной нации, несмотря на общий язык?

Прежде всего потому, что они живут не совместно, а на разных территориях. Нация складывается только в результате длительных и регулярных общений, в результате совместной жизни людей из поколения в поколение. А длительная совместная жизнь невозможна без общей территории. Англичане и американцы раньше населяли одну территорию, Англию, и составляли одну нацию. Потом одна часть англичан выселилась из Англии на новую территорию, в Америку, и здесь, на новой территории, с течением времени, образовала новую северо-американскую нацию⁵. Разные территории повели к образованию разных наций.

Итак, общность территории, как одна из характерных черт нации.

Но это ещё не всё. Общность территории сама по себе ещё не даёт нации. Для этого нужна, кроме того, внутренняя экономическая связь, объединяющая отдельные части нации в одно целое. Между Англией и Северной Америкой нет такой связи, и потому они составляют две различные нации. Но и сами северо-американцы не заслуживали бы названия нации, если бы отдельные уголки Северной Америки не были связаны между собой в экономическое целое благодаря разделению труда⁶ между ними, развитию путей сообщения и т.д.

Взять хотя бы грузин. Грузины дореформенных времён⁷ жили на общей территории и говорили на одном языке, тем не менее они не составляли, строго говоря, одной нации, ибо они, разбитые на целый ряд оторванных друг от друга княжеств, не могли жить общей экономической жизнью, веками вели между собой войны и разоряли друг друга, натравливая друг на друга персов и турок. Эфемерное и случайное объединение княжеств, которое иногда удавалось провести какому-нибудь удачнику-царю, в лучшем случае захватывало лишь поверхностно-административную сферу, быстро разбиваясь о капризы князей и равнодушие крестьян. Да иначе и не могло быть при экономической раздробленности Грузии… Грузия, как нация, появилась лишь во второй половине XIX века, когда падение крепостничества и рост экономической жизни страны, развитие путей сообщения и возникновение капитализма установили разделение труда между областями Грузии, вконец расшатали хозяйственную замкнутость княжеств и связали их в одно целое.

То же самое нужно сказать о других нациях, прошедших стадию феодализма и развивших у себя капитализм.

Итак, общность экономической жизни, экономическая связность, как одна из характерных особенностей нации.

Но и это не всё. Кроме всего сказанного, нужно принять ещё во внимание особенности духовного облика людей, объединённых в нацию. Нации отличаются друг от друга не только по условиям их жизни, но и по духовному облику, выражающемуся в особенностях национальной культуры. Если говорящие на одном языке Англия, Северная Америка и Ирландия составляют тем не менее три различные нации, то в этом не малую роль играет тот своеобразный психический склад, который выработался у них из поколения в поколение в результате неодинаковых условий существования.

Конечно, сам по себе психический склад, или — как его называют иначе — “национальный характер”, является для наблюдателя чем-то неуловимым, но поскольку он выражается в своеобразии культуры, общей нации, — он уловим и не может быть игнорирован.

Нечего и говорить, что “национальный характер” не представляет нечто раз навсегда данное, а изменяется вместе с условиями жизни, но, поскольку он существует в каждый данный момент, — он накладывает на физиономию нации свою печать.

Итак, общность психического склада, сказывающаяся в общности культуры, как одна из характерных черт нации.

Таким образом, мы исчерпали все признаки нации.

Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры.

При этом само собой понятно, что нация, как и всякое историческое явление, подлежит закону изменения, имеет свою историю, начало и конец.

Необходимо подчеркнуть, что ни один из указанных признаков, взятый в отдельности, недостаточен для определения нации. Более того: достаточно отсутствия хотя бы одного из этих признаков, чтобы нация перестала быть нацией.

Можно представить людей с общим “национальным характером” и всё-таки нельзя сказать, что они составляют одну нацию, если они экономически разобщены, живут на разных территориях, говорят на разных языках и т.д. Таковы, например, русские, галицийские, американские, грузинские и горские евреи, не составляющие, по нашему мнению, единой нации.

Можно представить людей с общностью территории и экономической жизни, и всё-таки они не составят одной нации без общности языка и “национального характера”. Таковы, например, немцы и латыши в Прибалтийском крае.

Наконец, норвежцы и датчане говорят на одном языке, но они не составляют одной нации в силу отсутствия других признаков.

Только наличие всех признаков, взятых вместе, даёт нам нацию.

Может показаться, что “национальный характер” является не одним из признаков, а единственно существенным признаком нации, причём все остальные признаки составляют, собственно, условия развития нации, а не её признаки. На такой точке зрения стоят, например, известные в Австрии с.-д. теоретики национального вопроса Р.Шпрингер и, особенно, О.Бауэр

Рассмотрим их теорию нации.

По Шпрингеру, “нация — это союз одинаково мыслящих и одинаково говорящих людей”. Это — “культурная общность группы современных людей, не связанная с “землёй”⁸ (курсив наш).

Итак — “союз” одинаково мыслящих и говорящих людей, как бы они ни были разобщены друг от друга, где бы они ни жили.

Бауэр идёт ещё дальше.

“Что такое нация? — спрашивает он. — Есть ли это общность языка, которая объединяет людей в нацию? Но англичане и ирландцы... говорят на одном языке, не представляя собой, однако, единого народа; евреи вовсе не имеют общего языка и составляют, тем не менее, нацию”⁹.

Так что же такое нация?

“Нация — это относительная общность характера”¹⁰.

Но что такое характер, в данном случае — национальный характер?

Национальный характер — это “сумма признаков, отличающих людей одной от людей другой национальности, комплекс физических и духовных качеств, который отличает одну нацию от другой”¹¹.

Бауэр, конечно, знает, что национальный характер не падает с неба, и потому он прибавляет:

“Характер людей ничем иным не определяется, как их судьбой”, что... “нация есть не что иное, как общность судьбы”, в свою очередь определяемая “условиями, в которых люди производят средства к своей жизни и распределяют продукты своего труда”¹².

Таким образом, мы пришли к наиболее “полному”, как выражается Бауэр, определению нации.

“Нация — это вся совокупность людей, связанных в общность характера на почве общности судьбы”¹³.

Итак, общность национального характера на почве общности судьбы, взятая вне обязательной связи с общностью территории, языка и экономической жизни.

Но что же остаётся в таком случае от нации? О какой национальной общности может быть речь у людей, экономически разобщённых друг от друга, живущих на разных территориях и из поколения в поколение говорящих на разных языках?

Бауэр говорит об евреях, как о нации, хотя и “вовсе не имеют они общего языка”¹⁴, но о какой “общности судьбы” и национальной связности может быть речь, например, у грузинских, дагестанских, русских и американских евреев, совершенно оторванных друг от друга, живущих на разных территориях и говорящих на разных языках?

Упомянутые евреи, без сомнения, живут общей экономической и политической жизнью с грузинами, дагестанцами, русскими и американцами, в общей с ними культурной атмосфере; это не может не накладывать на их национальный характер своей печати; если что и осталось у них общего, так это религия, общее происхождение и некоторые остатки национального характера. Всё это несомненно. Но как можно серьёзно говорить, что окостенелые религиозные обряды и выветривающиеся психологические остатки влияют на “судьбу” упомянутых евреев сильнее, чем окружающая их живая социально-экономическая и культурная среда? А ведь только при таком предположении можно говорить об евреях вообще как об единой нации.

Чем же отличается тогда нация Бауэра от мистического и самодовлеющего “национального духа”¹⁵ спиритуалистов?

Бауэр проводит непроходимую грань между “отличительной чертой” нации (национальный характер) и “условиями” их жизни, отрывая их друг от друга. Но что такое национальный характер, как не отражение условий жизни, как не сгусток впечатлений, полученных от окружающей среды? Как можно ограничиваться одним лишь национальным характером, обособляя и отрывая его от породившей его почвы?

Затем, чем, собственно, отличалась английская нация от северо-американской в конце XVIII и в начале XIX века, когда Северная Америка называлась ещё “Новой Англией”? Уж, конечно, не национальным характером: ибо северо-американцы были выходцами из Англии, они взяли с собой в Америку, кроме английского языка, ещё английский национальный характер¹⁶ и, конечно, не могли его так быстро утратить, хотя под влиянием новых условий у них, должно быть, вырабатывался свой особый характер. И всё-таки, несмотря на бо́льшую или ме́ньшую общность характера, они уже составляли тогда особую от Англии нацию!

Очевидно, “Новая Англия”, как нация, отличалась тогда от Англии, как нации, не особым национальным характером, или не столько национальным характером, сколько особой от Англии средой, условиями жизни.

Таким образом, ясно, что в действительности не существует никакого единственно отличительного признака нации. Существует только сумма признаков, из которых при сопоставлении наций выделяется более рельефно то один признак (национальный характер), то другой (язык), то третий (территория, экономические условия). Нация представляет сочетание всех признаков, взятых вместе.

Точка зрения Бауэра, отождествляющая нацию с национальным характером, отрывает нацию от почвы и превращает её в какую-то незримую, самодовлеющую силу. Получается не нация, живая и действующая, а нечто мистическое, неуловимое и загробное. Ибо, повторяю, что это, например, за еврейская нация, состоящая из грузинских, дагестанских, русских, американских и прочих евреев, члены которой не понимают друг друга (говорят на разных языках), живут в разных частях земного шара, никогда друг друга не увидят, никогда не выступят совместно, ни в мирное, ни в военное время?!

Нет, не для таких бумажных “наций” составляет социал-демократия свою национальную программу. Она может считаться только с действительными нациями, действующими и двигающимися, и потому заставляющими считаться с собой.

Бауэр, очевидно, смешивает нацию, являющуюся исторической категорией, с племенем, являющимся категорией этнографической.

Впрочем, Бауэр сам, по-видимому, чувствует слабость своей позиции. Решительно заявляя в начале своей книги об евреях как о нации¹⁷, Бауэр в конце книги поправляется, утверждая, что “капиталистическое общество вообще не даёт им (евреям) сохраниться как нации”¹⁸, ассимилируя их с другими нациями. Причина, оказывается, в том, что “евреи не имеют замкнутой колонизационной области”¹⁹, в то время как такая область имеется, например, у чехов, которые должны сохраниться, по Бауэру, как нация. Короче: причина — в отсутствии территории.

Рассуждая так, Бауэр хотел доказать, что национальная автономия не может быть требованием еврейских рабочих²⁰, но он тем самым нечаянно опрокинул свою собственную теорию, отрицающую общность территории, как один из признаков нации.

Но Бауэр идёт дальше. В начале своей книги он решительно заявляет, что “евреи вовсе не имеют общего языка и составляют, тем не менее, нацию”²¹. Но не успел он добраться до сто тридцатой страницы, как уже переменил фронт, заявляя так же решительно: “несомненно, что никакая нация невозможна без общего языка”²² (курсив наш).

Бауэр тут хотел доказать, что “язык — это важнейшее орудие человеческого общения”²³, но он вместе с тем нечаянно доказал и то, чего он не собирался доказывать, а именно: несостоятельность своей собственной теории нации, отрицающей значение общности языка.

Так сама себя опровергает сшитая идеалистическими нитками теория» (И.В.Сталин. Сочинения, т. 2, Москва, 1946 г., стр. 292 — 303).

В полном тексте приведённого раздела статьи определение нации, данное И.В.Сталиным, предстаёт как имеющее основание в историческом процессе, а не просто как декларативное определение термина, в котором выражен субъективизм, которому можно противопоставить иной субъективизм с претензиями на истину в последней инстанции. В этом достоинство определения И.В.Сталина, и этим оно и отличается от иных определений термина «нация».

Сталинское определение нации²⁴ было официально-научным определением в СССР и в послесталинские времена, хотя, приводя это определение или стилистически переработав его, на работу И.В.Сталина «Марксизм и национальный вопрос» после ХХ съезда КПСС в большинстве случаев не ссылались (кроме того она, как и все остальные произведения И.В.Сталина, не переиздавалась и была изъята из общего доступа в библиотеках). Собственно те же самые признаки нации, которые даёт И.В.Сталин в своём определении, приводятся и в современном школьном учебнике «обществознания»²⁵ под редакцией Л.Н.Боголюбова (т. 2, «Человек и общество»²⁶ — учебник для 10 — 11 классов, М., «Просвещение», изд. 8, 2003 г.), хотя они и не сведены в строгое определение термина «нация»: исторический характер образования наций (стр. 316, абзац 2), язык (там же, стр. 316, абзац 3), общность территории и экономическая связность (там же, стр. 316, абзац 5), общность культуры (там же, стр. 316, 317), в которой выражается и благодаря которой воспроизводится национальный характер в преемственности поколений (хотя вопрос о национальном характере и национальной психологии учебник оставляет в умолчаниях).

Но в работе И.В.Сталина «Марксизм и национальный вопрос» в силу разных объективных и субъективных причин не рассмотрены темы, адекватное понимание которых необходимо для гармонизации национальных взаимоотношений во многонациональных обществах:

• что такое культура вообще и национальная культура конкретно;

• становление национальных культур;

• взаимодействие наций, возникновение и варианты развития диаспор и их воздействия на жизнь коренного населения в ареалах, куда проникли диаспоры;

• реализация полной функции управления в жизнь народов, как совокупности национального населения в ареале становления его культуры и диаспор за пределами этого ареала;

• отрыв диаспор от региона становления этнических культур и замещение населения, породившего некогда диаспоры, этнически иным населением, принадлежащим иным нациям и диаспорам;

• существование диаспор, утративших территории становления их национальных культур;

• становление общечеловеческой культуры, которой предстоит интегрировать в себя всё многонациональное по своему историческому прошлому человечество;

• проблематика биологической основы национальных культур, генетического ядра нации и его своеобразия, отличающего народы в статистическом смысле по чисто биологическим признакам друг от друга;

• нация и цивилизация;

• эгрегориальные процессы²⁷ в жизни наций, диаспор и в национальном взаимодействии.

• Наряду с этим необходимо отметить, что определение нации как социального, исторически обусловленного явления, данное И.В.Сталиным, отличает нацию от народа как социального организма, проходящего на протяжении истории сквозь различные формы организации жизни культурно своеобразного (национального) общества в той или иной региональной цивилизации. Это различие явлений «нация» и «народ» видно и по тексту работы, в частности, когда в приведённом выше фрагменте И.В.Сталин пишет о грузинах как о народе, которому в определённый период его истории феодальная раздробленность не позволяла сплотиться в нацию в том смысле, как этот термин определил И.В.Сталин. Но определения, чем нация отличается от племени или народа, И.В.Сталин не даёт, вследствие чего нация, народ, этнос даже в научном лексиконе воспринимаются как синонимы — почти полные эквиваленты, не говоря уж об обыденном понимании этих слов в широких слоях общества.

То обстоятельство, что отечественная социологическая наука до настоящего времени не осветила эту проблематику адекватно²⁸, — один из показателей того, что на протяжении всего прошедшего времени она графоманствует, паразитируя сначала на ленинско-сталинском идейном наследии, а после краха СССР — на буржуазно-либеральном общезападном идейном наследии, также не дающем основы для успеха политики гармонизации национальных взаимоотношений²⁹. Каковы причины этой устойчивой познавательно-творческой импотенции официальной науки — «выдающиеся умы» официальной социологии пусть подумают сами³⁰. Но вне зависимости от мнений по этому вопросу:

Отсутствие адекватного освещения упомянутой выше проблематики социологической наукой СССР — одна из причин, по которой процесс становления новой исторической общности, получившей название «советский народ», прервался, а национальные конфликты в целенаправленном уничтожении СССР внешнеполитическими силами съиграли далеко не последнюю роль. И это же — одна из угроз территориальной целостности постсоветской России и благополучию её народов.

2.2. Сталинское определение нации и социальная действительность:\

нации, народы, региональные цивилизации

Прежде, чем обратиться к рассмотрению проблематики, которую обществоведческая наука обязана была осветить после выхода в свет цитированной работы И.В.Сталина, но так и не осветила почти за 100 лет, обратимся к сталинскому определению нации, чтобы пояснить некоторые скрытые в нём умолчания. Это необходимо, чтобы неоднозначность их понимания перестала быть помехой делу гармонизации национальных взаимоотношений в стране и в мире.

Прежде всего в пояснении нуждается вопрос об общности экономической жизни, экономической связности нации.

И.В.Сталин дал определение нации в тот исторический период развития глобальной цивилизации, когда все исторически сложившиеся к тому времени нации характеризовались качеством экономической самодостаточности в том смысле, что в спектре³¹ потребляемой ими продукции преобладала продукция, произведённая самой же нацией. Объём межнационального продуктообмена был по отношению к объёму валового национального продукта, производимого самой нацией, незначительным, и межнациональный продуктообмен играл сколь-нибудь значимую роль в формировании качества жизни только национальных «элит» (правящего и наиболее богатого слоя национальных толпо-«элитарных» обществ), а не подавляющего большинства людей, составляющих нацию. Иными словами имело место не только территориальное и языковое, но организационно-технологическое (хозяйственное) обособление наций друг от друга.

В силу того, что нация была в тот период самодостаточна в аспекте производства и потребления продукции и межнациональный продуктообмен не оказывал сколь-нибудь заметного влияния на качество жизни подавляющего большинства её представителей, за словами сталинского определения об общности экономической жизни, экономической связности нации стоит тот факт, что нация за счёт своих собственных людских ресурсов поддерживала весь спектр профессий³², необходимый для выработки её валового национального продукта при достигнутом ею уровне организационно-технологического развития.

В наши дни подавляющее большинство наций, которые существовали в исторический период, когда И.В.Сталин дал определение этого явления, утратили качество экономической самодостаточности в указанном выше смысле: изрядная доля производимого ими продукта предназначена для экспорта, а в основе их собственного производства и потребления лежит изрядная доля импорта тех видов продукции, которые в национальном хозяйстве не производятся либо вообще, либо не производится в необходимых количествах; наряду с этим национальные экономики участвуют в ряде проектов, осуществляемых совместными усилиями нескольких наций, плодами которых их участники пользуются сообща (примерами такого рода проектов являются производство европейских авиалайнеров «Эйрбас», программы Европейского космического агентства, международная космическая станция и т.п.).

Сказанное касается производства и потребления как промежуточного и инвестиционных продуктов, потребляемых в технологических процессах, так и конечного продукта — продукции, предназначенной для потребления вне сферы товарного производства — в домашних хозяйствах, государством и общественными организациями. Т.е. качество жизни подавляющего большинства населения, по крайней мере развитых стран, ныне определяется участием их экономик в мировом хозяйстве человечества как в аспекте производства продукции, так и в аспекте потребления промежуточного, инвестиционных и конечного продукта.

Как следствие нации перестали поддерживать полный спектр профессий, необходимых для производства продукции в соответствии с их спектром потребления.

Экономическое обособление наций ушло в прошлое. В силу этого обстоятельства суть явления общности экономической жизни нации, её экономической связности изменилось. Это не значит, что:

• нации, в том смысле как этот термин определил И.В.Сталин, перестали существовать и прав буржуазный либерализм, согласно идеям которого «национальная принадлежность» это — частное дело всякого индивида³³, не имеющее какого-либо значения для организации жизни общества в государстве при условии, что все взрослые индивиды воспитаны в духе пресловутой «толерантности» и «политкорректности» и проблема только в том, как эту «толерантность» и «политкорректность» привить каждому индивиду в «мультикультурном обществе»³⁴;

• или же сталинское определение можно придать забвению, как не выдержавшее проверки временем, а в национальной политике государства — опираться на определения нации О.Бауэра, Р.Шпрингера, Т.Герцля, на «этнос» Л.Н.Гумилёва, на какие-то иные определения или же, отказавшись от определений и споров по сути состоятельности каждого из них, строить национальную политику на основе смутных ощущений различия и своеобразия как людей, так и культур.

В действительности происшедшие в ХХ веке экономические изменения глобального масштаба означают, что сталинское определение нации изначально было не вполне точно, а это — следствие того, что оно выражает марксистское миропонимание, для которого характерно:

• в жизни видеть только материю в различных «формах её движения», но не видеть объективность информации и алгоритмики её преобразования в природных и социальных процессах (и соответственно — не иметь терминологического аппарата для адекватного описания этой составляющей жизни)³⁵;

• различать «труд умственный» и «труд физический», но не различать труд управленческий и труд непосредственно производительный, подчинённый некоторому внешнему по отношению к нему управлению (и соответственно не иметь за душой адекватной теории управления — достаточно общей в смысле универсальности её применения);

• интерпретировать все социальные явления на основе утверждения об определяющей роли борьбы классов по поводу реализации в обществе права собственности на средства производства и продукт, производимый в общественном объединении труда³⁶ (т.е. классовая борьба — локомотив истории, а всё остальное в жизни общества — её выражение и следствия; насилие — «повивальная бабка истории», помогающая родиться чему-то новому в жизни общества, когда прежде безальтернативно господствовавшее старое противится его рождению).

Кроме того, обратим внимание: сталинское определение нации относится к процессу — к устойчивому существованию нации в преемственности поколений, но не к периоду становления нации как исторически устойчивой общности людей, и не к периоду деградации нации под воздействием разных причин, которая может завершиться исчезновением нации, разделением её на несколько родственных наций или народностей, не сложившихся в нацию, возрождением нации в неком новом качестве.

Устойчивое существование нации в преемственности поколений означает, что она — как единое целое — некоторым образом самоуправляется. Самоуправление общества (управление им) носит многоаспектный характер, и только одним из его аспектов является экономическая жизнь сложившейся нации, которая может протекать либо в режиме более или менее ярко выраженного экономического обособления от других наций (как это было во времена написания И.В.Сталиным работы «Марксизм и национальный вопрос»), либо в режиме отсутствия экономического обособления от других наций (как это имеет место ныне в большинстве случаев). При этом:

Самоуправление человеческого общества в его развитии подразумевает, что удовлетворение физиологических и бытовых потребностей людей, — не смысл их бытия (этим ограничивается круг интересов только люмпена), а средство воплощения общего для группы людей смысла жизни (идеалов) в реальную жизнь.

И эта смысловая общность, если она есть, выражается в самоуправлении нации как единого социального организма вне зависимости от интенсивности общения представителей нации, проживающих в противоположных концах занимаемой ею территории, и вне зависимости от продуктообмена между удалёнными регионами.

• Если этот смысл жизни, выходящий за пределы удовлетворения физиологических и бытовых потребностей, есть, то есть и нация — даже при условии, что люди, живущие в разных концах занимаемой ею территории, только знают о существовании друг друга и не имеют никаких экономических или иных зримых связей друг с другом.

• Если этого смысла нет, то при наличии всех прочих признаков нации — имеется сборище индивидов, говорящих на одном языке, имеющих (пока ещё) общую территорию, одинаковые обычаи и прочие элементы культуры, но нет нации³⁷. В этом случае имеется псевдонациональный люмпен, который обречён либо обрести такого рода смысл жизни, либо сгинуть в историческое небытиё, став «этнографическим сырьём» для образования иных наций либо вымерев в процессе деградации. В периоды социальных кризисов доля люмпена в составе населения возрастает, и это представляет большую опасность для общества и его перспектив.

Наличие такого рода смысла жизни (идеалов) при наличии прочих признаков нации сохраняет нацию и в условиях современности, когда ушло в прошлое не только экономическое обособление наций друг от друга, но постепенно уходит в прошлое и общекультурное обособление нацией друг от друга в процессе формирования единой культуры человечества: «Мерило народа не то, каков он есть, а то, что <он>³⁸ считает прекрасным и истинным, о чём <он> воздыхает» (Ф.М.Достоевский).

Т.е. общность экономической жизни нации, её экономическая связность — только один из ликов <u>общности для сложившейся нации</u> её сферы управления, в которой реализуется некий смысл жизни множества людей, составляющих нацию, и объективно общий для всех них, даже если они не могут его выразить; достаточно, чтобы они чувствовали его наличие в жизни, и так или иначе, вносили свой вклад в его воплощение в жизнь (т.е. чтобы информационно-алгоритмически они были деятельно сопричастны его воплощению в жизнь).

Сфера управления от других сфер жизни общества отличается тем, что в ней локализуется профессиональный управленческий труд в отношении всех иных сфер деятельности общества (хотя границы сфер деятельности в той или иной мере определены субъективно, но всё же они существуют, поскольку основываются на объективности социальных статистик занятости населения теми или иными видами деятельности). То есть:

Одним из признаков нации является не общность экономической жизни (как это осознал И.В.Сталин), а общность для исторически сложившейся нации смысла жизни, выходящего за пределы удовлетворения физиологических и бытовых потребностей людей, составляющих нацию, который выражается в единстве для нации сферы управления, осуществляемого на профессиональной основе, и в частности — порождает экономическую связность нации.

Этот профессиональный управленческий труд может охватывать как некоторые частности в жизни национального общества, так и управление делами общественной в целом значимости на местах и в масштабах всего общества. При наличии остальных признаков нации, приводимых в сталинском определении, и понимании того, что общность экономической жизни только одно из выражений общности для нации сферы управления, обособление и развитие в сфере управления области, включающей в себя управление на профессиональной основе делами общественной в целом значимости на местах и в масштабах всего национального общества, приводит к возникновению государственности³⁹.

Государственность это — субкультура управления на профессиональной основе делами общественной в целом значимости на местах и в масштабах общества.

Т.е. государственность — только одна из компонент сферы управления, но не сфера управления в целом, поскольку к сфере управления также относятся управление продуктообменом (т.е. торговля), управление коллективной производственной и иной деятельностью вне государственного аппарата и его органов.

Государство это — государственность в указанном смысле плюс территория и акватория, на которые распространяется юрисдикция этой государственности, плюс население, проживающее на территории, подвластной государственности.

Становление государственности на однородной национальной основе приводит к широко распространённому отождествлению нации и её национального государства, что характерно для западной социологии, сформировавшейся на историческом опыте Европы.

Влияние этой социологии на политическую жизнь в РФ выражается в тупом переносе «учёными» и политиканами её терминологии на российскую действительность, что проявилось и на Госсовете 27.12.2010 г., с цитирования материалов которого мы начали эту работу. В результате такого тупого подражания «передовым странам» во МНОГО-национальной РФ «политики» именуют Россию «нацией»⁴⁰, желают, чтобы кто-то выразил «национальную идею», а когда кто-то выразит некую «национальную идею», то его же обвиняют в национализме, ксенофобии, сепаратизме; «политики» желают получить в свои руки «стратегию национальной безопасности», «стратегию национального развития», но не задумываются о необходимости для России стратегии безопасного развития многонационального общества; россияне становятся в их мнении «многонациональной российской нацией», а официальная наука РФ «онаучивает» этот и прочий бред, пренебрегая нормами выражения смысла посредством русского языка и оглупляя тем самым и себя, и тех, кто полагается на мнения таких «учёных»⁴¹.

Но вопреки этому вздору государственность может развиваться и на многонациональной основе, обслуживая жизнь многих наций, либо не выработавших своей национальной государственности, либо тех, чья национальная государственность имеет в той или иной мере ограниченный суверенитет, поскольку ряд задач жизни такого национального общества решается общей для нескольких наций государственностью, многонациональной по составу работающих в ней людей⁴², чья власть распространяется на регионы становления и доминирования нескольких национальных культур.

Государственность России — многонациональная государственность, общая всем проживающим в ней народам. И в таком качестве она развивается на протяжении уже нескольких веков: как минимум, начиная от взятия Казани Иваном Грозным и вхождения Татарстана в состав России⁴³. Понятно, что отождествлять такое многонациональное государство с государством-нацией, какой тип государств преобладает в Европе, — глупость либо злой умысел. Тем более глупость или злой умысел — пытаться осуществлять управление общественной жизнью в таком государстве на основе социальных закономерностей, выявленных в жизни наций-государств.

И по отношению к такой государственности на подвластной ей территории нет «национальных меньшинств», угнетаемых государственностью некой «титульной нации» или государственностью корпорации «титульных наций», поскольку доступ для работы в ней определяется не происхождением от представителей того или иного народа, а деловыми качествами и политическими намерениями претендентов.

Соответственно такому пониманию государственности и государства, исторически сложившаяся устойчивая нация может иметь общую ей сферу управления, в которую входят те её представители, которые управляют коллективной деятельностью в сфере производства продукции, торговли и т.п., но не иметь своей собственной государственности.

Изначальная языковая и культурная в целом общность, сложившаяся на какой-либо территории, при наличии в регионах этой территории нескольких обособленных сфер управления, осуществляемого на профессиональной основе, это:

• либо процесс становления нации из нескольких народностей, каждая из которых имеет свою в чём-то специфическую сферу управления⁴⁴ (в случае стирания обособляющих регионы границ в сфере общественного самоуправления⁴⁵ на основе объединяющего людей смысла жизни, выходящего за пределы удовлетворения их физиологических и бытовых потребностей, и языковой общности, обеспечивающей взаимопонимание без переводчиков);

• либо процесс национального разобщения, ведущий:

<!-- -->

• к становлению нескольких родственных наций⁴⁶;

• либо к ассимиляции несостоявшихся наций или отделившихся народностей другими состоявшимися нациями⁴⁷;

• либо к этнической чистке на территории, осваиваемой для своих нужд какими-либо состоявшимися нациями⁴⁸.

Во всём остальном сталинское определение социального явления «нация» удовлетворяет потребностям понимания национальных взаимоотношений при условии, что есть адекватное видение тех явлений, которые стоят за входящими в него словами «культура» и «национальный характер» (или «психический склад»). С учётом сказанного, можно дать следующее определение социального явления «нация»:

Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности: 1) языка, 2) территории, 3) смысла жизни, выражающегося в единстве и целостности сферы общественного самоуправления, осуществляемого на профессиональной основе, 4) психического склада (национального характера), проявляющегося 5) в объединяющей людей культуре и воспроизводящегося на её основе в преемственности поколений. Только наличие всех признаков, взятых вместе, даёт нам нацию.

Народ это больше, чем нация.

Народ это — нация, проживающая в ареале доминирования её национальной культуры (или культурно близкие народности, не сложившиеся в нацию), плюс национальные диаспоры, т.е. носители соответствующей национальной культуры, проживающие в ареалах доминирования иных национальных культур. При этом диаспоры могут утратить языковую общность с населением ареала доминирования их национальной культуры, сохранив культурную идентичность с ним в остальных аспектах.

Но история знает общности более широкие, чем национальные. Если один и тот же смысл жизни, является идеалом разных народов, обладающих языковым и культурным своеобразием, и они так или иначе работают на то, чтобы эти идеалы были воплощены в жизнь, то возникает общность народов наднационального порядка. Это — цивилизационная общность. Она неформально объединяет многие народы, даже если их идеалы не стали пока реальностью в жизни. Повторим ещё раз: «Мерило народа не то, каков он есть, а то, что он считает прекрасным и истинным» (Ф.М.Достоевский), т.е. суть народа — его идеалы.

При таком взгляде обозримая история человечества — это история региональных цивилизаций, каждая из которых характеризуется определёнными жизненными идеалами, отличающими её от других региональных цивилизаций. Запад (Европа вне границ России, Белоруссии, Украины; Северная Америка, Австралия) — это множество наций-государств, принадлежащих одной из региональных цивилизаций планеты. Россия-Русь — это ещё одна региональная цивилизация многих народов, живущих в общем им всем государстве. По данным переписи 2002 г. порядка 85 % процентов россиян назвали себя русскими, и русский язык в этой региональной цивилизации — один из её системообразующих факторов.

Последнее издревле нашло своё отражение в само́м языке. Слово «русский» в древних текстах является в большинстве случаев определением земли (Русская земля), а не людей, на этой земле проживающих. В качестве этнонима оно стало употребляться только в последние несколько веков. И грамматически оно — прилагательное, что отличает его от прочих этнонимов, которые все без исключения в русском языке — имена существительные. Т.е. слово «русский» характеризует не национальную общность, а цивилизационную. И потому оно органично применимо и к славянам, и к татарам, и к грузинам, и к калмыкам, и к представителям иных народов нашей региональной цивилизации, а также и ко многим пришлым на Русь представителям иных региональных цивилизаций⁴⁹. Мы различаем наши национальности, пока остаёмся в пределах России, но как только мы выезжаем за границу, то для иностранцев мы все — русские; даже украинцы и белорусы, живущие после распада СССР в отдельных государствах, не перестали быть частью русской цивилизационной многонациональной общности и воспринимаются за пределами территории СССР как русские.

Соответственно по показателям развития наднациональных общественных институтов цивилизация-Запад отстаёт от цивилизации-России лет на 400, поскольку создание Евросоюза, положившее начало становлению общей наднациональной государственности с едиными кредитно-финансовой системой и законодательством, с общей системой образовательных и иных стандартов и т.п., это — повторение того, чему в России было положено начало ещё во времена Ивана Грозного.

И в силу этого объективно-исторического цивилизационного различия философия (и прежде всего — политическая философия), рождённая на идеалах и жизненном опыте западных наций-государств, неизбежно обречена на ошибки, когда порождённые ею рецепты пытаются применить к выявлению и разрешению проблем на Руси. Примером тому попытка строительства социализма на идейной основе «мраксизма». Примером тому и либеральные реформы в постсоветской Россионии.

И из различия смысла жизни региональных цивилизаций Запада и России, проистекают широко известные слова Ф.И.Тютчева — поэта-философа, дипломата, — получившего образование общеевропейского характера (т.е. западное), а чувствами и бессознательными уровнями психики выражавшего Русский дух, которому свойственны идеи, не всегда выразимые в терминологии западной науки: «Умом Россию не понять, / Аршином общим не измерить, / У ней особенная стать — / В Россию можно только верить». По этой же причине подавляющее большинство оценок России и её перспектив Западом (как и Востоком) — вздорно, поскольку они исходят из иных цивилизационных идеалов, возведённых в ранг безальтернативного абсолюта.

2.3. Становление национальных культур\

и формирование межэтнических границ

Культура это — вся информация и алгоритмика, которая не передаётся от поколения к поколению в готовом к употреблению виде на основе генетического механизма биологического вида⁵⁰. Культура — явление, свойственное достаточно развитым биологическим видам⁵¹, а не только человеку. Личностная культура — та часть культуры общества, которую воспринял индивид, плюс к тому его собственные наработки. Модификация культуры в течении истории (её развитие и деградация) — своего рода «интеграл» по времени от всей совокупности личностных наработок и потерь, в том числе и потерь возможностей развития. — Таковы взгляды на явление культуры в Концепции общественной безопасности (КОБ).

Прежде всего, следует признать, что для становления своеобразной национальной культуры необходим некий минимум территории, на которой в преемственности поколений люди могли бы жить постоянно, формируя свою культурную общность и вырабатывая своеобразие как культуры, так и своей биологически-генетической общности, что требует наличия трёх взаимно связанных условий:

1. Сосредоточения на этой территории населения численностью, достаточной для воспроизводства генетически здоровых поколений⁵².

2. Известных населению возможностей ведения на этой территории той или иной хозяйственной деятельности в режиме полной экономической самодостаточности или близком к нему.

3. Кроме того необходимо, чтобы приток культурно иного населения в ареал становления рассматриваемой национальной культуры был бы незначительным по отношению к численности постоянно проживающего в ареале населения, поскольку в противном случае культура пришельцев и «транзитников» способна заместить собой его самобытную культуру.

Эти требования к условиям становления наций в историческом прошлом удовлетворялись автоматически за счёт природно-географических факторов. Горные хребты, водные преграды (реки, озёра, моря, океаны), труднопреодолимые пустыни, различие природных ландшафтов (открывающих одни возможности для ведения хозяйственной деятельности и закрывающих другие возможности), — объективно разграничили ареалы изначального становления национальных культур и во многом предопределили направленность и пределы самобытного⁵³ развития культур в соответствующих ареалах⁵⁴.

Это разграничение ареалов носит объективный характер, но оно не является стопроцентно непреодолимым для людей. Оно преодолимо в вероятностно-статистическом смысле в каждую историческую эпоху, а самобытное развитие культур в ареалах приводит к тому, что вероятностно-статистические параметры преодолимости тех или иных рубежей разграничения ареалов изначального становления и последующего распространения национальных культур изменяются в ходе общественно-исторического развития.

Однако природно-географические рубежи разграничения ареалов становления национальных культур это — одно, а межэтнические границы, разделяющие народы, чьи культуры возникли и развиваются в соседних ареалах это — другое.

Отчасти это обусловлено тем, что некоторые природно-географические рубежи, которые наличествовали в эпоху зарождения современных нам национальных культур, в историческом прошлом были стёрты хозяйственной деятельностью человека либо сместились относительно своего прежнего положения под воздействием природных процессов. При этом осёдлое население могло остаться в привычных для него местах жительства.

Кроме того в ряде случаев национальные культуры успешно осуществляли экспансию за пределы ареала своего изначального становления. Такая экспансия культур может протекать двояко:

• либо в результате переселения носителей культуры в соседние регионы,

• либо вследствие того, что изначально культурно своеобразное население за пределами ареала становления рассматриваемой культуры в силу каких-то причин начало перенимать культуру соседей, в результате чего стало культурно-идентичным своим соседям, утратив своё прежнее культурное своеобразие полностью или став народностью в составе соседнего народа.

В силу этого межэтнические границы могут не совпадать с природно-географическими рубежами ареалов изначального становления национальных культур.

Там, где природно-географические рубежи разграничения ареалов становления национальных культур не являются непреодолимыми препятствиями, люди пересекали их и в одиночку, и семьями, и иными группами, после чего оставались на постоянное место жительства за пределами ареала становления своей национальной культуры. Такая миграция в каких-то случаях носила обоюдосторонне направленный характер, а в каких-то случаях — односторонне направленный. Поэтому реально, если народы не разделены морями и океанами, то в большинстве случаев межэтнические границы на суше носят статистический характер⁵⁵, а на территории регионов представляют собой более или менее широкие полосы, в которых население этнически смешанное.

Характер этого смешения может быть различным. В полосе сложившейся межэтнической границы могут веками существовать:

• разместившиеся вперемежку⁵⁶ моноэтнические населенные пункты;

• населённые пункты с этнически разнородным населением, в которых какие-то улицы или кварталы могут быть населены преимущественно представителями одного народа, а другие — преимущественно представителями другого; но могут быть и населённые пункты, в которых нет внутреннего этнического размежевания, и жилища и объекты хозяйства представителей разных народов соседствуют друг с другом вперемежку.

Ширина полосы межэтнической границы (если она не совпадает с труднопроходимым природно-географическим рубежом разграничения соседних ареалов становления национальных культур) обусловлена особенностями культур соседствующих народов: чем меньше в них различий по характеру норм этики, кулинарии, ведения хозяйства и т.п. — тем шире может быть полоса и тем выше в ней статистические показатели межэтнических браков; чем ярче названные отличия соседствующих культур и чем жёстче нетерпимость к иным культурным нормам — тем у́же полоса межэтнического разграничения и тем ниже в ней статистические показатели межэтнических браков; кроме того, кривая плотности расселения представителей каждого из соседствующих народов может быть асимметричной, т.е. более крутой в каком-то из направлений, а в противоположном направлении — более пологой.

Тем не менее, в самой полосе межэтнической границы конфликты представителей разных национальностей достаточно редки или же носят характер ритуала или подростковых и юношеских шалостей, что порождает видимость конфликта, при фактическом его отсутствии или даже в целом добрососедских отношениях: все постоянные жители полосы, как правило, знают культуру и язык соседей, и поскольку им всем, их детям и внукам «тут жить», то они не создают конфликтов на пустом месте. А реальные конфликты, если возникают, то носят статистически редкий межличностный или межсемейный характер. И возникают они не на почве немотивированной ненависти к представителям иной национальности, а вследствие нарушения тех или иных норм справедливости во взаимоотношениях конкретных людей, общепризнаваемых в полосе межэтнической границы; и разрешаются такие конфликты по исторически выработанному пониманию справедливости, а не по признаку национальной принадлежности, поскольку в противном случае совместное проживание в полосе межэтнической границы окажется невозможным для всех, а этого не желает никто из числа её постоянных жителей (разве что за исключением люмпена и криминалитета).

Границы государств-наций это — линии на карте и на местности, разграничивающие области действия юрисдикции государств. Они в подавляющем большинстве случаев проходят по территории полос межэтнического размежевания. Причём, поскольку эти полосы могут быть широкими, то стремление включить их в свою государственную территорию, может быть поводом к войне, тем более опасным, чем больше экономических и военно-стратегических интересов — реальных или иллюзорных — связывают политики того или иного государства-нации с обладанием той или иной территорией в полосе межэтнического размежевания⁵⁷.

2.4. Межэтнические войны\

и послевоенный режим в некотором смысле «мирного сосуществования»

В эпоху до возникновения государств конфликты соседствующих племён и народов были обусловлены стремлением занять территорию соседей или её часть для осуществления на ней собственной хозяйственной деятельности и жизни на постоянной основе. Причинами, толкавшими к стремлению захватить территорию соседей, были либо избыточная численность собственного населения по отношению к достигнутому уровню отдачи исторически сложившейся хозяйственной системы, либо изменение природно-географических условий (в том числе и вследствие хозяйственной деятельности — своей собственной или же кого-либо из соседей) в результате чего отдача исторически сложившейся хозяйственной системы резко упала и стала недостаточной по отношению к численности населения⁵⁸.

В большинстве случаев победа в такой войне за территорию как за место ведения хозяйственной деятельности и место проживания вела к изгнанию или геноциду побеждённых⁵⁹, в лучшем случае с ассимиляцией их не изгнанных остатков⁶⁰.

Если такое ухудшение условий жизни в ареале изначального становления национальной культуры не было вызвано природной катастрофой (быстрой или медленно развивающейся), то можно считать, что причиной агрессии против соседей с целью захвата их земель является тупиковость развития собственной национальной культуры, что и привело к перенаселённости территории или к экологической катастрофе, снизившей продуктивность хозяйственной деятельности. Но непосредственный мотив к агрессии всё же носит экономический характер: требуются дополнительные экономические ресурсы для обеспечения привычного качества жизни культурно своеобразного населения.

Набеговые операции, целью которых является ограбить соседей и увести с собой поло́н⁶¹ для эксплуатации у себя в качестве рабов или продажи на сторону, — можно рассматривать как компоненту экономического уклада той или иной национальной культуры, поскольку в такого рода набегах нет цели захвата территории соседей, и в большинстве случаев такого рода набеги в истории носили не единичный характер, а осуществлялись систематически, если не с ежегодной периодичностью сельскохозяйственных работ, то с иной — менее определённой периодичностью.

Идеологические мотивы к враждебному поведению в отношении соседей (типа у них носы и разрез глаз не такие как у «настоящих людей»; они разбивают яйца с тупого конца, а надо с острого; мы должны вести войны против них, поскольку наши боги обязывают к жертвоприношениям и т.п.) — требуют довольно-таки высокого уровня развития толпо-«элитаризма», при котором у «элиты» появляется избыток времени на дурноумствование и насаждение веры в такого рода идеологические мифы в среде простонародья. И соответственно при достижении этой стадии развития толпо-«элитаризма» народная мудрость даёт оценку всем войнам без исключения: «паны дерутся — у холопов чубы трещат», которая подразумевает, что 1) паны дерутся за расширение сферы своего «элитарного» паразитизма и 2) вырабатываемое ими правдоподобное благообразное идеологическое обоснование необходимости начала войны против соседей — изначально лживо.

После становления толпо-«элитаризма» и образования государств под властью «элитарной» государственности вопрос о том, какой народ занимается хозяйственной деятельностью на той или иной территории, во многих случаях перестаёт особо волновать правящую «элиту» государства-нации победителя: главное, чтобы платили установленные налоги, не противились не узаконенным поборам и прочим «элитарным» злоупотреблениям, служили в армии и исполняли прочие повинности, возлагаемые «элитой» на простонародье; а какой национальности вновь приобретённые подданные — «дело десятое»⁶². Поэтому геноцид в отношении побеждённых и стирание национальной самоидентичности⁶³ остаточного коренного населения в процессе его ассимиляции перестали быть самоцелью, но стали средством профилактирования национально-освободительного движения⁶⁴ и средством унификации процессов государственного управления на всей территории государства-нации. При этом в большинстве случаев «элита» побеждённых сама активно включалась в процесс ассимиляции, чтобы войти в состав «элиты» победителей и сохранить свой социальный статус⁶⁵ (а то и повысить его⁶⁶).

Простонародью же было затруднительно включиться в этот процесс потому, что, кроме того, что имеет место социальная инерция воспроизводства собственной культуры в «автоматическом режиме», во-первых, в условиях толпо-«элитаризма» представителям простонародья в большинстве своём закрыты пути к изменению их социального статуса (вследствие этого у них не было потребности ассимилироваться), а во-вторых, освоение языка и культуры победителей требует свободного времени и сил, чего у представителей простонародья, постоянно занятого трудом, также не было⁶⁷.

Если же победителю удавалось распространить свою власть не на полосу межэтнического размежевания и прилегающие к ней ограниченные территории, а на всю территорию соседей, тем более, если соседи были достаточно многочисленны, то он оказывался перед выбором:

• либо проводить политику национальной унификации, запрещая язык и культуру всех народов, ставших подвластными (к этому была склонна Турецкая империя с момента своего становления на развалинах Византии, но так и не достигла в этом успеха до своего краха после поражения в первой мировой войне ХХ века; аналогичную политику в отношении национальных меньшинств, став самостоятельным государством, проводила и Болгария; вследствие такой же политики Польша не стала империей; настырность в проведении такой политики рано или поздно приводит «элиту» титульной нации к политике геноцида в отношении подвластного инакокультурного населения, примером чему геноцид армян в Турции в 1915 — 1923 гг. и попытка политики геноцида в отношении украинцев и белорусов в обретшей государственную самостоятельность Польше в 1920‑е гг.⁶⁸);

• либо строить многонациональное государство, в котором так или иначе и государственность становится многонациональной (в относительно недавнем прошлом государством такого типа была Австро-Венгерская империя, в которой помимо титульных наций — немцев-австрийцев и венгров — жили ещё румыны и многие славянские народы, однако процесс становления в ней многонациональной государственности протекал недопустимо медленно, что стало одной из главных внутренних предпосылок к распаду империи⁶⁹ по национально-территориальному признаку в результате поражения в первой мировой войне ХХ века);

• либо ограничиться установлением вассальных отношений (это было достаточно широко распространено в эпоху феодализма⁷⁰) либо «протектората» или «доминиона» (в эпоху капитализма государств-наций), при котором управление внутренней жизнью покорённой территории оставлялось за «элитой» аборигенов, но при этом на неё возлагалась обязанность собирать с местного населения «дань», передавать её государству-метрополии и поддерживать политику государства-метрополии людскими и прочими ресурсами территории помимо «дани» (и соответственно, не оказывать содействия врагам правящей «элиты» государства-метрополии). В таком варианте массовая ассимиляция «элиты» побеждённых в «элиту» победителей исключена.

Для осуществления режима «доминиона-протектората» метрополии в эпоху капитализма государств-наций вынуждены были принять на себя миссию подготовки кадров из числа аборигенов для осуществления должным образом обученными туземцами управления на местах в интересах заправил и хозяев метрополий. Это позволяет в подчинённых метрополии инакокультурных регионах обойтись минимумом представителей метрополии при сохранении над обществами регионов идеологической и экономической власти⁷¹ метрополий.

Соответственно, если анализировать типы хозяйственных систем разных национальных и многонациональных обществ, которые знала история, то можно выделить три основных типа интеграции их в глобальную экономику:

• Хозяйство суверенного государства. Оно работает, прежде всего, на экономическое обеспечение своей внутренней и внешней политики и потребностей своего населения, взаимодействуя с хозяйственными системами других суверенных и формально суверенных государств на неких (своих в каждую историческую эпоху) паритетных политических и экономических началах.

• Хозяйство беззастенчиво колониального типа. Оно подчинено «командно-административным способом» иностранному государству-метрополии и администрации частных зарубежных или транснациональных корпораций⁷² и работает на их интересы, удовлетворяя потребности своего населения по остаточному принципу.

• Криптоколониальное⁷³ хозяйство. Оно характеризуется тем, что государство, на территории которого его удалось сформировать колонизаторам, имеет все формальные атрибуты суверенного государства: границы, в пределах которых действует исключительно его юрисдикция, административная неподотчётность его высших должностных лиц и органов власти должностным лицам и органам власти иностранных государств, своя кредитно-финансовая система и т.п. Но вместе с тем, оно — как и беззастенчиво колониальное хозяйство — работает на интересы внешних и транснациональных политических сил. Поэтому, если анализировать структуру его ВВП, экспортно-импортный обмен и оборот внутренней розничной торговли, то они будут аналогичны параметрам хозяйства беззастенчиво колониального типа. В силу этого основная масса населения влачит существование в беспросветной бедности «на правах» экономического ресурса, а наряду с этим большинством существует некая малочисленная правящая «элита» аборигенов, потребительские стандарты которой соответствует мировому «элитарному» уровню либо близки к нему (как минимум, они на уровне потребительских стандартов так называемого «среднего класса» экономически развитых стран).

Если говорить о современной мировой экономике как о системе, то в неё входят несколько суверенных государств⁷⁴ и множество государств-криптоколоний (колонии, административно подчинённые государствам-метрополиям, в своём большинстве остались в прошлом).

Причём многие формально суверенные государства существуют в режиме криптоколоний на протяжении многих десятилетий, а то и нескольких веков, без проявления каких-либо тенденций к тому, чтобы обрести реальный суверенитет, включая и экономический. Во многих из них на протяжении всего времени их существования действуют и развиваются демократические институты: широкое избирательное право, многопартийность, свобода слова и т.п., которые, однако, не избавляют их общества от криптоколониального характера экономики.

Это обстоятельство ставит нас перед вопросом о том, как осуществляется и поддерживается криптоколониальный режим. Обратимся к статье руководителя Центра по разработке комплексных экономических программ «Модернизация» Евгения Гильбо «Технократия должна выдвинуть компетентных национальных лидеров» (журнал «МОСТ», № 25, 1999 г.). В преамбуле к статье Е.Гильбо пишет:

«Существует две системы знаний о мире, а значит — и две системы образования. Первая система знаний предназначена для широких масс. Вторая — для узкого круга, призвание которого — управлять.

Исторически это различение⁷⁵ прослеживается во всех типах культур, с системой образования которых мы знакомы. Уже в Древнем Египте образование для чиновников и низших жреческих каст значительно отличалось от того, во что посвящали узкий круг избранных, составлявших верхушку жреческой касты и окружение фараонов. В древней Месопотамии мы видим подобное же различение».

В самой же статье Е.Гильбо затрагивает вопрос и о содержании экономического образования наших дней:

«В экономическом образовании … существует фундаментальное отличие “экономики для клерков” и “экономики для хозяев”. Такие разделы последней, как косвенное управление на уровне правил, структура денежного обращения, косвенное стимулирование, макроуправление и т.п., в принципе остаются за пределами базового экономического образования. Причина этого проста — функция “экономики для клерков” заключается в навязывании определённых стереотипов (часто близких к чистой мифологии), которые в сумме программируют предсказуемое поведение экономических субъектов. Аналогична, собственно, и функция публичной экономической науки. Существование предсказуемого поведения этих ребят обеспечивает условия для игры в системе тем, кто обладает знаниями из сферы высшей экономики (выделено нами жирным при цитировании).

Аналогично обстоит дело во многих областях знания. (…) она (система подготовки клерков: наше пояснение при цитировании) не даёт никакого доступа к тем знаниям, на основе которых подлинные хозяева западного мира обеспечивают эффективное управление экономикой и устойчивое процветание своих стран»⁷⁶.

Соответственно утверждению, высказанному Е.Гильбо:

Содержание социолого-экономического образования, предназначенного для обеспечения самоуправления суверенного государства во всех аспектах его жизни, включая и управление его хозяйственной системой, должно отличаться от содержания образования, предназначенного сторонними политическими силами для обеспечения эксплуатации криптоколонии, номинально управляемой её собственными общественными институтами. В противном случае перед криптоколонией откроются возможности достижения ею реального, а не формального суверенитета, в том числе и реального экономического суверенитета.⁷⁷

Но предположению о криптоколониальном характере социолого-экономического образования на основе достижений экономической науки «для клерков», развитой на Западе, неизбежно сопутствует вопрос: А почему оно не осознаётся в таковом качестве ни научно-преподавательским сообществом, ни студентами?

Дело в том, что в основе системы современного образования лежат тексты (большей частью — тексты учебников, написанных в соответствии с образовательными стандартами и традиционными воззрениями), а не практическая работа обучаемых (а также и многих преподавателей) в соответствующей отрасли деятельности на разных уровнях иерархии управления, в которой они на основе результатов своей работы могли бы судить о достоверности теорий, описывающих эту сферу жизни общества.

«Производственная практика» в период обучения носит краткосрочно-эпизодический характер и только отчасти дополняет освоение текстового материала. Она даёт обучаемым весьма общее и поверхностное представление о сфере деятельности, к работе в которой их готовит вуз, к тому же даёт представление с низовых уровней государственной иерархии должностей и компетенции, а задачи криптоколонизации решаются на надгосударственном уровне управления, о котором в курсах социолого-экономического образования и истории не говорится ничего; а такие трактаты как «Протоколы сионских мудрецов» дают заведомо ложное представление о процессах этого уровня, что тоже не позволяет обрести реальный и полный суверенитет на основе такого рода трактатов.

Поскольку никто в темпе освоения учебной программы не в состоянии проверить на истинность все мнения, высказываемые в учебниках в качестве достоверно установленных научных фактов, то изрядную долю учебного материала, хотим мы того либо же нет, сначала школьник, а потом — студент, принимает без сомнений и без соотнесения с жизнью в качестве научно установленной истины. Как показывает история развития науки и образования, это справедливо и в отношении жизненно состоятельных утверждений, и в отношении всевозможных научных заблуждений и заведомой лжи, в истинности которых могут быть убеждены на протяжении длительного времени целые общества.

При этом подавляющее большинство программ профессиональной подготовки не включает в себя освещение проблематики выработки критериев истинности теорий, на которых основывается соответствующая профессиональная деятельность.⁷⁸ Эта проблематика остаётся в умолчаниях, что подразумевает «очевидность» нахождения ответов на вопрос «что есть истина?» или же полную неактуальность этого вопроса.

Кроме того, учебные планы не оставляют свободного времени для того, чтобы студенты могли бы самостоятельно выйти за рамки учебных программ, выработать и освоить какие-то знания и навыки, программами не предусмотренные, но с позиций которых они могли бы взглянуть на учебные программы со стороны и задать преподавателям разного рода неудобные вопросы, на которые в учебных программах ответов нет, либо ответы — вздорны, если их соотнести с жизнью как таковой.

В отечественных учебных программах нет и обязательного для изучения перечня литературы, которую студенты обязаны прочитать помимо учебников, что необходимо для расширения их кругозора и формирования собственного представления о том, что писали основоположники и классики тех или иных направлений развития науки, техники, иных сфер деятельности, а так же — участники и современники тех или иных событий.

Став по окончании вуза дипломированным профессионалом, бывший студент соотносит поступающую в ходе работы оперативную информацию с теми теориями, которые ему стали известны из вузовского курса. На основе такого соотнесения оперативной информации и теорий вырабатывается и проводится в жизнь подавляющее большинство решений во всех сферах профессиональной деятельности. И если цель социолого-экономического образования криптоколониального характера — обеспечить эксплуатацию страны руками и «интеллектом» её же населения, то достижение этой цели запрограммировано и характером процесса обучения, и содержанием учебных программ.

Вследствие этого государственное управление, основанное на социолого-экономическом образовании криптоколониального характера, представляет собой большую опасность для общества и его развития, поскольку развитие требует реального суверенитета в его полноте, в том числе и экономического⁷⁹. А социолого-экономическое образование криптоколониального характера нацелено на то, чтобы в интересах криптоколонизаторов обесценить (сделать нерентабельным, не востребованным) любой сколь угодно высокий профессионализм во всех отраслях деятельности, развитие которых в этом обществе криптоколонизаторы сочтут неуместным.

Соответственно модернизация страны, её дальнейшее инновационное развитие и социолого-экономическое образование криптоколониального характера — явления не совместимые.

Сказанное об образовании криптоколониального характера имеет прямое отношение к теме национальных взаимоотношений, поскольку национальный характер, который выражается в культуре, некоторым образом выражается и в науке. А наука — сфера коллективной деятельности людей, выросших в той или иной национальной или многонациональной культуре, а не частное дело тех или иных интеллектуалов, не имеющих каких-либо национальных корней. Система же образования и содержание образования — следствие той или иной демографической политики и основывается на науке, «заточенной» под задачу проведения в жизнь той или иной политики.

Соответственно уничтожение самобытной системы образования и замещение её заимствованной извне может быть не только инструментом модернизации действительно отставшего в своём самобытном развитии общества, но и инструментом угнетения и порабощения общества, подавления и уничтожения в нём национальных культур — либо всех, либо некоторых избирательно.

Это к вопросу о том, что президент РФ Д.А.Медведев принял решение запустить образовательные программы, целью которых является массовая подготовка кадров «руководителей бизнеса и политиков — модернизаторов России» за рубежом⁸⁰ — в «передовых странах», какому процессу сопутствует и способствует государственная политика целенаправленного искоренения наследия Российско-имперской и советской школы — как общеобразовательной, так и высшей, в основе которых была ориентация на осуществление самодержавия — т.е. реального, а не юридически формального суверенитета — России*.*

В связи с этим приведём выдержки из проекта «Стратегии инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года» «Инновационная Россия — 2020», подготовленного Минэкономразвития в 2010 г. и опубликованного на сайте этого министерства (http://www.economy.gov.ru/minec/activity/sections/innovations/doc20101231_016#):

«… будет обеспечено максимально полное распространение международных стандартов на области образования, науки, техники и управления, эффективное стимулирование международной и внутристрановой академической мобильности студентов и преподавателей. Характеристики международной мобильности будут включаться в рейтинги образовательных учреждений. В той же степени будет поощряться мобильность студентов, преподавателей и административных работников внутри страны, практика смены мест учёбы и работы в вузах. При этом наличие опыта работы в других вузах, в том числе за рубежом, должно стать одним из критериев при аттестации и определении уровня оплаты труда преподавателей и научных работников»⁸¹.

Среди контрольных параметров социально-экономической системы РФ — «индикаторов решения поставленных задач» — Минэкономразвития предлагает такие:

| | | | |

|----|:--:|:--:|:--:|

| Наименование индикатора | 2010 | 2016 | 2020 |

| Доля государственных служащих, получающих ежегодно дополнительное образование за рубежом | 0,1 % | 1 % | 3 % |

| Доля лиц, занимающих должности руководителей высшей и главной групп должностей государственной гражданской службы, получивших высшее профессиональное образование за рубежом | > 0,5 % | 4 % | 12 % |

При этом обратим внимание на то, что в приведённом выше фрагменте таблицы «индикаторов решения поставленных задач» в первой строке речь идёт о получении госслужащими за рубежом дополнительного образования⁸², а во второй — о получении профессионального высшего образования за рубежом, что по умолчанию подразумевает отдание предпочтения тем кандидатам на должности «высшей и главной групп должностей государственной гражданской службы», которые получили первое высшее профессиональное образование за рубежом.

Остаётся только предполагаемые 12 % зомби, получивших профессиональное образование за рубежом, продвинуть на наиболее значимые должности. Примером такого рода «продвиженцев» стал советник президента РФ Д.А.Медведева по вопросам экономики А.В.Дворкович⁸³, имеющий один российский, один как бы российский и один американский дипломы в области экономики⁸⁴, но мало чего смыслящий в управлении хозяйством страны, тем более — в общественно полезном управлении⁸⁵. И он — не единственный такого рода «образованец»:

«Массачусетский технологический институт (MIT) 25-26 января <2010 г.> специально для российских чиновников высшего ранга организовал семинар по инновациям. Обучение прошли первый вице-премьер Игорь Шувалов, вице-премьер — министр финансов Алексей Кудрин, вице-премьер Сергей Собянин, министр экономического развития Эльвира Набиуллина, первый замглавы администрации президента Владислав Сурков, помощник президента Аркадий Дворкович, президент “Сбербанка” Герман Греф, глава “Роснано” Анатолий Чубайс, ректор Академии народного хозяйства Владимир Мау и гендиректор Российской венчурной компании Игорь Агамирзян, пишет газета "Ведомости"» («Российские чиновники высшего ранга прошли обучение в США»: http://www.newsru.com/finance/29jan2010/gov.html).

Но простому россиянину пользы от этого «обучения» нет и не предвидится.

Однако мотивация стимулирования получения зарубежного образования госслужащими и кандидатами на госслужбу в её представлении чиновниками Минэкономразвития иная:

«По словам Фомичёва, получение госслужащим образования за рубежом приведёт к «идеологическому повороту» в представлениях людей о чиновниках. «Мы будем говорить не о том, что у нас в РФ чиновник — это такое что-то угрюмое и замкнутое, сидящее в плохо отремонтированном кабинете, а что это — нормальный, адекватный человек», — заявил замглавы Минэкономразвития» («Минэкономразвития: Имидж чиновника улучшит образование за рубежом». «Взгляд», деловая газета, 13.01.2011 г.: http://vz.ru/news/2011/1/13/460919.html).

Но в свете изложенного встаёт вопрос: А нормален и адекватен ли многонациональным интересам развития России сам Фомичёв и прочие приверженцы госпрограммы «Инновационная Россия — 2020»? — поскольку из его слов и текста проекта госпрограммы «Стратегии…» следует, что алгоритмики осуществления криптоколонизации РФ в Минэкономразвития одни не понимают, а другие работают на неё с полной отдачей сил против интересов народа, что подразумевает их осознанную целеустремлённость к поддержанию режима криптоколонизации РФ.

К произведению · Каталог