О ТМ №8(56) Пятнадцать лет после ГКЧП… / 12. Государственность: ломать либо преображать?

О ТМ №8(56) Пятнадцать лет после ГКЧП… · раздел 9 из 9 · источник: автоматическая транскрипция.

Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно. Текст — автоматическая транскрипция источника.

Первичный текст. О ТМ №8(56) Пятнадцать лет после ГКЧП…, 2006-09-03. Источник: 20060903 О ТМ №8(56) Пятнадцать лет после ГКЧП….doc sha256 4c20021de919acf7…; страница на dotu.ru. Автоматическая транскрипция DOC→Markdown; смысл и формулировки не правились. Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов; утверждения не верифицированы библиотекой.

12. Государственность: ломать либо преображать?

Тем не менее проблема управленческой (профессиональной) несостоятельности и злоупотреблений властью бюрократии — это реальная проблема для всех исторически известных и современных культур, в которых существует государственность.

В России понимания этой проблемы нет ни у идеалистов-либералов, ни у идеалистов-коммунистов, ни у идеалистов-государственников¹. При этом все они несут в себе зародыши становления бюрократии, которая неизбежно возникнет, если ныне сложившийся постосоветский бюрократический режим рухнет в силу внутренних причин или же ему помогут упасть те или иные безкорыстные “подвижники-идеалисты”, однако неизбежно опекаемые кукловодами от того или иного течения глобальной политики. Так и пост-ГКЧП-шная бюрократия возникла именно вследствие того, что предпосылки к становлению новой бюрократии несли в себе сами же противники ГКЧП, в большинстве своём опьянённые идеалами, к воплощению которых в жизнь они сами заведомо не были личностно готовы.

Поэтому во избежание повторения в перспективе известного по прошлому цикла «бюрократия — государственный переворот — бюрократия» проблему бюрократии надо сначала понять, что позволит потом её разрешить.

Одно из наиболее обстоятельных определений социального явления бюрократии дал К.Маркс:

«Бюрократия есть круг, из которого никто не может выскочить. Её иерархия есть иерархия знания. Верхи полагаются на низшие круги во всём, что касается знания частностей; низшие же круги доверяют верхам во всём, что касается понимания всеобщего, и, таким образом, они взаимно вводят друг друга в заблуждение². (…) Всеобщий дух бюрократии есть тайна, таинство. Соблюдение этого таинства обеспечивается в её собственной среде её иерархической организацией, а по отношению к внешнему миру (обществу) — её замкнутым корпоративным характером. Открытый дух государства, а так же и государственное мышление представляется поэтому бюрократии предательством по отношению к её тайне. Авторитет есть поэтому принцип её знания, и обоготворение авторитета есть её образ мыслей. (…) Что касается отдельного бюрократа, то государственная цель превращается в его личную цель³, в погоню за чинами, в делание карьеры» (К.Маркс. “К критике гегелевской философии права”. Сочинения его и Ф.Энгельса, изд. 2, т. 1, стр. 271 — 272).

Это определение «бюрократии», как социальной профессиональной группы и изолировавшейся от общества корпорации, данное К.Марксом, перекликается с определением «толпы», как социального явления, данным В.Г.Белинским: «Толпа — собрание людей живущих по преданию и рассуждающих по авторитету».

Т.е. для толпы характерно бездумье и безволие её участников, и соответственно полная политическая слепота и безответственность за последствия своих действий.

Как видно из сопоставления обоих определений, определение социологического термина «толпа» В.Г.Белинским интересно тем, что оно подводит итог не только по существу во многом правильному определению «бюрократии» К.Марксом, но является и характеристикой всех без исключения внутриобщественных <u>иерархий личностных отношений</u>, основанных на таинствах и на таимых знаниях.

Все личностные иерархии, духовные и светские, публичные (экзотерические) и мафиозные (эзотерические, включая и масонство) — разновидности толпы, участники которой отказались от Богом данной свободы выбора и целесообразной воли или под воздействием своего безсознательного их утратили, обратив тем самым себя в более или менее ярко выраженных «зомби».

Соответственно и все участники иерархий, включая гроссмейстеров орденов, глав тайных братств и мафий, предстоятелей церквей, царей, диктаторов, формально безупречно демократически избранных президентов и т.п., их «серых кардиналов», «духовников», — все, кто поддерживает иерархию личностных отношений, — толпари, неправомерно отождествляющие должностное взаимное подчинение и порядок ответственности в общественных структурах с иерархией личностного достоинства людей.

Однако определение К.Марксом социального явления «бюрократии» не полно, возможно потому, что он дал его на основе наблюдения за деятельностью более или менее управленчески дееспособной бюрократии XIX века Германии, Великобритании, Франции, которая к тому же в процессе своего формирования была пронизана масонством и сосуществовала с ним в некоем «симбиозе»⁴. Из Марксова определения выпали главные по существу характеристические свойства бюрократии:

Для бюрократии документооборот, деловая переписка и обмен мнениями в своей среде в устной форме (по телефону, «в кулуарах» публичных мероприятий и «келейно») представляется реальным делом, а самó дело представляется чем-то производным от директив и документооборота и потому куда менее значимым, чем документооборот, который является носителем истины «в последней инстанции»⁵; в то время как в действительности весь документооборот и разговоры — только отображение реального дела, на управление которым претендует бюрократия как одна из профессиональных корпораций в толпо-“элитарном” обществе.

Также из определения К.Маркса выпало и другое характеристическое качество бюрократии:

Бюрократия проводит кадровую политику (т.е. осуществляет подбор и расстановку кадров) на основе отдания предпочтения клановому происхождению претендентов на должность либо «усыновления» безродных претендентов, доказавших свою лояльность тому или иному клану в той или иной легитимной иерархии. При этом подразумевается, что принцип «в связи с назначением “имярек” на должность такую-то выдать ему во временное пользование искру Божию», — работоспособен⁶. Но поскольку искра — Божия, а не достояние иерархов бюрократии, то в этом принципе кадровой политики выражается очень крутой атеизм всякой бюрократии, который обрекает дело всякой бюрократической корпорации на крах тем быстрее, чем более последовательна она в осуществлении этого принципа.

Этот принцип кадровой политики сочетается ещё с одним, который М.Е.Салтыков-Щедрин сформулировал так: «Не боящиеся чинов, оными награждены не будут. Боящемуся же всё дастся: и даже с мечами, хотя бы он ни разу не был в сражении противу неприятеля»⁷.

Кроме того М.Е.Салтыков-Щедрин заметил: «все отечества находятся в равном положении для человека, который желает быть отмеченным вниманием начальства», — указав тем самым на безразличие бюрократии к судьбам её Отечества⁸. Хотя надо отметить, что этот принцип знает исключения. Бюрократия бывает специфически “патриотична” в двух случаях:

• когда агрессия извне или обострение внутрисоциальной напряжённости приводит её к пониманию, что в случае поражения она лишится не только своего социального статуса, но возможно и жизни⁹;

• когда она сама успешно ведёт агрессивную политику по расширению зоны своего паразитизма¹⁰.

В случае как бы патриотической озабоченности бюрократия свой корпоративный потребительский эгоизм норовит возвести в ранг общенародных интересов и требует, чтобы всё общество им служило с готовностью к самопожертвованию, однако не желая сама поступиться ничем из того, что уже успела нахапать из материальных благ либо в чём успела ущемить общество в аспекте прав личности или социальных групп.

Но, будучи подмножеством толпы (в смысле этого термина в определении В.Г.Белинского), бюрократия не является самостоятельным пусть и коллективным субъектом в политике. Она всегда — «зомби»: — либо по всем параметрам оценки деградирующий в повседневном паразитизме, либо — инструмент воплощения в жизнь политической воли, воздействующей на неё извне.

Вопрос только в том, кто носитель этой политической воли и какой концепции организации жизни общества он следует (либо они следуют) и как эта воля пролагает себе пути по лабиринтам бюрократической иерархии и перипетиям кланово-мафиозных разборок внутри бюрократической корпорации.

Если такого рода политической воли нет, то бюрократы, будучи предоставлены как бы сами себе, злоупотребляют властью в своих корыстных интересах в соответствии с корпоративной дисциплиной (круговой порукой) и иерархическим статусом каждого из них¹¹, одновременно «заправляя» делами общественной в целом значимости по остаточному принципу в режиме «автопилота» на основе освоенных ими в прошлом знаний и навыков.¹²

Бюрократия в принципе безъидейна в аспекте несения идей общественной в целом значимости¹³, которые для неё являются всего лишь адресованным публике демагогическим прикрытием личностных потребительского эгоизма и жажды тщеславия каждого из всего множества бюрократов. И не бюрократия занимается поиском и отбором кандидатов, а кандидаты в бюрократы, следуя принципу «что бы ни делать, лишь бы не работать», сами находят пути к вхождению в иерархию бюрократии и далее ищут пути и способы к продвижению по её ступеням. По-русски такое поведение называется известным словом на букву «б»…

Благодаря своей такого рода безъидейности, а равно безпринципности, возведённой в принцип, бюрократия выигрывает битву за государственную власть у всех без исключения носителей идеалов общественной в целом значимости, не обладающих управленческими знаниями и навыками¹⁴.

Такова бюрократия в её сути, которая в реальной жизни сдерживается внешними по отношению к бюрократии общественными факторами, неподвластными ни бюрократии в целом (по той причине, что она не субъект), ни отдельным бюрократам. Эти факторы возбуждают в бюрократах личный страх ответственности каждого из них за проявление в деятельности разнородных эгоистических устремлений и деловую некомпетентность. Такого рода факторами являются воздействие на бюрократию масонства и иных мафий, осуществляющих в обществе определённые политические проекты; давление общественного мнения, подчас обретающее мистический характер¹⁵; не внемлющий ничему автоматизм применения законодательства другими ветвями бюрократии, которым надо оправдать своё существование перед реальным или мнимым «хозяином», в отношении той ветви, к которой принадлежит боящийся бюрократ; большевизм, как явление, — антибюрократическое по своей сути.

Последнее — антибюрократическую суть большевизма — необходимо пояснить. Прежде всего необходимо определиться терминологически.

Большевизм, как учит история КПСС, возник в 1903 г. на II съезде РСДРП как одна из партийных фракций. Как утверждали его противники, большевики до 1917 г. никогда не представляли собой действительного большинства членов марксистской партии, и потому оппоненты большевиков в те годы всегда возражали против их самоназвания. Но такое мнение проистекало из непонимания разнородными меньшевиками сути большевизма.

Большевизм это не юридически квалифицированное большинство. Большевизм — это не русская разновидность марксизма и не партийная принадлежность. И уж совсем бессмысленен оборот «еврейский большевизм», употребляемый Гитлером в “Майн кампф”, поскольку большевизм — явление духа Русской цивилизации, а еврейство в целом в библейской культуре — особая каста рабов¹⁶, назначение которых порабощать других, в силу чего оно само — паразитическое меньшинство. И мало кто из евреев на протяжении истории оказывался способным полностью освободиться из этого египетского плена, который они в своей психике разносят по всему миру и в который вовлекают все народы, в чью жизнь проникают еврейские диаспоры.

Большевизм существовал до марксизма, существовал в российском марксизме, как-то существует ныне. Будет он существовать и впредь.

Как заявляли сами большевики члены марксистской партии РСДРП (б), именно они выражали в политике стратегические интересы трудового большинства населения многонациональной России, вследствие чего только они и имели право именоваться большевиками. Вне зависимости от того, насколько безошибочны большевики в выражении ими стратегических интересов трудового большинства в теории и в практической политике, насколько само это большинство осознаёт свои стратегические интересы и следует им по жизни, суть большевизма не в численном превосходстве приверженцев неких идей над приверженцами других идей и бездумной толпой, а именно в этом:

В искреннем стремлении выразить и воплотить в жизнь долговременные стратегические интересы трудового большинства, желающего, чтобы никто не паразитировал на его труде и жизни. Большевизм не интернационален, а многонационален. Иными словами, исторически реально в каждую эпоху суть большевизма — в деятельной поддержке переходного процесса к многонациональной человечности Земли будущей эры от исторически сложившегося того или иного толпо-“элитаризма” как способа осуществления паразитического господства меньшинства над трудящимся большинством.

Соответственно:

• Для большевизма характерно во всех случаях стремиться получить конкретный жизненно состоятельный <u>ответ на всякий вопрос, который</u> может быть соотнесён с жизнью, т.е. применён в реальном деле.

• А для бюрократии важно быть при деле и кормиться от него, в дело не вникая и возлагая всю полноту ответственности на подчинённых специалистов-профессионалов.

Мы живём в такую эпоху, когда бюрократия и государственность в мировоззрении и миропонимании многих людей предстают даже не как «сиамские близнецы», а как одно и то же явление. На основе этого ложного отождествления в психике многих из совершенно правильного утверждения «бюрократия — зло» проистекают ложные утверждения, главные из которых: 1) «исторически сложившаяся государственность — зло» и 2) «государственность вообще — зло».

На первом зиждутся все либеральные оппозиции. Из второго разворачиваются все анархистские теории.

В действительности же государственность и бюрократия — не одно и то же:

• Государственность — система управления на профессиональной основе делами общественной в целом значимости на местах и в масштабах общества в целом. Поэтому государственность — также и одна из исторически складывающихся субкультур в культуре общества. Вследствие этого формы государственного управления, показавшие свою эффективность в одних обществах, оказываются не эффективными при переносе их в культуру других обществ, для которых они чужды и не являются продуктом развития культуры этих обществ.

• Бюрократизм — порок, который способен в обществе охватить не только государственность, но и другие структуры в системе общественного самоуправления — бизнес-структуры, общественные организации (профсоюзы, фонды, партии), иерархии церквей и т.п.

Если соотноситься с достаточно общей теорией управления (ДОТУ), то управление в обществе, действующее на профессиональной основе, большей частью представляет собой структурный способ управления.

При структурном способе управления создание структуры предшествует процессу управления, и в архитектуре структуры заранее определяются функциональная нагрузка каждого из элементов в составе системы управления и их взаимосвязи в процессе реализации алгоритмики управления процессами, ради управления которыми структура и создавалась. При этом качество управления определяется архитектурой структуры¹⁷, при условии, что «элементная база», из которой строится структура, соответствует задачам и условиям работы в структуре. Но при архитектуре структуры, не соответствующей возлагаемым на неё задачам, даже наилучшая возможная элементная база не в состоянии обеспечить её должную работоспособность.

По отношению к государственности, бизнесу, другим структурам в системе общественного самоуправления, бюрократизм — следствие несоответствия «элементной базы», на основе которой построена та или иная структура, задачам и условиям работы, ради выполнения которой структура создавалась.

Иными словами, «кадры решают всё», поэтому и алгоритмически безупречно построенная структура при неадекватном задачам и условиям работы кадровом наполнении, не будет оправдывать возлагаемых на неё надежд.

Кроме структурного способа управления существуют ещё два способа управления:

• Бесструктурное управление. При циркулярном безадресном распространении информации¹⁸ в среде (в суперсистеме), состоящей из более или менее универсальных элементов, управленческие структуры, соответствующие распространяющейся в среде информации, возникают в самой среде, вбирая в себя её элементы, чьё информационно-алгоритмическое обеспечение (содержимое некой их памяти) соответствует характеру распространяющейся информации и потребностям суперсистемы¹⁹ во взаимоотношениях её с объемлющей средой. При бесструктурном управлении возникают множества однородных по своему назначению структур, которые решают однокачественные задачи и потому могут вступать в конкуренцию друг с другом. Структуры также распадаются в процессе управления, если нет соответствующих им задач. Но если задачи такого рода возникают не эпизодически, а носят устойчиво потоковый характер, то из безструктурного управления возникает структурное, в котором структуры, его осуществляющие, обретают постоянно действующий характер. Но во взаимодействии со средой, структуры могут и сами создавать задачи для того, чтобы существовать.

• Управление на основе виртуальных структур. При взгляде изнутри системы оно похоже на бесструктурное, поскольку структуры возникают в его ходе, а адресного распространения информации большей частью не видно. Но управление на основе виртуальных структур непосредственно связано с объемлющими иерархически высшими (по отношению к среде — суперсистеме) процессами управления, а распространение информации при управлении на основе виртуальных структур включает в себя и адресное распространение информации, которое однако осуществляется через каналы связи, в которые монопольный доступ имеют только источники и адресаты распространяемой информации.

Так в жизни общества из безструктурного управления при участии управления на основе виртуальных структур складывается государственность как система взаимосвязанных структур разного назначения, управляющих на профессиональной основе делами общественной в целом значимости, которые носят постоянный характер.

Сталкиваясь с разного рода пороками государственного управления в жизни общества, анархизм предполагает полный отказ общества от структурного управления, осуществляемого государственностью и другими институтами общества, и предлагает возложить все управленческие задачи на безструктурное управление и управление на основе виртуальных структур — если описывать анархизм в терминологии ДОТУ, которой анархизм не знает. Но это было бы общественно вредно, не говоря уж о том, что трудно осуществимо.

В действительности наивысшее качество самоорганизации среды (качество управления в суперсистеме) достигается в сочетании структурного и безструктурного способов управления и управления на основе виртуальных структур. При этом распределение названных способов управления по значимости в долгосрочных стратегиях управления таково:

1. На основе виртуальных структур, поскольку именно оно непосредственно связано с объемлющим иерархически высшим по отношению к среде (суперсистеме) управлением;

2. Безструктурное, поскольку при определённых условиях из него рождаются постоянно действующие структуры, несущие функцию структурного управления.

3. Структурное управление.

В текущей работе, охватывающей краткосрочные по продолжительности статистически массовые процессы (по отношению к продолжительности стратегии управления), структурное управление по потенциалу достигаемого в нём качества управления превосходит в подавляющем большинстве случаев безструктурное, хотя могут быть и исключения, поскольку в безструктурном управлении могут рождаться структуры по эффективности, превосходящие уже существующие как за счёт более совершенной архитектуры структур, так и за счёт более функциональной элементной базы. Управление на основе виртуальных структур, будучи непосредственно связанным с иерархически высшим объемлющим по отношению к среде (суперсистеме) управлением, способно проникать как в структурное, так и в безструктурное управление безпрепятственно с их стороны.

В жизни общества управление на основе взаимной поддержки структурного, безструктурного способов управления и управления на основе виртуальных структур в Русском языке называется «соборность».

Это качество самоуправления общества достижимо только в культуре, устойчиво воспроизводящей в преемственности поколений человечный тип строя психики в качестве общепризнанной статистически господствующей нормы.²⁰

Поэтому при взгляде с позиций ДОТУ:

• Анархизм как теория отрицания общественной потребности в государственности — ложен.

• Марксистский тезис об «отмирании государства» по мере продвижения к коммунизму и отсутствии государственности в коммунистическом обществе — ложен.

• Антигосударственная позиция либерализма, проистекающая из неудовлетворённости либералов деятельностью исторически сложившейся государственности, поражённой бюрократизмом и иными пороками, а также и из управленческой безграмотности самих либералов, общественно опасна, поскольку:

<!-- -->

• в настоящем она не способствует освобождению государственности от свойственных ей пороков, а только подрывает государственность и дезорганизует жизнь общества;

• а в случае падения исторически сложившейся государственности сами же «либерал-революционеры», придя к власти, рекрутируют из управленчески безграмотного общества новые поколения бюрократов, которым не находилось вожделенного для них места в «дореволюционной» социальной иерархии, после чего безъидейные бюрократы начинают подавлять и уничтожать “идейных” «либерал-реолюционеров».

Поскольку государственность — одна из субкультур общества, то неудовлетворённость функционированием исторически сложившейся государственности в качестве системы управления на профессиональной основе делами общественной в целом значимости на местах и в масштабах общества ставит людей в этом обществе перед вопросом: Что делать с этой государственностью — ломать государственность либо, развивая культуру общества в целом, преображать общество и государственность?

Поскольку ответ на это вопрос затрагивает сферу управления, то управленческая грамотность обязывает производить многоаспектную диагностику государственности и характера её работы. В нашем понимании:

• Исторически сложившаяся государственность «Россионии» рулит не по той концепции — рулит в соответствии с библейской концепцией порабощения всех и не осознаёт этого вследствие богословско-исторического невежества её чиновников и управленческой безграмотности²¹.

• Архитектура её структур не отвечает полной функции управления²² и даже её благонамеренные чиновники в своём большинстве об этом не подозревают в силу своей изначальной управленческой безграмотности²³ и практически полного отсутствия времени для самообразования²⁴.

• Библейская концепция организации жизни общества, как и все прочие ветви ведической культуры, предписывающей те или иные иерархии личностных отношений, такова, что общество обречено непрестанно заражать государственность и все прочие управленческие структуры бюрократизмом.

И в этом наборе пороков исторически сложившейся государственности «Россионии» — бюрократизм ключевая проблема.

В основе бюрократизма лежит недоразвитость индивидов в качестве человеков — носителей устойчивого к воздействию потока жизненных обстоятельств человечного типа строя психики. Это обусловлено порочностью культуры общества.

Один из генетически заложенных навыков вида «Человек разумный» — умение «строить людей в стаю» на основе инстинктивной алгоритмики стадно-стайного поведения, которую вид Человек разумный несёт, будучи структурно-биологически родственным высшим приматам современной биосферы, для которых характерен стадно-стайный образ жизни. Развитость такого рода навыков «строить стаю» при некотором минимуме знаний и навыков прикладного характера²⁵, позволяет «строить» конструкции из профессионалов — носителей разного рода общественно необходимых прикладных знаний и навыков, большей частью не управленческого характера, которые сами навыками «строить стаю» не обладают²⁶.

Если занятые в сфере управления обладают преимуществами в сфере потребления над остальным обществом, то общество обречено на то, что его государственность будет всасывать в себя из общества недочеловеков, у которых развиты прежде всего «хватательные рефлексы» в самом широком смысле этого термина и навыки «строить стаю» — разного рода функциональные конструкции из людей — носителей тех или иных прикладных общественно полезных знаний и навыков. И такие типы будут становиться бюрократами, поскольку сами они знаниями и навыками прикладного профессионального характера не обладают и обретение их для них либо невозможно (личностное развитие не позволяет) либо «непрестижно».

Короче говоря:

Бюрократизм рождается из неумения делать дело и нежелания (или неспособности) осваивать знания и навыки, необходимые для делания дела; рождается индивидами в их множестве на основе освоения ими генетически заложенной алгоритмики стадно-стайного поведения человекообразной обезьяны, которая не смогла в силу разных причин состояться в качестве человека — носителя человечного типа строя психики; рождается из желания потреблять, не делая дело, но за счёт дела.

Управленец от бюрократа отличается тем, что:

• настоящий управленец вникает в суть подведомственных ему дел, учится у профессионалов этих дел,

• а не «строит из них функциональные конструкции» и исключительно на подчинённых возлагает ответственность за неудачи и ошибки его управленческой деятельности.

Все толпо-“элитарные” общества характеризуются монопольно высоким потребительским статусом “элиты”, включая и “элиту” правящей бюрократии. Это — одно из выражений паразитизма “элит” на обществе.

Поэтому борьба с бюрократизмом в сфере управления может быть эффективной, если качество жизни управленцев обусловлено качеством управления ими делами общественной в целом значимости, которое они обеспечивают.

В связи с необходимостью защиты общества от паразитизма бюрократии и привлекательностью бюрократии как корпорации для претендентов в паразиты, приведём выдержку из работы В.И.Ленина “Государство и революция”:

«… на примере Коммуны (Парижской, 1871 г. — наше пояснение при цитировании) Маркс показал, что при социализме должностные лица перестают быть “бюрократами”, быть “чиновниками”, перестают по мере введения, кроме выборности, ещё и сменяемости в любое время, да ещё СВЕДЕНИЯ ПЛАТЫ К СРЕДНЕМУ РАБОЧЕМУ УРОВНЮ, да ещё замены парламентских²⁷ учреждений работающими, т.е. издающими законы и проводящими их в жизнь. ( ... ) Маркс ... увидел в практических мерах Коммуны ТОТ ПЕРЕЛОМ, КОТОРОГО БОЯТСЯ И НЕ ХОТЯТ ПРИЗНАТЬ ОППОРТУНИСТЫ ИЗ-ЗА ТРУСОСТИ, ИЗ-ЗА НЕЖЕЛАНИЯ БЕСПОВОРОТНО ПОРВАТЬ С БУРЖУАЗИЕЙ²⁸…» (текст выделен нами при цитировании).

Обратим внимание на то, что <u>практические меры</u> Парижской коммуны <u>первичны по отношению к описанию их</u> классиками марксизма: т.е. они не высосаны из пальца кабинетными интеллигентами, а в них выразился обычный артельный принцип распределения заработка, зарекомендовавший себя на протяжении веков.

С точки зрения ДОТУ низведением зарплаты управленцев к среднему в отраслях материального производства уровню, Парижская коммуна пыталась замкнуть обратные связи общественного управления на трудящееся большинство, переключив их с замыкания на высокодоходные группы “элит”: как национальной, так и наднациональной трансрегиональной.

Коммуна рухнула, вследствие того, что те, кто был согласен исполнять управленческие обязанности на предлагаемых ею условиях, не обладали необходимыми знаниями и квалификацией; а обладавшие необходимыми знаниями и управленческим профессионализмом, были преисполнены “элитарных” амбиций, видели в парижских рабочих разнуздавшуюся чернь, которую необходимо побыстрее загнать в их конуры, то есть оказались НРАВСТВЕННО НЕ ГОТОВЫ К ТОМУ, чтобы управлять делами общества в целом, исходя из жизненных интересов большинства, и жить при этом так, как живёт средняя семья.

Поскольку для большинства семей переход в более высокодоходные группы закрыт структурой занятости и тарифами оплаты их труда, то общественно целесообразно, чтобы концепция управления народно-хозяйственным потенциалом была ориентирована:

• На максимальный рост покупательной способности средней зарплаты, что достигается переводом хозяйства общества в режим систематического снижения оптовых и розничных цен и расширения перечня продукции и услуг «бесплатного потребления», т.е. так или иначе оплачиваемых госбюджетом, профсоюзами, бюджетами предприятий, если это позволяют культура потребления, производство и <u>объективная нравственность</u> общества. И.В.Сталин в послевоенные годы практически доказал, что такой режим осуществим и является стимулом к добросовестному труду, хотя паразитам такой режим неприемлем.

• На то, чтобы разброс минимальной и максимальной зарплаты (доходов) стимулировал рост квалификации и добросовестное исполнение своих должностных обязанностей на своём рабочем месте, а не поощрял карьеризм и прожигание жизни ВСЕГО ОБЩЕСТВА И БИОСФЕРЫ высокодоходным, а по существу, паразитирующим меньшинством.

Это в принципе достижимо в случае принятия всем обществом, а не только законодателями, конституционной нормы, низводящей управленческий корпус к статистике доходов не выше характерной для остального общества. В этом случае, если общество находится вне кризиса, то, не имея возможности поднять себе номинальные денежные доходы и создать особые “бесплатные” льготы, управленческий корпус для роста благосостояния своего личного и своих семей вынужден будет использовать единственное средство, неотъемлемо находящееся в его распоряжении — управленческий ПРОФЕССИОНАЛИЗМ.

При действии высказанной конституционной нормы сфера управления перестает быть притягательным местом для своекорыстных рвачей и не обладающих профессионализмом бездельников, которым «что бы ни делать, лишь бы не работать», эксплуатирующих господствующий стереотип отношения к власти в толпо-“элитарных” обществах: выше должность — больше власти, следовательно, должна быть и выше зарплата и больше бесплатных льгот. Но именно этот господствующий стереотип отношения к власти рождает бюрократию и обращает все сколько-нибудь властные структуры, в бездумную, бездушную машину, корпоративно-ПРОДАЖНО²⁹ отрабатывающую любую внедренную в неё концепцию управления, программу деятельности.

И хотя этот стереотип существует и известно множество доводов в его обоснование³⁰, но реально все они несостоятельны, поскольку реально чрезмерно высокие доходы управленцев влекут за собой падение качества управления.

В качестве иллюстрации приведём ещё одно социально значимое соотношение. По данным “Инженерной газеты”, № 45, 1992, “Не заглядывай в карман начальства” к 1980 г. соотношение зарплаты высшей администрации к среднестатистической составляло: в США — 110 раз; в ФРГ — 21 раз; в Японии — 17 раз. Если оценить стоимость гособеспечения высших партийных и государственных чиновников в СССР в период 1970‑х — 1980‑х гг., то в этом списке СССР окажется впереди США.

По качеству управления, выражающемуся в производительности общественного труда, в качестве выпускаемой продукции и темпах освоения новых видов продукции в массовом производстве и динамике этих показателей, эти страны уже тогда следовали в обратном порядке.

За прошедшую четверть века «рейтинги» названных стран и тенденции их дальнейшего развития не изменились: СССР рухнул, а Россия увязла в кризисе, сохраняя многократное превосходство всевозможных «топ-менеджеров» от бизнеса и политики в доходах над среднестатистическим уровнем³¹ (Россия по этому показателю входит в тройку лидеров); в США научно-технический прогресс имеет место во многом на основе «скупки мозгов» и нарастают проблемы с долларом, утратившим позиции монопольно неоспоримой мировой валюты; ФРГ в среднем благополучна; Япония — успешна при том, что не имеет своей сырьевой и энергетической базы.

Это означает, что в названных странах ошибки управления по своей тяжести обратно пропорциональны кратности отношения зарплаты высших управленцев к среднестатистической.

Однако введения высказанной выше конституционной нормы, приводящей статистику доходов в сфере управления к уровню статистики доходов профессий, в которых люди действительно своим трудом производят продукцию и услуги, — недостаточно.

Более того, только её введение, приведёт к повторению судьбы Парижской Коммуны и СССР, которые рухнули по причине нехватки управленчески грамотных кадров, способных заменить в органах разнородной власти вредителей-саботажников (Парижская Коммуна) и бюрократов (СССР³²). Для того, чтобы эта конституционная норма могла быть введена в действие, система образования должна давать управленческую грамотность всем, и в особенности — выпускникам вузов; и на основе управленческой грамотности система образования должна дать представление об управлении в жизни общества и об управлении хозяйственными системами регионов и человечества в целом.

Это необходимо для того, чтобы носители прикладных знаний и навыков сами были управленчески грамотны и потому могли свободно входить в сферу профессионального управления, вытесняя из неё бюрократов и прочих паразитов; и чтобы общественность — люди профессионально работающие вне сферы управления — была бы не либерально-безответственна, как это имеет место ныне, но могла бы сама, обнажая профессиональную несостоятельность бюрократов, ставить их на место, когда те зарываются.

Это — путь развития культуры, преображения общества и государственности, и он более предпочтителен для большинства, нежели череда катастроф государственности в циклике «бюрократия — госпереворот — бюрократия — госпереворот — бюрократия…».

Внутренний Предиктор СССР\

21 августа — 3 сентября 2006 г.\

\

Исправления и добавления:\

12 сентября 2006 г.

К произведению · Каталог