Об имитационно-провокационной деятельности / 3.1. Общественная инициатива, общественное движение и политическая партия

3.1. Общественная инициатива, общественное движение и политическая партия

Об имитационно-провокационной деятельности · раздел 9 из 9 · источник: автоматическая транскрипция.

Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно. Текст — автоматическая транскрипция источника.

Первичный текст. Об имитационно-провокационной деятельности. Источник: Об имитационно-провокационной деятельности.doc sha256 ef5b1bb548751be3…; страница на dotu.ru. Автоматическая транскрипция DOC→Markdown; смысл и формулировки не правились. Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов; утверждения не верифицированы библиотекой.

3.1. Общественная инициатива, общественное движение и политическая партия

В толпо-“элитарном” обществе и в толпо-“элитарных” общественных организациях (движениях и политических партиях) на программно-адаптивный модуль возлагается функция воплощения в жизнь программы (концепции), получаемой им от предиктора-корректора, которую программно-адаптивный модуль однако только использует в своей деятельности, будучи не в праве изменить её. Соответственно, изменения и дополнения, неизбежно вносимые в «спущенную сверху» программу действий при её осуществлении, в общем случае рассматриваются как антисистемный фактор. Это находит свое выражение в известной поговорке: «инициатива наказуема», — которая отражает основной принцип отбора кадров на руководящие должности в структурах программно-адаптивного модуля толпо-“элитарных” обществ: продвижение наверх — исполнительных, но безынициативных — на первые роли; способных к инициативе, но таких, что приучены сдерживать свою инициативность из страха (поддаются шантажу по оглашению и шантажу по умолчанию), согласуя свою инициативность с высказанными и не высказанными, но угаданными ими пожеланиями более высокого начальства, — на вторые роли заместителей и помощников; инициативных, знающих и умеющих работать, но не желающих либо не приученных подлаживаться под вышестоящее начальство, — на должности подчинённых, предназначение которых — быть «мальчиками для битья» в обыденных обстоятельствах и кадровым резервом руководителей для спасения дела, если это потребуется, в случае, когда безынициативные руководители-исполнители и их “сдержанные” заместители и помощники доведут дело до грани краха¹.

Наше отличие от толпо-“элитарных” общественных организаций состоит, прежде всего, в том, что предиктор-корректор, несущий полноту концептуальной власти, в Концепции общественной безопасности структурно не локализован, не обособлен и пребывает как вне структур общественных организаций, поддерживающих Концепцию общественной безопасности в Богодержавии, так и внутри них.

Это — нормальное положение для всякой антитолпо-“элитарной” общественной организации, проистекающее из самовластного по её природе характера концептуальной власти, возникающей как общественная инициатива тех людей, чувствам которых полная функция управления общественной в целом значимости открыта для восприятия даже в том случае, если они и не охватывают её своим миропониманием. Общественная инициатива возникает и действует на основе прямых личностных отношений разных людей, в силу чего она неизбежно носит неформальный характер: организационные формы всякий раз порождаются самою деятельностью сообразно обстоятельствам и во многом обусловлены личностными особенностями делателей².

Этот общественно-инициативный характер предиктора-корректора, охватывающий все этапы полной функции управления, если и не исключает полностью для имитаторов-провокаторов возможность возглавить ту или иную структуру, то исключает возможность извратить характер деятельности этой структуры, поскольку имитатор-провокатор, дорвавшийся до административной власти, неизбежно столкнётся с проявлениями реальной концептуальной власти, исходящей не «сверху», а «снизу». В результате этого он либо будет отстранён от должности, либо структура, которую ему удастся возглавить, разрушится или обезлюдеет, и в ней не останется никого, кроме её номинальных руководителей, сидящих на папках с разного рода отчётностью о проделанной “работе”.

Нам не следует бояться такого рода исчезновения обезлюдевших структур, а к их гибели нам не следует относиться как к краху дела продвижения Концепции общественной безопасности в жизнь. Просто при невозможности преодолеть тенденцию к извращению деятельности структуры, которую смогли возглавить имитаторы-провокаторы, при невозможности отстранить их от руководства необходимо целенаправленно осуществить процесс её ликвидации и возобновления деятельности новой структуры под руководством иных координаторов³.

Соответственно этому обстоятельству руководители структур, действующих в русле Концепции общественной безопасности, обязаны прежде всего прочего быть людьми, чувствующими течение жизни и вдумчивыми, чтобы отличать (и поддерживать мощью структурного управления) личную инициативу рядовых участников структур и ниже стоящих руководителей, в которой выражается концептуальная властность структурно нелокализованного предиктора-корректора, от всевозможных «системных шумов» непрестанного выражения несогласия со всяким мнением всякого начальства и от наведённых извне помех, что так или иначе свойственно деятельности всех структур в обществе; тем более, что и проявления концептуальной властности, и системные шумы с наведёнными извне помехами внешне могут выглядеть очень похоже, а в ряде случаев несогласие с мнением руководства может быть отчасти концептуально властной инициативой, а отчасти системным шумом и внешними помехами.

При этом необходимо понимать, что концептуальная власть, явно или неявно возлагая на те или иные структуры осуществление концепции, порождает как писаные, так и неписаные их уставы, выражая в них цели концепции и способы их достижения. Если концептуальная власть в чём-то ошиблась при построении писаных и неписаных уставов и самих структур той или иной общественной организации и открыла тем самым возможность действовать в этих структурах кому-либо из имитаторов-провокаторов на законных основаниях, то ссылаться на действующий писаный устав или неписаную традицию как на источник неоспоримых полномочий имитаторов-провокаторов вредно для осуществления концепции.

Через выявленные ошибочные по отношению к Концепции общественной безопасности писаные и неписаные уставные положения следует переступить в инициативном порядке поддержания концептуальной самодисциплины и осуществления концептуальной власти в Богодержавии.

Соответственно этому руководители структур должны понимать и действовать в согласии с тем, что структуры предназначены не для удовлетворения их личностных “великокняжеских” амбиций, а для согласования в русле Концепции общественной безопасности личной инициативы множества рядовых участников структур, из среды которых исходит во всей её полноте высшая внутриобщественная власть — власть концептуальная, действующая по принципу, выраженному А.С.Пушкиным: «волхвы не боятся могучих владык, а княжеский дар им не нужен» (помните, как дальше? чувствуете ли это в единстве жизни своего внутреннего и общего всем внешнего мира?)⁴; а руководители структур обеспечивают функционирование только программно-адаптивного модуля концепции и в Концепции общественной безопасности в Богодержавии должны делать это в согласии с концептуальной властью, а не пытаться обуздывать и подавлять её⁵ с упорством, достойным лучшего применения: иначе им — смерть (во всех смыслах: от политической до физической) от “коня” своего.

Руководители структур в Концепции общественной безопасности — по предназначению своему не диктаторы, от которых только и может исходить легитимная для участников структур инициатива, а координаторы вполне легитимной инициативы всех без исключения участников структур в русле Концепции. Руководители, как и все прочие участники структур, имеют право на инициативу, но их инициатива по своему качеству, рассматриваемому вне связи с занятием ими руководящих должностей, ни чуть не лучше и не хуже инициативы других участников структур. И это должны понимать и жить в согласии с этим все участники Движения для того, чтобы “князья” — великие и малые — не обросли опекунами, приставленными к ним от чуждых концепций, и не распустились в своей демонической вседозволенности, а организационные структуры, осуществляющие Концепцию общественной безопасности, не постигла судьба организационных структур КПСС, утративших большевистскую дееспособность и ставших антинародными.

Всё, что сказано ранее в начале этого раздела о роли руководителей партийных и государственных структур, этических нормах, которым они должны следовать в отношении рядовых партийцев и простых граждан, об инициативе народных масс, критике «снизу» и т.п. (кроме упоминания концептуальной власти и полной функции управления, осуществляемых в жизни общества) так или иначе многократно говорилось и в советском прошлом на протяжении всей истории КПСС и Советской власти. Но во всём этом обходилось молчанием следующее:

Все эти обстоятельства, выражающие необходимость защиты самоуправления концептуально властного над самим собой общества по полной функции, отрицают нравственно-этические и организационные принципы и выражающие их уставные положения, свойственные для общественных организаций и политических партий толпо-“элитарного” характера, включая и РСДРП — РСДРП (б) — РКП (б) — ВКП (б) — КПСС — КПРФ на всех этапах её существования⁶.

Соответственно это требует при проведении в жизнь Концепции общественной безопасности в Богодержавии главенства иных принципов сплочения участников общественных организаций, структуры которых входят в её программно-адаптивный модуль.⁷

К настоящему времени программно-адаптивный модуль Концепции общественной безопасности представлен двумя общероссийскими структурами:

• Народным движением “К Богодержавию” и

• Всенародной партией мирной воли “Единение”.

Это приводит к необходимости построить работу народного движения и политической партии в русле общей для них Концепции общественной безопасности в Богодержавии так, чтобы они взаимно дополняли друг друга. А для этого необходимо определиться в функциональном и организационном отличии общественного движения от политической партии.

Для того, чтобы не ошибиться в их функциональном разграничении следует проанализировать историю продвижения Концепции общественной безопасности в Богодержавии в общество на протяжении последних десяти лет от времени завершения первой редакции “Мёртвой воды” в конце июня 1991 г.

Всё это время предиктор-корректор действовал и действует как общественная инициатива, которая не нуждается в каких бы то ни было неизменных организационных формах и уставных документах, регламентирующих должностные обязанности и порядок взаимного подчинения и ответственности её участников (персональный состав которых в силу разных причин меняется на протяжении всего времени). Всё это время предиктор доводил и доводит материалы Концепции до сведения как частных лиц, так и должностных лиц структур государства, общественных организаций и политических партий как в границах России, так и за её пределами⁸. Руководство ни одной из них до настоящего времени не заявило о принятии Концепции общественной безопасности к исполнению, не довело материалы Концепции до сведения руководства подчинённых структур и до сведения их рядовых участников⁹.

В процессе такого рода (просветительской по её существу) деятельности участников предиктора возник достаточно широкий круг лиц, которые, ознакомившись с материалами Концепции, нашли, что она выражает жизненные интересы их самих, других добросовестных тружеников и последующих поколений, открывая возможности к разрешению кризиса, к которому пришло человечество к концу ХХ века под концептуальной властью библейской доктрины и её хозяев. Именно у таких противников библейской доктрины возникла потребность обеспечить гарантированный, быстрый и предсказуемый доступ к материалам Концепции как для самих себя, так и для тех, кого они желают ознакомить с ними. Так случайный — не предсказуемый и не гарантированный — доступ к материалам Концепции, на основе которого они сами познакомились с нею, перестал отвечать потребностям социального времени, порождаемого Концепцией. И целенаправленными усилиями таких людей были созданы постоянно действующие структуры, устойчиво обеспечивающие обмен информацией среди сторонников Концепции общественной безопасности, живущих в разных регионах России и русскоязычного зарубежья (этот обмен включает в себя и контуры прямых и обратных связей общенародного предиктора-корректора Концепции общественной безопасности, о чём не следует забывать). Так возникло ныне юридически зарегистрированное Народное движение “К Богодержавию”. Действуя с 1997 г., Движение “К Богодержавию” доказало свою эффективность в качестве системы, поддерживающей процесс самообразования людей в смысле развития их мировоззрения и миропонимания, способствующих их переходу к человечному строю психики и преображению их целесообразными усилиями культуры общества.

При этом следует особо подчеркнуть, что к настоящему времени Движение не только не исчерпало своего потенциала развития, но еще находится в начальных стадиях своего становления и освоения разнородных сфер деятельности. В обозримой перспективе оно будет по-прежнему обладать значимостью в качестве общественного института, обеспечивающего гарантированный и быстрый доступ к материалам Концепции всем заинтересованным лицам; обеспечивающего возможность освоения материалов Концепции каждым в общении с другими её сторонниками, что очень важно для многих людей, которых кодирующая педагогика школы не научила самостоятельно извлекать знания и навыки из текста, требующего соображения новых и переосмысления прежде сложившихся понятий.

И это свое значение Движение будет сохранять, по крайней мере до тех пор, пока доступ к Интернету не будет столь же массовым, как ныне доступ к просмотру телевизионных программ и прослушиванию программ радиовещания, или пока система общего и специального образования (в смысле обучения владению знаниями и навыками) не перейдёт от кодирующей педагогики (формирующей тип строя психики зомби), к активной помощи учащимся в их самообразовании (в смысле формирования человечного строя психики как основы для самообучения владению знаниями и навыками в темпе возникновения личностно и общественно значимых потребностей). Когда сложатся такие общественные обстоятельства, те потребности, которые ныне удовлетворяют структуры Движения “К Богодержавию”, будут удовлетворяться в обществе иными способами, вследствие чего структуры Движения в их нынешнем виде станут либо никчемными и потому исчезнут, либо возьмут на себя какие-то иные общественно значимые функции и тем самым сохранят себя, но в каком-то ином качестве.

Но обеспечивая гарантированный доступ к материалам Концепции заинтересованным лицам и доводя эти материалы по своей инициативе до сведения не заинтересованных частных и должностных лиц, <u>Движение в целом</u> не занималось и не занимается политической деятельностью в смысле структурно оформленного систематического, т.е. профессионального участия в разработке и проведении в жизнь политики государства на общегосударственном и местном, региональном уровнях, подобно тому, как этим занимаются властные и оппозиционные политические партии и «беспартийные» чиновники государственного аппарата.

Иными словами, решая те задачи, которые в прошлом должны были решать структуры общества “Знание”, Движение “К Богодержавию” не является ни политической партией, ни «беспартийной» партией власти. Однако при этом, когда Движение стало достаточно многочисленным и охватило многие регионы России, у многих его участников возникла потребность непрестанно воплощать Концепцию в реальную политику российской государственности как на уровне государства в целом, так и на уровне регионов РФ, местного общественного самоуправления и в трудовых коллективах.

Возникновение этой потребности выражает нравственно-этическую готовность какой-то части участников Движения к такого рода фактически профессиональной (как минимум в ранге второй профессии по совместительству с основной) общественно значимой управленческой деятельности в государственных учреждениях, в частном предпринимательстве, в среде трудовых коллективов.

При этом необходимо понимать, что не все участники Движения несут в себе готовность к такого рода деятельности и осознают ответственность за неё по совести перед Богом и другими людьми не потому, что они якобы плохи, “второсортны”, а просто в силу того, что в Движение постоянно включаются новые люди, которые только-только проявили интерес к Концепции, и только-только начинают изучать и осваивать её материалы. В силу этого обстоятельства <u>Движение в целом</u> не может функционировать как инструмент воплощения идеалов Концепции в реально осуществляемую политику государства. И это является принципиальным свойством Движения, вытекающим из возложенной на него функции — обеспечивать гарантированный быстрый доступ к материалам Концепции заинтересованным лицам, большей частью с не устоявшимися мировоззрением, миропониманием и алгоритмикой психики, первоочередная задача которых, прежде всего прочего, — осмысление и переосмысление своей личной жизни и жизни общества, переустройство своих мировоззрения и миропонимания, преображение алгоритмики своей психики. Пока они не совершат каждый сам некоего минимума (для каждого своего) такого рода работы над собой, они объективно не способны к непреклонной концептуальной самодисциплине и к выражающей её профессиональной политической деятельности в русле Концепции общественной безопасности.

Именно из обусловленной этим обстоятельством объективной неспособности Движения решать задачи, которые в нынешних государственно-организационных формах решают политические партии, и возникает потребность некоторой части его участников (тех, кто в основном преодолел каждый свой кризис мировоззрения и миропонимания) в организации политической партии как инструмента, предназначенного для повсеместного профессионального воплощения идеалов Концепции в повседневную политику государственности Русской цивилизации в целом и на местах, а также в разнородное общественное самоуправление.

И эти две функции:

• обеспечивать гарантированный быстрый доступ к материалам Концепции заинтересованным лицам;

• быть инструментом воплощения идеалов Концепции в реальную политику государственности Русской цивилизации в её исторически сложившихся к настоящему времени формах,

— смешивать в функциональной нагрузке одной структуры вредно для дела воплощения в жизнь идеалов Концепции общественной безопасности. Вредно потому, что жизнь выдвигает несовместимые критерии оценки качества управления в деятельности Движения “К Богодержавию” и в деятельности политической партии “Единение”, что в свою очередь предопределяет и своеобразие принципов построения Движения, отличающих его от своеобразия принципов построения политической партии.

Безо всяких натяжек можно считать, что структуры Движения полностью оправдывают свое существование, если:

• всякий человек, как-то что-то узнавший о существовании Концепции общественной безопасности и услышавший где-то о существовании Движения “К Богодержавию”, обратившись к представителям какой-либо из его структур лично или по почте, получил литературу, по которой он может ознакомиться с Концепцией настолько широко и детально, насколько посчитает для себя необходимым. Что он будет делать после этого: вступит ли в Движение; не вступит, но будет жить и действовать в русле Концепции; выступит её противником; останется безучастным; сразу воспарит до осуществления концептуальной власти в структурно не локализованном Общенародном Предикторе-Корректоре СССР, — всё благо, ибо Бог знает, кто и на что способен и имеет право в его жизненных обстоятельствах при его жизненном опыте, и что и кому можно попустить, а кого и в чём следует поддержать;

• участники Движения работают над концептуальной литературой самостоятельно; участвуют в семинарах, проводимых Движением; при обсуждении среди своих близких, друзей и знакомых событий в жизни России и зарубежья не стесняются и не боятся ссылаться на материалы Концепции и освещают с её позиций ту проблематику, которая стала предметом обсуждения (плохо, если при этом они не излагают своё мнение, предоставляя собеседникам информацию к размышлению, а стремятся добиться от окружающих, во-первых, выражения безусловного согласия с их мнением и, во-вторых, последующих действий в соответствии с выраженным согласием вопреки реальному миропониманию людей, уподобляясь тем самым гражданским и военным политработникам КПСС советской эпохи: это было бы построением внутренне напряженных систем отношений, в деятельности которых имитационно-провокационная составляющая стала бы господствующей);

• участники Движения в общении с частными и должностными лицами, действуя в соответствии с нравственно-этическими нормами Концепции, в состоянии вызвать хотя бы разовую, если не систематическую, любого рода поддержку Движения с их стороны.

Если эта работа проводится участниками Движения праведно, то количество участников Движения и поддерживающих его сторонников, по каким-либо причинам не пожелавших оформить свое членство в Движении, будет расти; нравственно-мировоззренческие позиции Концепции общественной безопасности в обществе будут расширяться, её неформальное влияние будет усиливаться. Этого вполне достаточно для Движения.

По отношению же к деятельности политической партии, тем более концептуально властной партии, систематического достижения такого рода результатов явно недостаточно. Безусловно, что всё вышеперечисленное и ему сопутствующее по умолчанию в деятельности Движения, в какой-то степени будет неизбежно свойственно и структурам партийных организаций, но в их работе это может носить только сопутствующий основной деятельности партии характер.

Основным же предназначением нашей политической партии является систематическая (т.е. профессиональная, а не от случая к случаю) разнородная деятельность по организации общественного самоуправления (включая и государственное управление в целом и на местах) в русле Концепции общественной безопасности как таковой¹⁰ в условиях целенаправленного противодействия политических партий и политических мафий, поддерживающих в своей деятельности несовместимые с КОБ иные концепции устройства общественной жизни, а также в условиях разнородного гомона и возбуждаемой искусственно противниками КОБ разнородной активности той части общества, которая всё еще является толпой, живущей по преданию и рассуждающей по авторитету личностей и внедрённых в культуру разнородных догм.

На взгляд ВП СССР, такая формулировка предназначения концептуально властной партии лучше, нежели список, в котором перечислены основные задачи, которые партия должна решать в своей деятельности. Такого рода задачи должны перечисляться даже не в Программе концептуально властной партии, определяющей её стратегию на исторически продолжительную перспективу, а в её планах деятельности на вполне определённый, не очень продолжительный срок между последовательными съездами. Это позволит иметь всегда актуальную и сообразную обстоятельствам программу действий, а не псевдопрограмму партии, в которой перемешаны те задачи, которые еще только предстоит решать в отдалённой перспективе, те, которые уже решены в прошлом, но которые “забыл” вычеркнуть очередной съезд, и те, которые решаются в настоящем. И в том, что такого рода мешанина была свойственна послесталинским программам КПСС, одна из причин застоя¹¹ и развала СССР.

* * *

Отступление 3:\

О порождении социального времени

Однако всё это способно остаться пустыми декларациями о благих намерениях, поскольку эта задача будут для членов партии не по силам, если они по-прежнему будут оставаться в плену «Я-центричного» само собой разумеющегося мнения об объективности набора предельных отождествлений материи-энергии-пространства-времени. Свойственные ему иллюзорные представления об объективности времени вообще, неспособность к различению астрономического времени, порождаемого ритмикой движения небесных тел, составляющих Солнечную систему; «микробиологического» времени, порождаемого генетическими программами развития и старения организмов; социального времени, порождаемого как действиями, так и бездействием самих людей, — направляет миллиарды благонамеренных индивидов на бессмысленное самоистязание социальными бедствиями и неурядицами.

Это является следствием того, что развитая к настоящему времени культура, способ существования цивилизации подавляет у большинства людей чувство меры, а научная философия, будучи одним из порождений этого способа существования цивилизации, извращает интеллектуально рассудочные представления людей о мере и её взаимосвязях с Жизнь Мироздания.

Бог сотворил всё сущее в Мироздании и придал ему предопределённую Им мhру¹².

Если говорить языком современной науки, то всё сущее в тварном Мироздании это — материя, в её различных агрегатных состояниях: вакуум¹³, физические поля, плазма (высокоионизированный газ, в котором электроны обладают такой энергией, что не могут удержаться в атомах на устойчивых орбитах), газообразное состояние вещества, жидкое состояние вещества, твердое (кристаллическое) состояние вещества. Агрегатные состояния, пути и способы перехода из одного из них в другие, свойства материи в каждом из них и в переходных процессах предопределены для неё Свыше. И представление людей об этих различных агрегатных состояниях так или иначе соответствуют пословице «нет вещи без образа». Но что такое мера и какое отношение она имеет к образам материи? — этот вопрос в «Я-центричных» философских системах не рассматривается.

Наука о мере, численной определённости самой по себе, это — математика. Но в материальном Мироздании мера — численная определённость — перестает быть самой по себе: она воплощена в объектах и субъектах Мироздания — всему тварному придана предопределенная Свыше мера. В Мироздании всё материально и меры одних фрагментов численно сопоставимы с мерами других фрагментов, т.е. всем фрагментам Мироздания свойственна соизмеримость как между собой, так и со своими составляющими.

Мера — это прежде всего численная определённость: 2×2=4; одна секунда — 9192631770 периодов излучения, соответствующих переходу между двумя сверхтонкими уровнями основного состояния атома ¹³³Cs (цезиевый эталон частоты и времени); 1 метр — 1650763,73 длины волны в вакууме излучения, соответствующего переходу между уровнями 2p¹⁰ и 5d⁵ атома криптона-86 (⁸⁶Kr) (данные об эталонах секунды и метра взяты из “Советского энциклопедического словаря” издания 1986 г.); «длина Удава — 38 Попугаев и одно попугайское крылышко» (сообщает известный мультфильм); атомы химических элементов отличаются друг от друга по числу протонов в их ядрах, определяющих порядковый номер каждого из них в Периодической системе Д.И.Менделеева; изотопы одного и того же элемента отличаются друг от друга количеством нейтронов в составе их ядер. И так далее: на что ни обрати внимание — везде откроется численная определенность — мера: либо единичная, либо множественная, представляющая собой статистику, позволяющую отличать множества друг от друга.

В процессе осознанного или бессознательного соотнесения одного фрагмента Мироздания с другими, выявленными на основе Различения, открываются два вида восприятия соразмерности:

• восприятие пространства;

• восприятие времени.

Восприятие их порождает два вида численной определённости: единицы длины и единицы времени, объективно связанные друг с другом через материальность¹⁴ на иерархическом уровне микромира соотношением неопределённостей Гейзенберга¹⁵, в котором выражается невозможность разрозненного восприятия ни пространства без времени, ни времени без пространства ибо пространство и время — порождения размеренной во всех её агрегатных состояниях материи.

Во всех без исключения случаях, для восприятия пространства и времени необходим эталонный процесс, с которым сравниваются все прочие времена и пространства. Этим эталоном может выступать и сам человек (древний афоризм: человек — мера всех вещей) и какие-то объекты мироздания. Если нет эталонного процесса, то возникает “проблема Удава” из мультфильма, который в одиночестве мучился вопросом о том, какова же его длина? — до тех пор, пока ему не помог Попугай, взявший на себя функцию эталона длины и определивший, что длина Удава — «38 попугаев и одно попугайское крылышко». Без этого акта измерения Удав так и остался бы равным самому себе в неопределённой единичной длине Удава.

Также примерно обстоит дело с измерением времени. Поскольку всякий процесс, поддающийся периодизации, может быть избран в качестве эталонного, то единицей измерения времени становится продолжительность периода эталонного процесса, с которым соотносятся все остальные процессы, обладающие собственным течением времени.

Вопреки этому «Я-центричное» мировоззрение, исходя из представлений об объективности «времени вообще» и проистекающего из него безразличия к объективной разнокачественности астрономического, «микробиологического» и социального времени, прежде, чем проявить активность в общественной деятельности задается двумя вопросами:

• Скажите мне, какое будет будущее?

• Когда оно наступит?

При этом подразумевается, что если будущее будет таким-то и наступит тогда-то, то субъект будет вести себя так, а если будущее будет иным или наступит в иные сроки то он и вести себя будет иначе, подстраивая свой «Я-центризм» под “неизбежный” — в силу якобы «объективности времени» — вариант будущего. Результат такого поведения миллиардов людей во многих поколениях известен по словам Н.А.Некрасова: «жаль только жить в эту пору прекрасную уж не придётся ни мне, ни тебе».

В чём состоит извращённость представлений о Жизни в этой алгоритмике построения линии поведения? — Прежде всего в том, что в Жизни социальное время порождается качеством действий людей и их сроками, измеряемыми по эталону астрономического времени. Соответственно, если в России крепостное право исторически реально отменено в 1861 г., то это одна скорость течения социального времени; если бы у Николая I хватило самообладания и решительности, чтобы отменить его в 1844 г., то это была бы другая скорость течения социального времени; если бы и у Александра II не хватило решительности упразднить крепостное право в 1861 г., и это произошло бы только в эпоху Николая II, то это была бы третья скорость течения социального времени. В рассматриваемом примере в зависимости от конкретных свершений людей те или иные поколения оказываются принадлежащими одной эпохе либо принадлежащими другой эпохе. Этот пример, где действия царей в реально свершившейся истории и в её не свершившихся, но некогда возможных вариантах, просто один из наиболее показательных, поскольку решение об отмене крепостного права затрагивает жизнь всего общества. Но тем же качеством ускорения или замедления течения социального времени по отношению к астрономическому эталону обладают все действия людей.

И если “Мёртвая вода” под давлением жизненных обстоятельств появилась только в 1991 г., то это одна история, реальная история. Но была открыта и другая возможность. Если бы “Мёртвая вода” создавалась не под давлением обстоятельств, а как проявление добровольно принятой на себя заботы о судьбах СССР и человечества, то она появилась бы в 1981 — 1983 гг., и выражала бы ту же достаточно общую теорию управления примерно в тех же словах, выражала бы идею управляемого характера течения глобального исторического процесса, хотя набор фактов-иллюстраций был бы иным. Знания для этого были, но с точки зрения «Я-центризма», свойственного в те годы её разработчикам, были дела «по важнее», чем принятие на себя заботы о судьбах СССР и человечества. Но если бы “Мёртвая вода” была бы написана в 1981 — 1983 гг., то СССР пережил бы иную историю, даже если бы она не была опубликована в те годы, просто потому, что сам факт осознания этой информации даже малочисленной группой людей изменил бы матрицы возможного и невозможного последующего течения социальных процессов.

А оказание воздействия на матрицы — доступно всем и каждому. И все и каждый оказывают свое воздействие на них. Но при описанной выше алгоритмике «Я-центричной» “оптимизации” поведения под якобы объективную скорость течения социального времени это воздействие таково, что описывается для большинства людей словами Н.А.Некрасова: «Жаль только жить в эту пору прекрасную уж не придётся ни мне, ни тебе».

Но и с публикацией материалов Концепции общественной безопасности один из видов непонимания её выражается в интеллектуальном иждивенчестве по отношению к собственному будущему со стороны людей, много лет хорошо знакомых с её материалами. У многих из них по-прежнему нарушено восприятие обусловленности их персонального и общего всем будущего их же деятельностью, которая и задаёт скорость течения социального времени, которую они вопреки всему продолжают считать объективной данностью, слитой со скоростью течения астрономического времени жестко связанного с их собственным эталоном «микробиологического» времени, т.е. скоростью старения их белковой биомассы.

Но вопросы о качестве вожделенного светлого будущего и календарных сроках его наступления уже выражаются с упоминанием Концепции общественной безопасности. Однако их постановка по-прежнему имеет цель “оптимизации” личностного поведения под якобы «объективную скорость» течения социального времени относительно «микробиологического»:

«Вот уже десять лет как Концепция существует, а каждый год население России сокращается на миллион человек. Где результаты того, что Концепция властна? Каков КПД¹⁶ Концепции? Когда победит Концепция, и общество будет жить по её нормам? Если она победит через десять лет, то вести себя надо так; а если через двадцать или сто, то сейчас себя вести надо как-то иначе. Если бы мне сразу сказали, что победа Концепции дело не нескольких лет, а более продолжительных сроков времени, то на протяжении последних лет я вёл бы себя иначе, не подвергал бы себя опасностям, противники концепции не нанесли бы мне того или иного ущерба…» и т.п.

Ответ на такого рода вопросы носит двоякий характер:

• Во-первых, человек, задающий подобные вопросы, не понял мировоззрения Концепции и, как следствие, не понял и не принял концептуальной самодисциплины, вследствие чего его действия возможно и привлекают к Концепции внимание окружающих, а противники Концепции из их числа наносят ему какой-то ущерб, но сам он, считая себя искренним и деятельным приверженцем Концепции, объективно живёт вне её русла.

• Во-вторых, Концепция победит тогда, когда общество станет жить по её нормам. Это означает, что не жизнь общества по нормам Концепции будет следствие её победы, а победа Концепции будет выражением того, что общество живёт по её нормам. И в поддержании концептуальной самодисциплины каждый должен начинать с себя поскольку в этом он полновластен.

И если понимание Концепции человеком лежит в пределах Предопределения Концепции в Божьем Промысле, то он обретает защиту, действуя в русле Концепции. Но эта защита представляет собой не что-то подобное броне танка, сметающего всё на своём пути, в котором можно и дóлжно укрыться от Жизни. Она представляет собой нематериальную, но объективную данность меры и веры: т.е. это — матрицы возможного и невозможного течения событий, поддерживаемые осознанной волей человека, и его доверие и вера Богу, проявляющиеся во всех его действиях как в его внутреннем мире, так и в общем всем внешнем.

Однако утрачивая самообладание в потоке реальных событий или в потоке наваждений, что влечёт изменение его настроения (т.е. действующих в этой ситуации нравственных мерил), человек способен мгновенно перейти от поддержки одних матриц к поддержке других или к разрушению первых, от веры и доверия Богу к неверию. Так пребывая в одном настроении, как сообщает Новый Завет, апостол Пётр мог по воде идти навстречу Христу; не совладав с собою и перейдя к другому настроению, Пётр мгновенно начал тонуть, и получил объяснение Христа: «Маловерный! зачем ты усомнился?» (Матфей, гл. 14:24 — 32).

Поэтому согласие с Концепцией, с её идеалами — ещё не избрание её. Избрание её — это осознанное старание в поддержании самообладания в русле концептуальной самодисциплины. Это деятельность, изменяющая прежде всего информационное и матричное состояние общества, в результате которой чему-то не оказывается места в матрицах будущего, а воплощению чего-то в жизнь открывается дорога. Вследствие этого будущее будет таким, какова деятельность в настоящем.

Это — процесс, порождающий социальное время, ускоряющий его течение относительно астрономического и «микробиологического» времени индивида, приобщающий его к бытию во «всегда» в русле Богодержавия, вследствие чего жить в эту пору прекрасную индивид оказывается способен начать прямо сейчас, а читающий по прочтении этих слов.

«Я-центризм» же оказывается не способным войти в понравившееся ему всегда прямо сейчас потому, что пытаясь подстроиться под «объективное» с его точки зрения течение социального времени по контурам отрицательных обратных связей пропускает то, что дóлжно пропускать по контурам положительных обратных связей, а по контурам положительных обратных связей пропускает то, что дóлжно пропускать по контурам отрицательных обратных связей. В результате его управляющее воздействие на течение социальных процессов оказывается извращённым вплоть до своей диаметральной противоположности, а понравившийся ему идеал будущей жизни, даже если он объективно осуществим в течение непродолжительного срока «микробиологического» времени, не может воплотиться в жизнь. Так человек впадает в непрестанное самоистязание раздвоенностью между реальностью и недостижимым идеалом.

24 марта 2001 г.

* *\

*

Показанное функциональное различие предназначения Движения и концептуально властной политической партии, определяет и разные требования, на которых может быть основано членство в Движении и членство в партии. Это поможет понять и разногласия, возникшие между Лениным и Мартовым при учреждении РСДРП. О существе разногласий вузовский учебник советской эпохи “История Коммунистической партии Советского Союза” (Москва, «Политиздат», 1982 г., стр. 54) сообщает следующее:

«При обсуждении Устава партии¹⁷, особенно первого параграфа — о членстве в партии, выявились два резко противоположных подхода к вопросу о партии. Ленин так формулировал первый параграф: «Членом партии считается всякий, признающий её программу и поддерживающий партию как материальными средствами, так и личным участием в одной из партийных организаций». Мартов внёс свою формулировку, согласно которой членом партии «считается всякий, принимающий её программу, поддерживающий партию материальными средствами и оказывающий ей регулярное личное содействие под руководством одной из её организаций». Итак, Ленин при определении членства настаивал на «личном участии в одной из партийных организаций», а Мартов предлагал ограничиться «регулярным личным содействием».

Разночтения в формулировке первого параграфа устава показывают, что по существу Мартов строил общественно-политическое движение на основе марксизма, а Ленин под прикрытием марксизма¹⁸ строил инструмент воплощения в жизнь политической воли, в принципе способный стать концептуально самовластным и выйти за пределы марксизма¹⁹, что реально и произошло, когда партию возглавил И.В.Сталин. Но существо этих разногласий учебник далее поясняет совершенно иначе:

«В.И.Ленин рассматривал партию как организационное целое. Каждый член партии обязательно должен состоять в одной из партийных организаций. Этим обеспечивается как марксистское воспитание и высокая дисциплинированность всех членов партии, так и подлинный контроль партии над деятельностью каждого её члена и твердое руководство им. Партия представляет в этих условиях стройную систему партийных организаций, действующих по единому плану, и является олицетворением дисциплины и организованности.

Мартов предлагал принимать в партию всех желающих, не обязывая их быть членами одной из её организаций и не стесняя рамками партийной дисциплины. Мартов и его единомышленники придерживались принятой в социал-демократических партиях II Интернационала политики «открытых дверей», что ослабляло строгую выдержанность партийной организации пролетариата. По мнению мартовцев, любой стачечник или интеллигент имел право зачислить себя в партию, даже если он не входил и не хотел входить в одну из партийных организаций. Таким образом партия превратилась бы в расплывчатое и неоформленное образование» (там же, стр. 54, 55).

Здесь полезно обратить внимание на то, как авторы учебника передергивают и подменяют своей отсебятиной ленинскую мысль: Ленин дал формулировку первого пункта устава так, что она обязывала каждого члена партии работать в составе одной из её партийных организаций. Соответственно, если человек не работает, то это — основание для того, чтобы его исключить из партии. Авторы же учебника говорят о другом: необходимость личной работы члена партии в составе одной из партийных организаций ими не рассматривается (по умолчанию она необязательна: об этом далее), но речь идет о контроле якобы партии над каждым членом всякой партийной организации, возможность к чему открывается ленинской формулировкой первого пункта устава и некоторыми другими принципами партийного строительства КПСС.

Кроме того необходимо понимать, что член партии, о контроле над которым идет речь, — как всякое физическое лицо — имеет имя, отчество, фамилию, а партия — как лицо юридическое — представляет собой реально «имя собирательное» — невообразимое, но по отношению ко всякому члену партии выступает как физическое лицо скованного дисциплиной иерархии партийных структур руководителя той партийной организации, где член партии стоит на учёте. Тем самым по умолчанию речь идёт — как о норме партийной жизни — о диктаторском контроле над каждым членом партии её высшего руководства посредством слаженной иерархии структур партийных организаций, что превращает партию в инструмент воплощения личной воли её первоиерарха или бригады его опекунов, которая может действовать в русле концепции, враждебной той, которая гласно провозглашена партией в её программных документах.

При этом также следует понимать, что к концу своего существования КПСС, хотя и сохранила ленинскую формулировку устава о членстве в партии, но фактически была партией мартовского типа: в партийных организациях было множество членов партии, которые платили взносы, поддерживали партийное местное и высшее партийное руководство словом и делом, которое им поручали руководители партийных организаций, но… по своей личной инициативе в деле строительства коммунизма они не делали ничего; более того, подчиняясь высшему антинародному партийному руководству и поддерживая его своим безынициативным соглашательством, они были обузой, помехой, болотом для тех, кто был настоящим инициативным строителем коммунизма — общества, несущего человечный строй психики в преемственности поколений и потому свободного от паразитизма и сопутствующего ему угнетения большинства меньшинством, общества, пребывающего в ладу с биосферой Земли, Космосом и Богом.

Переродившись таким образом, КПСС была уничтожена как дезынтегрированный биоробот²⁰, ставший более не нужным её хозяевам, которые запустили в действие алгоритм её самоликвидации. Этот алгоритм в коллективной психике общества действует и ныне, а КПРФ придерживается марксизма-ленинизма и организационных принципов партийного строительства, унаследованных от КПСС, по какой причине она никогда не станет властной партией.

В связи с этим печальным опытом становления РСДРП как партии диктаторского контроля высшего партийного руководства над каждым членом партии в процессе воплощения политической воли высших должностных лиц и их опекунов; в связи с её перерождением в политически безвольное болото КПСС — партию мартовского типа, — необходимо рассмотреть не только пункт устава о членстве в партии, но и другие организационные принципы партийного строительства, чтобы сделать для нашей партии невозможным зомбирующий характер партийной дисциплины и исключить перерождение партии в безвольное болото или буйство стихии демонического анархизма.

13 — 26 января 2001 г.

3.2. “Демократический централизм”:\

чья целесообразность в лозунгах и в деле?

Обратимся к уставам РСДРП — КПСС. Устав, принятый VI съездом РСДРП²¹ в августе 1917 г. незадолго до Великой Октябрьской социалистической революции, провозглашал в параграфе 5 принцип демократического централизма без пояснения его существа:

«Все организации партии строятся на началах демократического централизма» (“Протоколы съездов и конференций Всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Шестой съезд”, Москва, «Государственное издательство», 1927, стр. 265).

Параграф 19 Устава КПСС на закате её дней провозглашал этот же принцип более обстоятельно:

«Руководящим принципом организации строения <жизни и деятельности> партии является демократический централизм, означающий:

а) выборность всех руководящих органов партии снизу доверху;

б) периодическую отчётность партийных органов перед своими партийными организациями и перед вышестоящими органами;

в) строгую партийную дисциплину и подчинение меньшинства большинству;

г) безусловную обязательность решений высших органов для низших;

<д) коллективность в работе всех организаций и руководящих органов партии и личную ответственность каждого коммуниста за выполнение своих партийных обязанностей и партийных поручений>».

Это цитата из Устава КПСС, утверждённого XXII съездом (1961 г.), частичные изменения в который были внесены XXIII и XXIV съездами КПСС, приведённая по изданию 1983 г. Тогда партию после смерти 10 ноября 1982 г. Л.И.Брежнева возглавил Ю.В.Андропов, а до начала номинального правления М.С.Горбачева и его кукловодов, приведших КПСС и СССР к краху, оставались неполные два года. В приведённой цитате в <угловые скобки помещены дополнения, внесённые в Устав КПСС²² XXVII съездом (1986 г.) уже в правление М.С.Горбачева>.

Прежде всего, обратим внимание на то, что в формулировке принципа «демократического централизма» наличествуют такие термины, как «руководящие органы партии»; «партийная дисциплина», включающая в себя «подчинение меньшинства большинству» и «безусловную обязательность решений высших органов для низших». Эти термины, если соотносить их с полной функцией управления, приводят ко множеству вопросов, на которые невозможно дать однозначных ответов, не обусловленных конкретными жизненными обстоятельствами, которые не могут быть предусмотрены ни Уставом, ни Программой партии, ни сводом работ, составляющих её теоретическую платформу.

Однозначных общих безусловных ответов на них невозможно дать потому, что в зависимости от того, какие этапы полной функции управления включаются в понятие «руководство» в каждом конкретном случае, это руководство будет отличаться от «руководства», включающего другой набор этапов полной функции управления, и будет требовать иного характера взаимодействия, обязательно лежащего в русле Концепции общественной безопасности, с «выше-» и «нижестоящими» партийными структурами даже в одних и тех же обстоятельствах. То же касается и обусловленности взаимоотношений «руководства» и «руководимых» самим общественным процессом, с которым имеет дело партия.

Кроме того, если решение «высших органов» навеяно или иным способом внедрено чуждой партии концептуальной властью, или высшие уровни иерархии партийных структур захвачены провокаторами-имитаторами, а «нижестоящие» органы и партийные организации видят это, то почему они должны выполнять решение, наносящее вред делу воплощения в жизнь концепции, приверженность которой провозгласила партия и с которой они согласны? Если кто-то будет настаивать, что они всё же должны его выполнить, а только потом оспаривать на основе процедур внутрипартийной демократии, то может возникнуть необратимая ситуация, характеризуемая пословицей «снявши голову — по волосам не плачут», которую ныне переживают искренне верующие в коммунизм члены КПСС — КПРФ. Как исключить такого рода ситуации в жизни нашей партии?

Уставное требование «безусловной обязательности решений высших органов для низших» также отрицает и принцип построения внутренне не напряженных систем отношений людей и превращает партийную дисциплину в средство зомбирования членов партии её высшим руководством даже в том случае, если решение высшего руководства правильно, а ошибаются нижестоящие органы партии и партийные организации, до которых «высшее руководство» не сумело донести решение в безусловно понятной и приемлемой для них форме. То же касается и требования «подчинения меньшинства большинству» тем более, что преодоление обществом свойственных ему заблуждений, как показывает история, происходит в результате инициативы меньшинства, оспаривающего господствующие мнения большинства.

Соответственно осуществление в жизни партии принципа внутренне не напряженных систем, — а отказываться от него нет никаких причин, — предполагает, что член партии <u>обязан НЕ выполнять</u> решение, с которым он не согласен или которого не понимает, и при этом он должен быть защищён от организованных репрессий со стороны «высшего» руководства партийных структур, если руководство стало на путь воспроизводства внутрипартийного толпо-“элитаризма”. В противном случае требование «партийной дисциплины» войдёт в противоречие с требованием концептуальной самодисциплины и превратится в средство зомбирования членов партии.

Поэтому руководство партии и её «мозговые тресты» обязаны заботиться о том, чтобы руководящая деятельность, разрабатываемые и предлагаемые к осуществлению решения не только бы лежали в русле Концепции, но и были понятны членам партии настолько, чтобы статистика отказов, мотивированных непониманием или несогласием с руководством структур, была в пределах, допустимых для устойчивости партийных организаций и осуществляемой ими работы.

Но такой взгляд на превосходство концептуальной самодисциплины над так называемой «партийной дисциплиной» требует от членов партии не слепой веры в слова «Концепция общественной безопасности» и не беззаботной веры руководству партии, а владения знаниями и практическими навыками, на основе которых они могли бы вдумчиво — творчески — соотносить предлагаемые руководящие решения с нормами Концепции по этим же вопросам и воплощать их в жизнь по совести на основе понятной им концептуальной самодисциплины, опираясь на поддержку структурного способа управления, т.е. поддержку партийных организаций. И потому концептуально властная партия не может быть партией «всё знающих вождей» и невежественных «масс», управляемых на основе кратких и броских лозунгов: «массы» должны видеть, понимать, обуздывать и исправлять ошибочность или злоумышленность в действиях «вождей», заблаговременно предотвращая общественные бедствия, влекомые возможной неправедностью руководства.

В таком виде требование концептуальной самодисциплины по совести оказывается более жестким и тяжелым, чем общеизвестное по опыту многих партий требование партийной дисциплины в смысле обязательности для «низших» решений, принятых «высшими», и подчинения меньшинства большинству.

Легко выражать согласие с «высшим» руководством и большинством, когда человек убежден в правоте «высшего» или большинства. Совсем другое дело, если человек убежден как минимум в ошибочности, а как максимум в злоумышленности принятых «высшим» руководством решений и пребывает во мнении, что большинство ошибается. В этом случае, если он не считает партию безнадежно переродившейся²³ в антинародную силу, он обязан выразить свое несогласие до того, как примет порученное дело на себя, а потом его завалит, после чего начнёт ссылаться задним числом на свое принципиальное несогласие с ему порученным: это было бы имитационно-провокационной по отношению к партии деятельностью*.*

Если его несогласие мотивировано, и он, во-первых, не прикрывает своим несогласием какого-либо своекорыстия, и во-вторых, прав по существу вопроса, то его несогласие обретёт концептуальную властность²⁴, и тем самым он защитит партию и общество от злоупотреблений и ошибочности, поддержанных всею мощью структурного управления²⁵. Даже если его несогласие не будет мотивированным, то сам факт выражения несогласия способен привлечь внимание членов нетолпо-“элитарной” партии к каким-то проблемам, что позволит заблаговременно их разрешить. Если же он ошибается в своих оценках, то под воздействием его личных частных ошибок общее дело многих и многих членов партии не рухнет, а он, возможно, поймёт свою неправоту позднее.

Но если партия оказывается не способной решать взятые на себя задачи при таком соотношении требования концептуальной самодисциплины и партийной дисциплины и начинает разбредаться, «кто в лес, кто по дрова», то это означает, что партия еще не созрела для того, чтобы быть концептуально властной партией, и по-прежнему является общественно-просветительским движением и «клубом говорунов», однако в организационных формах политической партии, члены которой хватаются за дело, до которого они не доросли ни нравственно, ни мировоззренчески, ни в миропонимании.

Если кроме понимания, что представляет собой полная функция управления в жизни общества, а не в описании её в тексте²⁶, еще иметь представление и чувствовать, как множество индивидов порождают коллективную психику, и как отношения каждого из них с этой коллективной психикой обусловлены строем психики его самого и других её участников, то не меньше вопросов породит и уставное требование о «коллективности в работе всех организаций и руководящих органов партии», включенное в формулировку принципа демократического централизма.

И на эти вопросы тоже нет однозначных ответов, не обусловленных конкретным стечением жизненных обстоятельств, кроме общего ответа: приверженность демоническому строю психики исключает возможность коллективной работы упорствующих демонов и признающих их авторитет команд сподвижников каждого из них; в подавляющем большинстве остальных случаев порождение коллективной психики, под водительством которой коллективная деятельность может быть успешной, требует терпения и кое-каких навыков, к чему оказываются неспособными те, кому комфортно существовать при животном строе психики или при строе психики зомби, а тем более те, кому комфортно существовать при строе психики, низводимом до хуже чем животного уровня алкоголем, табаком и другими дурманами.

Всё вышесказанное означает, что и краткие, и развёрнутые формулировки принципа «демократического централизма» — пустые слова, оторванные от реальной жизни; и возникли они как результат злоумышленной имитационно-провокационной деятельности, благонамеренности и невежества в области теории управления и её приложений к психологии людей и разрешению проблем в жизни общества. И соглашаться с этими формулировками, находя их для чего-то полезными, могут тоже только благонамеренные невежи и заведомые провокаторы-имитаторы борьбы за счастье народное.

Если знать и понимать достаточно общую теорию управления и, будучи в ладу с Богом, дающим Различение непосредственно каждому по его вере и нравственности, видеть в жизни возможности её применения к разрешению проблем общества, то формулировка принципа «демократического централизма» в уставе партии не только не нужна, но и вредна. Альтернативой ей являются определённые знания и навыки из области приложений достаточно общей теории управления к психологии индивида и коллективов, овладевать и владеть которыми на практике должен каждый член партии.

Если же не иметь понятия о полной функции управления и не чуять в реальных процессах управления, когда процесс охватывает полную функцию, а когда только некоторые из её этапов, если не чуять различий и изменений в строе психики окружающих людей и изменений строя своей собственной психики, то так называемый «принцип демократического централизма» не даст партии ничего, кроме потери времени на бесплодные споры. Если жизненные обстоятельства сложатся так, что на эти споры не будет времени, то от «демократического централизма» придётся отказаться, чтобы не погубить дела. И тот, кто поймёт это первым, победит в соответствующем этапе внутрипартийной борьбы за выработку политического курса партии и его осуществление. И именно это и показывает вся история РСДРП — КПСС.

Приведённые ранее выдержки из уставов партии говорят, что так называемый «принцип демократического централизма» в той или иной формулировке сопровождал РСДРП — КПСС на протяжении практически всей её истории. Однако ни краткие, ни более развёрнутые формулировки в реальных обстоятельствах общественной жизни не помешали высшему руководству КПСС переродиться и стать антикоммунистической, паразитической антинародной централистски-диктаторской силой, после чего она сначала извратила, а в последствии уничтожила народовластие Советской власти, опираясь на поддержку политически безвольной партийной массы, численность которой достигла 20 миллионов²⁷ к моменту краха КПСС и СССР. Не способствовали эти формулировки и тому, чтобы рядовые партийцы призвали хотя бы к партийной ответственности персонально Л.И.Брежнева, М.С.Горбачева, А.Н.Яковлева и многих других своих “товарищей” по партии²⁸, которым они “доверили” руководство единственной правящей партией страны. Но и отстранение Н.С.Хрущева от руководства партией и государством невозможно подать как пример работоспособности принципа демократического централизма, поскольку оно было результатом верхушечного заговора, участниками которого были высшие руководители партии, КГБ и других органов государственной власти. А в более раннюю эпоху внутрипартийной борьбы сталинцев и троцкистов в 1920‑х — 1930‑х гг. принцип демократического централизма оказался помехой и тем, и другим²⁹ в разрешении межфракционных разногласий; а внутри себя оба течения в партии руководствовались своими принципами в подборе и расстановке руководящих кадров.

Нельзя сказать, что и до 1917 г. принцип демократического централизма обеспечивал <u>монолитное единство партии в её развитии</u>, поскольку РСДРП от момента своего документального оформления на I съезде, прошедшем в Минске в 1898 г., постоянно порождала в себе фракции, которые становились самостоятельными по существу партиями либо бесповоротно, либо на довольно продолжительный срок.

Так еврейский бунд³⁰, участники которого были в числе соучредителей РСДРП на I съезде, с 1898 по 1903 г. пребывал в партии как «автономная организация». В 1906 г. он возобновил этот статус и пребывал в нём до 1912 г., пока бундовцы не были исключены из РСДРП решением VI (Пражской) партконференции. После этого бунд существовал самостоятельно: вёл какую-то иудо-интернацистскую работу до 1917 г., поддерживал Временное правительство после пуримской³¹ революции, поддерживал контрреволюционные силы после Великой Октябрьской социалистической революции, в 1920 г. отказался от борьбы с Советской властью³² и в 1921 г. самораспустился, после чего некоторая часть его членов была принята в РКП (б).

Не воспрепятствовало провозглашение в уставе партии принципа демократического централизма и расколу РСДРП на большевиков, меньшевиков и троцкистов, которые стали по существу самостоятельными партиями еще накануне революции 1905 — 1907 гг. Значимость этого раскола для его участников была столь велика, что спустя более чем 10 лет, — в 1917 г., — на «очередном объединительном» съезде, ставшем шестым в победившей ветви партийной традиции, среди всего прочего обсуждался и вопрос о его номере, поскольку меньшевики не признавали легитимность III съезда, состоявшегося в 1905 г., в работе которого они не участвовали³³; и еще 35 лет после VI съезда (до принятия на XIX съезде наименования КПСС) партия сохраняла в своем названии помещённое в скобки уточняющее определение: большевиков.

Но если в истории РСДРП — КПСС <u>демократический централизм</u> не проявил себя как господствующий работоспособный принцип строительства партийных организаций, обеспечивающий целостность и развитие партии, то централизм — по существу единоначалие, обеспечивающее <u>единоцентричное</u> порождение политической линии, формируемой аппаратом партийного первоиерарха³⁴, — обеспечивал эту же целостность её фракций. А после установления своего единовластия фракцией большевиков и роспуска оппозиционных фракций и партий — единоцентричное порождение общепартийной политической линии аппаратом партийного первоиерарха-единоначальника легко вошло в провозглашённые в партийном уставе организационные формы демократического централизма.

И хотя в партийно-государственном аппарате управления СССР, был реализован принцип единоначалия, на протяжении веков доказавший свою управленческую эффективность в военном деле³⁵, при этом он был построен на формально демократических процедурах выдвижения «снизу» кандидатов, неформально выявленных и предложенных к выдвижению «сверху», и последующего формального голосования, утверждавшего «выдвиженцев» в их должностных полномочиях. Таким же образом в нём оформлялись в русле демократического централизма и решения «центра» по всем другим вопросам. Эта система редко давала сбои, но только их единственно и можно отнести к случаям торжества демократического централизма в ВКП (б) — КПСС.

Так в начале 1950‑х гг. «центром» было предложено отстранить от должности первого секретаря ЦК Белоруссии Н.С.Патоличева, что должно было предшествовать формально юридическому причислению его к лику «врагов народа» со всеми вытекающими из этого последствиями. Согласно существовавшей тогда традиции член партии не мог предстать перед судом, и в отношении него нельзя было вести следственные действия: для этого было необходимо предварительно исключить его из партии. Однако партийная организация Белоруссии не поддержала выдвинутые «центром» против Н.С.Патоличева обвинения и не только не исключила его из партии, но проголосовала за него как за первого секретаря ЦК республики. На этом посту Н.С.Патоличев проработал до 1956 г.³⁶

Полезно обратить внимание на то, что этот случай явного сбоя в работе машины партийно-государственного единоначального централизма принадлежит эпохе сталинизма, почитаемой многими эпохой беспощадной, тупой и бессмысленной тоталитарной диктатуры, всевозможного подавления внутрипартийной и внутригосударственной демократии, осуществляемых исключительно в целях удержания единоличной диктаторской власти. И эту точку зрения казалось бы подтверждает то обстоятельство, что та же самая эпоха знает множество случаев, когда партийные организации сдавали своих руководителей и своих рядовых членов сразу же либо, если по результатам первого голосования предложенное «сверху» решение не проходило, переголосовывали по нескольку раз до «победного конца», не выходя из зала. Однако последующие — казалось бы более демократичные — эпохи «оттепели», «застоя» и «перестройки» такого рода сбоев на уровне хотя бы области, а тем более на уровне союзной республики или СССР в целом — не знают³⁷.

Одной из причин этого было то обстоятельство, что после смерти И.В.Сталина прекратились партийные чистки. В партийных чистках сталинской эпохи, которые проходили в коллективах по месту работы или службы членов партии, участвовали и беспартийные, благодаря политической активности и искренней заботе которых о действительно авангардной роли партии ВКП (б) очищалась от множества примазавшихся к ней рвачей-карьеристов и извратителей-имитаторов. И это было действительной демократией, периодически подчинявшей себе правящую партию; это было дополнением общенародного народовластия ко внутрипартийному централизму. Когда чистки прекратились, партия стала быстро набирать численность за счет вступления в её ряды тех, кто готов был “поддерживать” партийные организации, но не желал в них лично работать, иначе как для осуществления своекорыстных личных и клановых целей. Так партия, сохранив в своем уставе ленинскую формулировку о членстве в партии, превратилась в партию мартовского типа, о которой анекдот времён застоя говорил: все вместе коммунисты «за» линию ЦК, а каждый по одиночке — «против».

И видя множество злоупотреблений со стороны чиновников партийно-государственного аппарата и администрации предприятий государственной и кооперативно-колхозной собственности, миллионы людей думали и говорили: «что я один могу поделать?». И ныне многие миллионы продолжают воспроизводить этот порочный стиль поведения: «что я “один” могу поделать?».

Прямая вина М.С.Горбачёва и всех без исключения благонамеренных членов КПСС в том, что чистка партии с участием в ней беспартийных не предшествовала началу перестройки. Порядок в интересах трудового народа надо было наводить в одной партии — в КПСС, переименовав её снова ВКП (б); порядок надо было наводить в общем всем государстве — Союзе Советских Социалистических Республик.

Сказанное означает, что под руководством И.В.Сталина и партия, и СССР в целом были <u>по существу более демократичными</u>, нежели в последующие эпохи и, особенно, в сопоставлении с эпохой правления носителей кулацкой нравственности, мировоззрения и психологии: М.С.Горбачёва и сменившего его (в границах юрисдикции РСФСР) Б.Н.Ельцина³⁸.

То есть, если принцип демократического централизма в каких-то случаях и оказался работоспособен в нашей истории, так это при И.В.Сталине. Но это утверждение приводит к необходимости увидеть в явно недемократичных формах единоначального правления той эпохи выражение некой своеобразной демократии — народовластия.

Сказанное — не стремление обелить И.В.Сталина задним числом в целях создания нового исторического мифа, предназначенного для выпаса толпы в будущем. Надо понимать эпоху и, в частности, знать, что своеобразную демократичность жизни общества в СССР сталинской эпохи, отличавшую его от западных представлений о демократии, признавали и многие современники, у которых не было причин восхвалять режим из страха за свою жизнь и жизнь своих близких. И от такого рода мнений современников, например Лиона Фейхтвангера, просто так не отмахнуться (сноски в цитируемом источнике наши):

**«Демократический\

диктатор.**

“Чего Вы, собственно, хотите? — спросил меня шутливо один советский филолог, когда мы с ним говорили на эту же тему. — Демократия — это господство народа, диктатура — господство одного человека. Но если этот человек является таким идеальным выразителем народа, как у нас, разве тогда демократия и диктатура не одно и то же?”

Культ Сталина.

Эта шутка имеет очень серьезную почву. Поклонение и безмерный культ, которым население окружает Сталина, — это первое, что бросается в глаза иностранцу, путешествующему по Советскому Союзу. (…)

Основания.

Не подлежит никакому сомнению, что это чрезмерное поклонение в огромном большинстве случаев искренне. Люди чувствуют потребность выразить свою благодарность, свое беспредельное восхищение. И хотя это обожествление Сталина может показаться прибывшему с Запада странным, а порой и отталкивающим, всё же я нигде не находил признаков, указывающих на искусственность этого чувства. Оно выросло органически, вместе с успехами экономического строительства. Народ благодарен Сталину за хлеб, мясо, порядок, образование и за создание армии, обеспечивающей это новое благополучие³⁹. Народ⁴⁰ должен иметь кого-нибудь, кому он мог бы выражать благодарность за несомненное улучшение своих жизненных условий, и для этой цели он избирает не отвлечённое понятие, не абстрактный «коммунизм», а конкретного человека — Сталина. (…)

Великая цель.

В общем и целом новая демократическая Конституция, которую Сталин дал Советскому Союзу, — это не просто декорация, на которую можно посматривать, высокомерно пожимая плечами. Пусть средства, которые он и его соратники применяли, зачастую и были не совсем ясны — хитрость в их великой борьбе была столь же необходима как и отвага, — Сталин искренен, когда называет своей конечной целью осуществление социалистической демократии» (Л.Фейхтвангер. “Москва 1937. Отчёт о поездке для моих друзей”, Москва, «Художественная литература», 1937 г.⁴¹, стр. 58 — 65, фрагментарно).

Но прежде, чем написать это, Л.Фейхтвангер указал на следующие обстоятельства и признал их справедливость:

«Построение социалистического государства или свобода ругани?

Хотя я и сожалею, что статья 125‑я Советской конституции пока еще не вполне проведена в жизнь, всё же, с другой стороны, я прекрасно понимаю, что Советский Союз не хочет слишком поспешно пройти остаток пути, отделяющий его от полного осуществления построения социалистического государства. Никогда Советскому Союзу не удалось бы достичь того, что он достиг, если бы он допустил у себя парламентскую демократию западного толка. Никогда при неограниченной свободе ругани не было бы возможно построить социализм⁴². Никогда правительство, постоянно подвергающееся нападкам со стороны парламента и печати и зависящее от исхода выборов, не смогло бы заставить население взять на себя тяготы, благодаря которым только и было возможно проведение этого строительства. Руководители Советского Союза оказались перед альтернативой, предлагавшей им либо тратить значительную часть своих сил на отражение бессмысленных и злобных нападок⁴³, либо бросить все свои силы на завершение строительства, высказались за ограничение свободы ругани⁴⁴.

«И это называется демократией».

Однако насмешки, ворчание и злопыхательство являются для многих столь излюбленным занятием, что они считают жизнь без них невозможной⁴⁵. … В основном диктатура Советов ограничивается запрещением распространять словесно, письменно и действием два взгляда: во-первых, что победа социализма в Союзе невозможна без мировой революции и, во-вторых, что Советский Союз должен проиграть грядущую войну. Тот же, кто, исходя из этих двух запретов, выводит заключение о полной однородности Советского Союза с фашистскими диктатурами, упускает, как мне кажется, из виду одно существенное различие, а именно: что Советский Союз запрещает агитировать за утверждение, что дважды два — пять, в то время как фашистские диктатуры запрещают доказывать, что дважды два — четыре» (Там же, стр. 56, 57, цитировано фрагментарно).

Цитированный фрагмент необходимо пояснить. Статья 125 Конституции СССР, принятой 5 декабря 1936 г., провозглашала гражданские свободы:

«В соответствии с интересами трудящихся и в целях укрепления социалистического строя гражданам СССР гарантируется законом:

а) свобода слова,

б) свобода печати,

в) свобода собраний и митингов,

г) свобода уличных шествий и демонстраций.

Эти права граждан обеспечиваются предоставлением трудящимся и их организациям типографий, запасов бумаги, общественных зданий, улиц, средств связи и других материальных условий, необходимых для их осуществления» (по тексту цитированной книги Л.Фейхтвангера, стр. 56).

Очернителям И.В.Сталина и Советской власти особо укажем, что в отличие от конституций буржуазных “демократий” концептуальная обусловленность прав и свобод в Конституции СССР была провозглашена прямо, а не оставлена в умолчаниях: «В соответствии с интересами трудящихся и в целях укрепления социалистического строя…», — сказано однозначно ясно, о чём не следует забывать никому:

• ни сторонникам демонического самопревознесения и порабощения других и планеты (а в пределе мечтаний — и Бога, Творца и Вседержителя);

• ни сторонникам свободы всех в Царствии Божием на Земле (коммунизме, если пользоваться политическим лексиконом ХХ века).

Концептуальная обусловленность прав и свобод — это объективная историческая данность, которую многие не видят в упор и отказываются понимать, превозносясь в своем индивидуализме-демонизме. Концепция демонического самопревознесения и порабощения гарантирует индивиду один набор прав и “свобод”, а концепция свободы каждого человека в Богодержавии — другой набор прав и свобод. И обе они требуют при этом каждая своей концептуальной самодисциплины. И эти два различных набора «прав и свобод» невозможно слить воедино в какой-то одной всеобъемлющей концепции устройства жизни общества потому, что есть действия, которые вне зависимости от обстоятельств поддерживают исключительно только одну из двух концепций; есть действия, которые при одних сопутствующих обстоятельствах могут лежать в русле одной концепции, а при других — в русле другой; и то, что есть действия, которые концептуально безразличны, не означает, что нет концептуально обусловленных возможностей и действий. Но демоническому складу психики хочется концептуально не обусловленных свобод, т.е. свободы от каких бы то ни было определённых концепций. Но:

Неограниченная свобода, существующая в обществе во всякую историческую эпоху, состоит единственно в возможности выбора одной из двух концепций. После избрания любой из них остается только свойственная ей осознаваемая концептуальная самодисциплина либо право стать перебежчиком под власть другой концепции, которая однако потребует иной концептуальной самодисциплины. Но невозможно многократно перебегать под власть одной концепции из-под власти другой, не сталкиваясь при этом с воздаянием за отказ осознанно поддерживать Правду-Истину своими осмысленными действиями.

Поэтому те, кто порицают Конституцию СССР 1936 г. за концептуальную обусловленность прав и свобод, должны быть более внимательны к полюбившемуся им способу бытия западного общества. Под библейской концептуальной властью возможность осуществления прав и “свобод” тоже обусловлена лояльностью субъекта концепции и её хозяевам, но обусловлена по умолчанию: так, чтоб мало кто догадался. И все права и “свободы” под концептуальной властью <u>библейской доктрины порабощения всех</u> пресекаются решительно до полного подавления воли к сопротивлению⁴⁶ сразу же, как только кто-то начинает подрывать её концептуальную власть над обществом.

Тому примерами уже упоминавшаяся история с политической деятельностью Г.Форда и Л.Ларуша. Тому же примером и нынешняя история с мифом о «холокосте»: как только кто-то отказывается принять сведения, составляющие этот миф, на веру, и вместо того, чтобы выразить публично свое сострадательное жидовосхищение, обращается к исследованиям прошлого по фактам и свидетельствам современников⁴⁷, то деятельность его на Западе пресекается без каких-либо процедур формальной демократии, а их апелляции к свободе слова и свободе информации обрываются в атмосфере гражданского общества ничуть не хуже, чем могли бы оборваться в застенках обнажённо людоедских режимов. Остальная толпа, порабощенная суетой и потому лояльная хозяевам библейской доктрины, не защищает прозревших одиночек.

Это означает, что Конституция СССР от 5 декабря 1936 г., однозначно провозглашая обусловленность прав и свобод концепцией устройства общественной жизни, честнее всех последующих советских и российских, а также и всех зарубежных буржуазно-демократических конституций.

Существо же сталинской демократии в партии и в государстве состояло в том, что И.В.Сталин был концептуально властен, а концепция, которую он воплощал в жизнь, опираясь на структуры партийных и государственных органов, выражала долговременные интересы добросовестно трудящегося большинства, а не сиюминутные интересы паразитирующей “элиты” — корпорации индивидуалистов, возомнивших о себе носителей строя психики зомби и демонического. Это был единственный в истории нынешней цивилизации политический режим, который провозгласил систематическое планомерное снижение цен на товары массового спроса нормой и одним из способов повышения благосостояния всех. Эта политика планомерного снижения цен обеспечивала уверенность в завтрашнем дне всякому добросовестному труженику и членам его семьи и от неё тошно становилось гешефтмахерам как в СССР, так и в особенности за его рубежами — в передовых странах капитализма.

Собственно вследствие именно этой концептуальной властности И.В.Сталина приводимая Л.Фейхтвангером “шутка” одного советского филолога: «Демократия — это господство народа, диктатура — господство одного человека. Но если этот человек является таким идеальным выразителем народа, как у нас, разве тогда демократия и диктатура не одно и то же?» — выражала положение дел близкое к истинному, и попытка её осмеять или оспорить выглядела бы глупостью или злопыхательством в глазах каждого, кого Советская власть и строительство социализма под руководством И.В.Сталина освободили от сословно-кастового гнёта жизненного уклада российской империи, от финансовой удавки надгосударственного ростовщичества в буржуазной демократии, от ужасов гражданской войны и мерзости, творимой «новыми русскими» эпохи «угара НЭПа»⁴⁸.

Но большинство партийцев тех лет были концептуально безвластны вследствие разных причин, касающихся каждого из них персонально:

• от нравственности, характерной для члена толпы, не способного к инициативе, охватывающей заботой всё общество на десятилетия и столетия вперёд, и соответственно возлагающего ответственность за всё на высшего руководителя, от которого толпарь требует всезнания и всевластия Бога,

• до недостатка социологических и психологических знаний и практических навыков, прежде всего, вследствие имитационно-провокационного характера марксизма, насаждаемого всей системой обязательного образования (в смысле освоения знаний) и партийно-государственной пропаганды.

Поэтому принцип <u>концептуально властного демократического централизма</u> проявлял свою работоспособность в эпоху сталинизма только в единичных случаях, а не был повсеместно господствующим.

Вследствие этого концептуального безвластия большинства членов партии и наличия в СССР мощной иудо-интернацистской мафиозной оппозиции большевизму трудящихся, в политической жизни страны имела место концептуальная неопределённость. То есть две несовместимые друг с другом концепции одновременно осуществлялись в одной и той же социальной среде подчас одними и теми же людьми. Эта концептуальная неопределённость выражалась и в том, что, если говорить словами Л.Фейхтвангера, в одних случаях преследовали тех, кто пытался убедить всех, что дважды два — пять, а в других случаях преследовали тех, кто старался доказывать, что дважды два — четыре.

Л.Д.Бронштейн (Троцкий), порицая И.В.Сталина за несоблюдение в партии и в государстве формальных норм демократии, провозглашённых в уставе партии и Конституциях СССР тех лет, но объективно не выполнимых в условиях концептуальной неопределённости, сам однако не был сторонником народовластия. Он работал на осуществление концепции порабощения человечества в соответствии с библейским проектом, которому марксизм придал светские формы, предназначенные для осуществления расовой “элитарной” власти в новую эпоху. Но за соблюдение норм внутрипартийной демократии в то время Л.Д.Бронштейн ратовал, поскольку структура советского общества тех лет (его состав по признаку классового и кланового происхождения, по уровню образованности в смысле владения знаниями) была такова, что при соблюдении формальных норм демократии в партии, исключающих аппаратно-предопределённое принятие решений⁴⁹ и выдвижение кандидатур на руководящие должности как в партии, так и в государстве; при наличии в уголовном кодексе статьи, предусматривавшей наказание за «антисемитизм» вплоть до расстрела⁵⁰, страна на долгие годы оказалась бы под беспросветно тоталитарной властью иудейского расизма, осуществляемой помимо демократического централизма иудомасонской интернацистской мафией в очень даже демократических формах многонациональной Советской власти.

И это не пустые домыслы: власть троцкизма-марксизма была столь велика, что даже при всём том, что И.В.Сталин сделал лично — как идеолог (пятый этап полной функции управления) и верховный правитель партии и государства (программно-адаптивный модуль) — для исключения возможности такого варианта отечественной истории, обвинения против него типа «Сталин — ставленник сионизма, равно еврейского интернацизма» непрестанно выдвигаются на протяжении десятилетий.

Обсуждать же обе взаимно исключающие концепции устройства общественной жизни в русле процедур формальной демократии в партии и в государстве троцкисты не собирались:

«На судебном процессе 1936 года, если вспомните, Каменев⁵¹ и Зиновьев⁵² решительно отрицали наличие у них какой-либо политической платформы⁵³. У них была полная возможность развернуть на судебном процессе свою политическую платформу. Однако они этого не сделали, заявив, что у них нет никакой политической платформы. Не может быть сомнения, что оба они лгали, отрицая наличие у них платформы. Теперь даже слепые видят, что у них была своя политическая платформа. Но почему они отрицали наличие у них какой-либо политической платформы? Потому что они боялись продемонстрировать свою действительную платформу реставрации капитализма в СССР, опасаясь, что такая платформа вызовет в рабочем классе отвращение.

На судебном процессе в 1937 году Пятаков, Радек и Сокольников стали на другой путь. Они не отрицали наличия политической платформы у троцкистов и зиновьевцев. Они признали наличие у них определённой политической платформы, признали и развернули её в своих показаниях. Но развернули её не для того, чтобы призвать к ней рабочий класс, призвать народ к поддержке троцкистской платформы, а для того, чтобы проклясть и заклеймить её как платформу антинародную и антипролетарскую. Реставрация капитализма, ликвидация колхозов и совхозов, восстановление системы эксплуатации, союз с фашистскими силами Германии и Японии для приближения войны с Советским Союзом, борьба за войну против политики мира, территориальное расчленение Советского Союза с отдачей Украины немцам, а Приморья — японцам, подготовка военного поражения Советского Союза в случае нападения на него враждебных государств, и как средство достижения этих задач — вредительство, диверсии, индивидуальный террор против руководителей советской власти, шпионаж в пользу японо-фашистских сил, — такова развёрнутая Пятаковым, Радеком, Сокольниковым политическая платформа нынешнего троцкизма. Понятно, что такую платформу не могли не прятать троцкисты от народа, от рабочего класса. И они прятали её не только от рабочего класса, но и от троцкистской массы, и не только от троцкистской массы, но даже от руководящей верхушки, состоявшей из небольшой кучки людей в 30 — 40 человек. Когда Радек и Пятаков потребовали от Троцкого разрешения на созыв маленькой конференции троцкистов в 30 — 40 человек для информации о характере этой платформы, Троцкий запретил им это, сказав, что нецелесообразно говорить о действительном характере этой платформы даже маленькой кучке троцкистов, так как такая «операция» может вызвать раскол⁵⁴.

«Политические деятели», прячущие свои взгляды, свою платформу не только от рабочего класса, но и от троцкистской массы, и не только от троцкистской массы, но и от руководящей верхушки троцкистов, — такова физиономия современного троцкизма» (И.В.Сталин. “О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников”. Доклад и Заключительное слово на Пленуме ЦК ВКП (б) 3 — 5 марта⁵⁵ 1937 г., «Партиздат», 1937 г., стр. 12, 13).

Политическая платформа троцкистов — концепция, о сокрытии которой шла речь на том пленуме ЦК ВКП (б), — всё та же библейская доктрина, в её церковно-культовом и светском, марксистском ликах. Возможно, что уничтоженные тогда троцкисты не обладали столь широким кругозором для того, чтобы связно изложить всю библейскую глобальную доктрину и, прежде всего, её цели и методы их достижения, но их нравственность была “элитарной”, мировоззрение «Я-центричным» библейским, и потому они действовали в её русле на “автопилоте” бессознательных уровней психики⁵⁶.

То, что было оглашено обвиняемыми на процессах 1937 г. (о чём сказал И.В.Сталин), по сути своей было не столько троцкистской платформой, сколько представляло собой операцию прикрытия библейской доктрины порабощения всех, которая так и осталась тогда не разоблачённой. В первой половине ХХ века она осуществлялась под видом мировой социалистической революции. Когда иудейские интернацисты — марксисты-троцкисты — потеряли власть над партией и СССР, то их хозяева решили повторить сценарий, который был уже обкатан в начале века: руководя деятельностью жидомасонства в развитых странах, организовать войну против СССР⁵⁷; дезорганизуя фронт и тыл, троцкистское подполье в СССР, должно было вызвать ненависть народа к сталинскому режиму, что должно было завершиться государственным переворотом и приходом троцкистов к власти; за этим должны были последовать репрессии против большевиков-сталинцев внутри страны; после такого вторичного прихода троцкистов к власти в СССР в ходе войны, которую предполагалось развязать, в государствах-противниках СССР в войне тоже должны были быть дезорганизованы фронт и тыл; это должно было повлечь в них социалистические — антибуржуазные и антинацистские революции, облегчить вторжение обновившейся “советской” троцкистской армии в Европу с миссией освобождения от гитлеризма и установлением повсеместно “советской” власти под безраздельным контролем местных интернацистских марксистских партий.

В результате этого в промежуточном итоге «Союз Советских Социалистических Республик» должен был охватить почти всю Евразию. В последующем предполагалось установить режим подобный застойному брежневскому, когда все ему не противящиеся более менее сыты и обустроены, но закулисная власть безраздельно принадлежит еврейской по расовому составу мафии и, в отличие от хрущевско-брежневского СССР, осуществляется позитивный отбор наиболее квалифицированных научно-технических кадров, дабы на втором этапе на основе очевидного научно-технического и культурного превосходства «континента победившего марксистско-троцкистского социализма» разрешить «общий кризис капитализма» в глобальных масштабах. Но уничтожение троцкистской пятой колонны в ходе репрессий конца 1930‑х гг. сорвало осуществление этого сценария второй мировой войны и потребовало разработки сценария истощения толпо-“элитарного” СССР в холодной войне, который и был осуществлён после устранения И.В.Сталина новыми поколениями троцкистов в КПСС.

И эта доктрина, и её хозяева никуда не исчезли из глобальной политики⁵⁸; более того, в результате их деятельности и сложились в условиях беззаботности большинства те обстоятельства, в которых мы ныне живем; они при всеобщем попустительстве рядовых концептуально безвластных членов КПСС позаботились о том, чтобы правда о той эпохе была предана забвению и замещена клеветой в учебниках истории и массово публикуемой литературе.

Троцкизм — в настоящее время наиболее распространённое течение в марксизме, а сценарий разрешения глобального общего кризиса капитализма на основе его теоретической доктрины и кадровой базы не снят с исполнения. Реставрация капитализма в СССР с целью вызвать отвращение к нему большинства — один из его этапов. На очереди последующие…

Кроме того, что троцкисты действительно не намеревались обсуждать в условиях внутрипартийной демократии обе концепции, надо понимать, что в те времена терминологический аппарат марксизма был в СССР общей языковой оболочкой для каждой из них. При этом различие между сталинизмом и троцкизмом было в том, что сталинцы воплощали в жизнь лозунги социальной справедливости, провозглашённые в марксизме, подводя под марксистскую лексику не свойственные марксизму умолчания большевизма трудящихся всех национальностей, который в ту эпоху не имел выражения своей концепции языковыми средствами⁵⁹. А троцкисты кочевники-международники воплощали в жизнь под покровом лозунгов о справедливости отрицающие их умолчания, общие и для марксизма, и для библейской доктрины построения глобального расового “элитарно”-невольничьего государства.

При таких, во-первых, взаимоисключающих целях и, во-вторых, общности языковых форм выражения обеих концепций была возможна только ругань на съездах, которая вела бы к расколу партии, захвату партийной и государственной власти в СССР троцкистской мафией на основе действия демократического централизма, и ставила бы большевиков перед необходимостью новой кровавой многонационально-освободительной и неизбежно социалистической антитроцкисткой революции, которая вряд ли была бы менее кровавой, чем репрессии, реально имевшие место в ходе борьбы большевизма и троцкизма. Но такую революцию невозможно было бы готовить и осуществить в условиях безраздельного господства иудо-интернацистской троцкистской партии над государственным аппаратом и общественным богатством, культурой, системой образования, не очистив учение о социализме от марксизма, а христианскую веру от Библии, и тем самым введя науку в русло религии и веры Богу.

Подменив демократический централизм концептуально властным единоцентризмом подконтрольного ему аппарата, при всех недостатках и пороках такого способа правления, о которых только и пишут очернители той эпохи, И.В.Сталин избавил нас от иудо-интернацистской диктатуры. По существу он противопоставил в партии и государстве аппаратную мафию иудейской интернацистской мафии, и аппаратная мафия под его руководством победила. Тем самым он выиграл время, необходимое людям для того, чтобы миропонимание общества естественным образом развилось настолько, чтобы освободиться из концептуального плена библейской доктрины в её религиозно-магических и наукообразно-светских формах. Можно сетовать на то, что это сопровождалось большими жертвами, но исторически реально не нашлось никого, кто не допустил бы И.В.Сталина до высшей власти в структурном способе управления, после чего решил эту же многонационально-освободительную задачу лучше, с существенно меньшими жертвами.

Лион Фейхтвангер, еврей из Германии, вряд ли всё это понимал, но всё же провозгласил в вопросе о свободе и демократии правым И.В.Сталина, а не его противников, вопреки всему своему остальному своему письменному наследию, лежащему в русле библейской доктрины порабощения всех “иудеями”⁶⁰. Тем самым по существу он осудил троцкизм точно также, как осудил гитлеровско-ротшильдовский нацизм в Германии. Произошло это потому, что Фейхтвангер увидел в жизни СССР те грани свободы личности, которым не было места в западном обществе с его отлаженными механизмами формально демократических процедур, и нашёл воплощённые в жизнь СССР грани свободы более значимыми, нежели ошибки и сопутствующие издержки строительства социализма в условиях непримиримой борьбы с разношерстными внутренними и внешними сторонниками паразитизма меньшинства на жизни большинства и паразитизма всех на планете Земля.

В отличие от Лиона Фейхтвангера, другой писатель, на сей раз из Франции, — Андре Жид, посетивший СССР в 1935 г., не учуял различия концепций, вступивших в борьбу друг с другом в нашем обществе: той, под властью которой жил Запад; и той, которая обретала всё бóльшую власть над СССР, освобождая его от власти общезападной концепции расового толпо-“элитаризма”. Побывав в СССР, Жид увидел только неравенство в потребительском статусе советской “элиты” и простых людей; увидел шпиономанию и “всеобщее” доносительство; увидел подавление свобод личности, включая свободу мысли, что сдерживало развитие науки; увидел самодовольство советской бюрократии, показуху и многое другое, — действительно порочное и неприглядное. Всё это было неизбежно для толпо-“элитарного” ещё по своей сути общества, в течение предшествующих 15 лет⁶¹ оказавшегося в непривычных для большинства населения организационных формах социализма, в процессе перехода общества из-под власти библейской концепции порабощения всех под власть концепции освобождения человека от всевозможного угнетения. И Жид сделал свой вывод об СССР, диаметрально противоположный тому, что сделал Л.Фейхтвангер:

«И не думаю, чтобы в какой-либо другой стране сегодня, хотя бы и в гитлеровской Германии, сознание было бы так несвободно, было бы более угнетено, более запугано (терроризировано), более порабощено» (“Два взгляда из-за рубежа”, А.Жид, “Возвращение из СССР”⁶², Москва, «Издательство политической литературы», 1990 г., стр. 87).

Так И.В.Сталин — с точки зрения Жида — оказался тираном покруче Гитлера, а Троцкий и его сподвижники — принципиальными сторонниками социализма и жертвами тирана. В том, что высшая власть структурного способа управления в коммунистической партии и в государстве оказалась в руках И.В.Сталина и большевиков-сталинцев, он увидел если не крах, то длительную остановку «социалистического строительства» в том смысле, как его понимал:

«Сталин принял много решений, и все они в последнее время продиктованы страхом, который внушает Германия. Постепенное восстановление семьи, личной собственности, права наследования — всё это объясняется достаточно убедительно: важно внушить советскому гражданину чувство, что у него есть нечто свое, личное, что следует защищать. Мне скажут, что всё это необходимо, срочно, что вторжение внешних сил может погубить начинание. Но уступка за уступкой — и начинание скомпрометировано.

Другая опасность — «троцкизм» и то, что называют «контрреволюцией». Есть люди, которые отказываются считать, что нарушение принципов вызвано необходимостью. Эти уступки кажутся им поражением. Им не важно, что отступление от первых декретов находит свое объяснение и оправдание, им важен сам факт этого отступления. Но сейчас требуются только приспособленчество и покорность. Всех недовольных будут считать «троцкистами». И невольно возникает такой вопрос: что, если бы ожил вдруг сам Ленин?..

То, что Сталин прав, означает, что Сталин восторжествовал над всеми.

«Диктатура пролетариата» — обещали нам. Далеко до этого. Да, конечно: диктатура. Но диктатура одного человека, а не диктатура объединившегося пролетариата, советов. Важно не обольщаться и признать без обиняков: это вовсе не то, чего хотели. Еще один шаг, и можно будет даже сказать: это как раз то, чего не хотели» (“Два взгляда из-за рубежа”, А.Жид, “Возвращение из СССР”, Москва, «Издательство политической литературы», 1990 г., стр. 90, 91).

Но, чтобы понять, почему Жид пришёл ко мнениям, порицающим сталинизм и обеляющим троцкизм, привёдем еще и “предисловие к предисловию” книги Жида, в котором наиболее ярко выразилось его абстрактно “гуманистическое” — демоническое мировоззрение, и соответствующее представление демона о якобы истинной роли Л.Д.Бронштейна и И.В.Сталина в социалистическом строительстве:

«Гомеровский гимн Деметре рассказывает о том, как великая богиня, блуждая в поисках дочери, пришла ко дворцу Келеоса. В облике няни никто не узнал богиню. Царица Метанейра вручила ей новорождённого, маленького Демофоона, который станет потом Триптолемеем, покровителем земледелия.

Когда в доме закрывались все двери и его обитатели отходили ко сну, Деметра брала из мягкой колыбели Демофоона и с притворной жестокостью, а на самом деле с безграничной любовью, желая ребёнка превратить в бога, укладывала его обнажённым на ложе из раскалённых углей. Я представляю себе великую Деметру, склонившуюся над лучезарным ребёнком, словно над будущим человечества. Он страдает от жара раскалённых углей, и это испытание закаляет его. В нём вырабатывается нечто сверхчеловеческое, крепкое и здоровое, предназначенное для великой славы. И как жаль, что Деметра не смогла завершить задуманное. Встревоженная Метанейра, как рассказывает легенда, заглянула однажды в комнату к Деметре, оттолкнула от огненного ложа богиню, разбросала угли и, чтобы спасти ребёнка, погубила бога» (“Два взгляда из-за рубежа”, А.Жид, “Возвращение из СССР”, Москва, «Издательство политической литературы», 1990 г., стр. 62).

На словах Жид был сторонником ликвидации «эксплуатации человека человеком» (так паразитизм именуется в марксизме), но по существу был концептуально безразличным демоном, гуманистом-абстракционистом. И такие не перевелись до наших дней. Обратимся к образу “светлого будущего” из книги “Линии горизонта” Жака Аттали, в прошлом советника нескольких президентов Франции и президента Международного банка реконструкции и развития (1992 г.), по происхождению, как нарочно для затронутой темы, — еврея:

«Человек, как и предметы, будет находиться в постоянном передвижении без адреса или стабильной семьи (в восстановлении семьи Жид упрекал Сталина). Человеку “останется” либо конформировать с этим обществом кочевников, либо быть из него исключением». «... однажды, став “протезом самого себя”, человек будет самовоспроизводиться подобно товару. Жизнь станет предметом искусственной фабрикации, носительницей стоимости и объектом рентабельности». Аттали даже спрашивает себя: «... можно ли в данном случае еще говорить о жизни, если человек производится и мыслится как товар?» «... кочевничество станет высшей формой Торгового Строя». В книге упомянуты и предметы “самонаблюдения”, которые будут измерять степень соответствия человека “норме” или степень его отклонения от неё. Причем последнее будет распространяться как на здоровье, так и на поведение, что хорошо вписывается в “трогательную заботу” троцкистского государства о своих “гражданах”. Однако, кто и как установит “эталон нормальности” и “допустимые отклонения от него”, — обходится молчанием, но каждый член интернацистской мафии знает один ответ на этот вопрос — «мы: иудеи», а всем остальным будет дан другой ответ — «передовая наука».

Следует обратить внимание, что разрыв родственных связей и антагонизмы поколений, в том числе детей и родителей (разрушение семьи в концепции Ж.Аттали и А.Жида предопределено), характерны для ФАУНЫ. Возможность преемственности культуры в обществе при смене поколений в единстве родственных и общебиосферных связей, по существу и есть возможность для человекоподобной бесхвостой голой говорливой обезьяны стать Человеком Разумным. Разрушение семьи и культурной преемственности многих поколений — путь назад: в фауну. И в этом суть абстрактного “гуманизма” Жида и ему подобных в реальных социальных процессах.

Соответственно в Л.Д.Бронштейне Жид увидел заботливую, но не понятую благодетельную Деметру, а в И.В.Джугашвили — хитрую, но невежественную Метанейру, которая не может ни признать богиню в суровой няне, ни понять задумки богов.

Но всё же Л.Д.Бронштейн и К^О (глобальный надиудейский знахарский предиктор) — не боги, и Высший Промысел свершился в том, что И.В.Сталин пресёк не некий не понятый им социальный эксперимент «богов», а поработительную агрессию абстрактного демонического “гуманизма” в формах марксистского учения о социализме и выражающей его политической практики. Пресёк тем, что в концептуально безразличные формулировки «демократического централизма» в условиях концептуальной неопределённости общества и несомой им культуры влил свою большевистскую концептуальную властность.

Да, он перед этим взрастил вершину иерархии в структурном способе управления, опустив при этом значимость структур, возглавляемых противниками большевизма. Это была тяжелая многолетняя работа, с которой он успешно справился. Но, к сожалению, партия не успела подняться при жизни И.В.Сталина в господствующем в ней миропонимании до концептуальной властности большинства, и именно это обрекло её на подвластность провокаторам-имитаторам после устранения ими И.В.Сталина.

Но в нашем партийном строительстве пока всё проще: если концептуально властными будут рядовые члены партии “Единение”, то у них никогда не возникнет необходимости взбираться на захваченные противниками большевизма вершины власти в структурном способе управления. Не возникнет такой необходимости потому, что там, где осуществляется концептуальная власть, — там и вершина иерархии власти в структурном способе управления. И если во времена И.В.Сталина это была одна вершина, то теперь таких вершин должно стать много. И возникать они будут по инициативе «снизу» с Божией помощью каждому, кто от неё не отвратится.

Это и будет демократическим централизмом в действии, но по сути своей это будет демократическим концептуально властным полицентризмом. А если без латыни и греческого по-русски, то ЭТО БУДЕТ НАРОДОВЛАСТИЕМ В БОГОДЕРЖАВИИ.

26 января — 3, 11, 16 февраля 2001 г.

3.3. Что надо народу для полноты жизни:\

броские лозунги и «всезнающие» руководители?\

либо трудные знания и иная культура?

«Эзотеризм», «эзотерический» и однокоренные с ними слова происходят от греческого, означающего «внутренний». В современном обществоведческом лексиконе «эзотерический» означает «тайный», «скрытый», «предназначенный исключительно для посвящённых» (о религиозных обрядах, мистических учениях, политических доктринах и т.п.). Противоположность «эзотеризму» — «экзотеризм», «экзотерический» и однокоренные с ними слова происходят от греческого, означающего «внешний». В современном обществоведческом лексиконе «экзотерический» употребляется гораздо реже и означает «не составляющий тайны», «предназначенный для непосвящённых» (о религиозных обрядах, мистических учениях, политических доктринах и т.п.)⁶³, для всей толпы.

Иными словами пара «эзотеризм — экзотеризм» предполагает, что должно быть учение (доктрина), предназначенное для широкой пропаганды в обществе (это — экзотеризм), и учение (доктрина) для «лучших», «избранных» (это — эзотеризм). И оба учения (доктрины) должны быть согласованы друг с другом так, чтобы эта пара в целом обеспечивала самоуправление общества в русле одной и той же концепции, суть которой знают однако не «экзотеристы» или «эзотеристы», а хозяева того и другого учений и их носителей; а также и те, кто мировоззренчески выше «экзотеризма», «эзотеризма» и их хозяев.

Эта пара «эзотеризм — экзотеризм» может существовать и культивироваться в обществе явно (как это было в древней Греции, когда все знали, что есть эзотерические учения, но только посвящённые знали их суть). Но она же может существовать и культивироваться неявно по умолчанию (как это имеет место ныне, когда обществоведческие науки для толпы оспаривают управляемый характер глобального исторического процесса и истории государств, вопреки тому что это — процессы, управляемые закулисными мафиями посвященных «эзотериков» и хозяев соответствующего «эзотеризма»). При разделении на «экзотеризм» и «эзотеризм» по умолчанию и то, и другое, а равно и версии одного и того же учения, предназначенные «для всех» и «для профессионалов» соответственно, называются как-то иначе. Однако и в этом случае, как и при явном парном культе «эзотеризм — экзотеризм» «профессионалы» безраздельно правят жизнью и деятельностью «любителей», которые — в силу свойств учения «для всех» — лишены возможности убедиться в том, что деятельность «профессионалов» соответствует полюбившейся им концепции, провозглашённой в учении «для всех», до тех пор, пока «любители» не пожнут плоды своего доверия «профессионалам»-управленцам.

Плоды же доверия могут быть разными:

• И.В.Сталин обещал культурный и экономический рост СССР, обещал разгром нацистской Германии, обещал систематическое снижение цен на товары массового спроса как одно из средств повышения благосостояния всех, и СССР достигал обещанного под его руководством.

• Н.С.Хрущев, Л.И.Брежнев, М.С.Горбачёв, Б.Н.Ельцин тоже много чего понаобещали. Каждому из них верили очень многие — сначала; потом — они же разуверивались в них и начинали ждать прихода преемника, которому тоже начинали верить, и спустя какое-то время снова разочаровывались, столкнувшись с несовпадением обещаний с результатами, к которым приводили народ те, кому было оказано доверие.

Но для большинства членов общества в целом и членов ВКП (б) — КПСС, в частности, в обоих сопоставляемых <u>случаях соотношения</u> «доверие — результаты» одинаково характерно было то, что заблаговременно они ничего не могли сказать, воплотятся в жизнь обещания «вождей» или же нет.

И эту традицию пора искоренить, поскольку она убийственна по отношению к будущему всех народов Земли. Безусловно: доверие руководителю должно оказываться — в противном случае невозможна соборность людей в Духе Святом, а общество превратится в корпорацию разобщенных индивидуалистов, обреченных каждый на жалкое существование и гибель в одиночестве. Но общество должно быть способно — на основе учения (доктрины) для всех — уберечь и себя, и своих руководителей, которым оно оказывает доверие, от возможных ошибок руководителей, и только в этом случае оно будет защищено от злоупотреблений его доверием с чьей бы то ни было стороны. А выполнение этого условия требует, чтобы общество породило и воспроизводило в преемственности поколений новую культуру.

Возвращаясь к истории СССР, дóлжно признать (если вывести из рассмотрения отношение к жизни толпаря), что одной из причин, по которой после смерти И.В.Сталина стало возможным злоупотребление доверием народа со стороны широкого слоя (а не единичных руководителей партии и государства) является специфика публичного марксизма-МРАКсизма как учения экзотерического, изначально предназначенного для поддержания толпо-“элитарного” устройства жизни общества в эпоху после утраты авторитета в глазах толпы религиозными библейскими культами. Вследствие этого, признавая марксистское мировоззрение и миропонимание достаточно хорошим выражением объективной истины, отвечающим потребностям решения общественно-политических задач на практике, люди в некоторых обстоятельствах неизбежно и непредсказуемо для них самих становились и становятся жертвами злоумышленно созданной К.Марксом неработоспособности марксистского мировоззрения и миропонимания⁶⁴.

Собственно граница, разделяющая «эзотеризм» «профессионалов»-управленцев, и «экзотеризм» подвластных им «любителей» и создаёт условия, в которых «любители» могут стать жертвами имитационно провокационной деятельности «профессионалов»-управленцев (большей частью управленцев-структурников)⁶⁵.

Высказав это, вернёмся к проблематике нашего народного движения к Богодержавию и строительству в его русле концептуально-властной партии.

* *\

*

Распространение материалов Концепции общественной безопасности в обществе на протяжении всего времени вызывает сопутствующее явление, под видом которого пара «эзотеризм — экзотеризм» (а то и не одна такого рода пара) при некоторых обстоятельствах смогла бы войти в жизнь Движения “К Богодержавию” и стать свойственной нашей партии. Это привело бы партию к концептуальному безвластию и повлекло бы большие беды. Именно поэтому тема об «эзотеризме и экзотеризме» включена в состав настоящей работы.

Все, считающие себя сторонниками Концепции общественной безопасности, выразили свое согласие с тем, что явный и неявный эзотеризм антитолпо-“элитарной” концепции не нужен. Но одно дело выразить согласие с этим утверждением, а другое дело — не допустить возникновения пары «эзотеризм — экзотеризм» в партийном строительстве и партийной жизни, назвав эту пару как-то иначе или оставив её безымянной. Эта пара под любыми другими именами или без имени, в любом благообразном виде обеспечивает поддержание толпо-“элитаризма” на основе того, что «любители» не могут заблаговременно убедиться в том, что действия руководителей-«профессионалов» соответствуют концепции, которая на словах объединяет и руководителей, и руководимых.

При этом на протяжении последних нескольких лет высказываются мнения о том, что материалы Концепции общественной безопасности в том виде, как их публикует Внутренний Предиктор СССР, трудны для понимания и требуют много времени и сил для их освоения. А вот если бы было написано «попроще», «подоходчивее», то это сняло бы множество трудностей, с которыми сталкиваются читатели, и Концепция общественной безопасности в более короткие сроки обрела бы широкую поддержку в народе и т.д., и т.п.

Предположим, что такого рода мнения соответствуют истине, и их высказывают люди, которые поняли материалы ВП СССР сообразно Жизни и сообразно тому, как их понимают сами участники предиктора. Спрашивается: что мешает им — понявшим и выражающим претензии к доходчивости текстов ВП СССР — изложить своими словами объективную Концепцию лучше, чем это сделали участники предиктора, изложив её <u>своими словами</u>?

С точки зрения участников ВП СССР — в случае единообразного понимания материалов Концепции и понимания объективной Концепции как таковой в её Богом предопределённом виде — ничто не должно мешать понимающим критикам материалов ВП СССР породить научные тексты, фильмы, музыку, танцы, произведения скульптуры и живописи, художественной литературы, театрального искусства, которые бы представляли Концепцию общественной безопасности широкой аудитории более легко и доходчиво, нежели оригинальные материалы ВП СССР.

Если же критики материалов ВП СССР их не поняли и соотносят тексты с жизнью несообразно объективной Концепции как таковой в её Богом предопределённом виде, то тогда, естественно, что критики не представят собственных разработок, лежащих в русле Концепции, но будут высказывать претензии: ВП СССР не способен выражать «нашу общую» Концепцию кратко, легко и доходчиво.

Теперь обратимся к конкретным претензиям такого рода. В конце декабря 2000 г. — начале января 2001 г. в Москве был проведён «круглый стол» на тему “Концептуальное движение в России: итоги и перспективы”. В нём приняли участие бывший⁶⁶ руководитель Московского регионального отделения Движения “К Богодержавию”, и действующие руководители научно-исследовательского информационно-аналитического центра “Стратегия будущего” и общественного просветительского фонда “Знание — Народу!”. В итоговом документе круглого стола высказано следующее утверждение:

«7. Вместе с тем, вскрылось ряд моментов в Концепции общественной безопасности, которые не только объективно препятствовали популяризации Концепции среди самых широких масс, но и давали основание для утверждений, что “Мертвая Вода” “очередная сионо-масонская разработка для того, чтобы пудрить мозги русскому народу”. Среди этих моментов следует выделить следующие:

Форма изложения материала. Основные концептуальные работы и многие аналитические записки изложены таким языком, что для понимания их смыслов неподготовленному читателю требуются значительные усилия и время⁶⁷. До формирования массового концептуального движения форма изложения была вторична и не имела решающего значения, после перехода к массовой работе она стала реальным тормозом» (итоговый документ круглого стола “На новом этапе: от распространения концептуальной информации к концептуальной деятельности”).

Характерно то, что под материалами круглого стола стоят подписи должностных лиц разного рода структур, в своих документах заявляющих о том, что они поддерживают Концепцию общественной безопасности. И далее руководители структур высказывают своё несогласие с деятельностью концептуальной власти, осуществляемой участниками ВП СССР в его нынешнем составе:

«…истинные причины “партийного строительства” не были оглашены, что является нарушением фундаментального принципа концептуального движения, сформулированного в нашей теоретической платформе: «Наша сила и защита — в открытости нашей методологической платформы и отрицании монопольных прав на доступ к информации кого бы то ни было».

12. Если истинные причины “партийного строительства” не были оглашены, то это не значит, что их нет по умолчанию. Говорить о наличии скрытых причин, которые нельзя было открыто огласить, заставляют следующие моменты, проявившиеся в течение последнего года:

• За последние полтора года из под пера авторского коллектива разработчиков Концепции не вышло ни одной аналитической записки, посвященной анализу текущих процессов в обществе, чего не было на протяжении последних пяти лет. Что заставило их уклоняться от такого анализа, а для имитации своей аналитической деятельности заниматься творчеством в области расовых доктрин⁶⁸ и богословского содержания романа “Мастер и Маргарита”?» (итоговый документ круглого стола “На новом этапе: от распространения концептуальной информации к концептуальной деятельности”).

  Т.е. очевиден конфликт между участниками предиктора и руководителями некоторой части структур программно-адаптивного модуля, хотя при этом обе стороны на словах выступают за осуществление в жизни Концепции общественной безопасности. И для разрешения этого конфликта в пользу Концепции общественной безопасности в её объективном Свыше предопределённом виде необходимо понять, действительно ли участники круглого стола поднялись в своём мировоззрении, миропонимании и концептуальной самодисциплине до осуществления концептуальной власти в русле Богодержавия и теперь обнажают действительные ошибки и злоумышленную имитационно-провокационную деятельность нынешнего состава ВП СССР, либо они, оказавшись руководителями структур программно-адаптивного модуля концепции Богодержавия, всё ещё находятся в плену концептуальной власти толпо-“элитаризма”, выстраивая ещё одну его разновидность в идеологической оболочке Концепции общественной безопасности?

  Если отвечать на этот вопрос чисто формально, то, не соглашаясь с высказанными участниками московского круглого стола мнениями и тем более уклоняясь от дискуссий с ними, предиктор (ВП СССР в его нынешнем составе) поддерживает некую систему негласных посвящений, а тем самым и толпо-“элитаризм”, вследствие чего отрицает за участниками структур программно-адаптивного модуля право на изменение и дальнейшее развитие концепции, также по умолчанию требуя от них, и прежде всего от руководителей структур, бездумной веры себе и исполнительности автомата, запрограммированного догмами, провозглашёнными “надэлитарным” предиктором. Но всё же лучше вникнуть в существо процессов, представших в таком виде.

  Как было неоднократно показано в материалах Концепции, при построении информационных систем на основе языковых средств без умолчаний обойтись невозможно. Поэтому никакого нарушения фундаментального принципа открытости нашей методологической платформы и отрицании монопольных прав на доступ к информации кого бы то ни было — нет: методология описана, тексты поддаются единообразному пониманию каждым, кто владеет грамматикой русского языка и на этой основе способен определить тип предложения, выделить в нём подлежащее, сказуемое и другие члены, а фактология общественного в целом уровня значимости либо известна, либо “вычисляется” на основе:

<!-- -->

• Различения, даваемого Богом непосредственно каждому,

• освоенной методологии,

• фактов, уже ставших известными из общения с другими людьми, из памятников культуры и текущих сообщений средств массовой информации.

И эта триада позволяет развивать методологию и личностную культуру психической деятельности (включая и культуру мышления вообще и мышления аналитического и синтетического, в частности) далее самостоятельно по мере необходимости. Однако:

Приверженность всякой концепции выражается в том, что её сторонники единообразно понимают смысл так или иначе свойственных ей умолчаний, а особенности мировоззрения и миропонимания каждого из них взаимно дополняют и детализируют друг друга, не приводя к построению внутренне конфликтной или саморазрушающейся коллективной психики. Но Концепции общественной безопасности свойственен при этом и другой фундаментальный принцип: взаимно дополняющее единство смысла оглашений и умолчаний при искреннем стремлении каждого её приверженца действовать в ладу с Божьим Промыслом, что и отличает её ото всех толпо-“элитарных” концепций.

Всевозможная же аналитика по её существу представляет собой оглашение каких-то умолчаний, обусловленное потребностями авторов этой аналитики: исключительно личностными «Я-центричными» потребностями или общественными в целом потребностями в их личностном выражении. Если участники круглого стола признают неудовлетворительной деятельность ВП СССР на протяжении последнего времени, то в силу открытости методологии, неподвластности Различения внутрисоциальным узурпаторам какой бы то ни было власти, самочинного характера концептуальной власти и принципов построения общественной инициативы ничто — кроме их собственных нравственно-мировоззренческих не разрешённых проблем — не мешает им дополнить своей аналитикой те стороны жизни, которые остались в умолчаниях в аналитике ВП СССР.

И если ВП СССР даже погряз БЫ в осознаваемой им имитационно-провокационной антинародной деятельности, то нейтрализовать имитационно-провокационную деятельность нынешнего состава его участников праведным сторонникам Концепции общественной безопасности в её истинном Богом предопределённом виде не составило бы особого труда проявлением своей самочинной концептуальной властности⁶⁹.

Но всех без исключения сторонников объективно разных концепций, заявляющих на словах о своей приверженности одной и той же концепции, объективно разделяет несовместимое разнообразие свойственных каждому из них умолчаний.

И в рассматриваемых материалах московского круглого стола дана аналитика, раскрывающая некие умолчания, по мнению её авторов свойственные ВП СССР. Что и приводит к вопросу: сообразен ли смысл этих оглашений смыслу умолчаний, которые действительно несёт ВП СССР? — об этом пусть подумает каждый, и пусть при этом не ошибётся⁷⁰:

«13. Анализ всех этих умолчаний и иносказаний позволяет сделать следующий вывод о причинах нарастания противоречий в концептуальном движении:

Отдельные представители авторского коллектива⁷¹ совместно с лидером НДКБ в конце 1999 года⁷² по умолчанию приступили к реализации некоего сценария, в рамках которого предполагается сформировать на базе концептуального движения юридически оформленную партийную структуру, которую в дальнейшем некие⁷³ силы могут заполнить своей кадровой базой, начать идеологический разгром большинства ныне существующих партий, в первую очередь патриотической направленности⁷⁴, и тем самым обеспечить сохранение власти в России в руках этих сил на ближайшую перспективу⁷⁵.

Что это за силы и какова их направленность, можно судить по методам осуществления данного сценария:

• Для обеспечения полного контроля над процессом его реализации вначале необходимо было освободиться от всех тех, кто по личным качествам, активной, самодостаточной деятельности и управленческому опыту, не вписывались в этот сценарий и могли ему противостоять. С этой целью был учинен публичный разнос сначала одного, а затем и другого заместителя председателя НДКБ, побуждение их к сложению своих полномочий⁷⁶.

• Уход от любого проявления публичной дискуссии, в рамках которой могла бы произойти идентификация реальных целей и вскрытие самого сценария⁷⁷;

• Фактическое прекращение концептуально-прогнозной деятельности, которая с необходимостью вывела бы на обсуждение вариантов развития российского общества⁷⁸;

• Чтобы заглушить возможную критику в свой адрес осуществляется упреждающий вброс в концептуальное движение ярлыков “троцкисты”, “имитаторы”, “провокаторы”⁷⁹ и т.д.

• Закрепление полного контроля над создаваемой партийной структурой путем предоставления на II съезде ВПМВ “Единение” Председателю ЦС Петрову К.П. особых полномочий «от имени съезда принимать решения, снимать и назначать членов Центрального Совета, Президиума Центрального Совета, Центрального исполнительного комитета, вносить изменения в Устав и Программу партии сообразно Концепции по нравственному произволу»⁸⁰. Характер возможных кадровых изменений уже можно наблюдать на примере Московской и Новосибирской организаций. И это после многолетних утверждений о приверженности формированию внутренне ненапряженных структур⁸¹, обеспечивающих устойчивость их деятельности на длительную перспективу.

  14. Все вышеизложенное позволяет сделать вывод, что в течение последнего года концептуальное движение в России сталкивается с попытками приспособить его к реализации национал-вождистского варианта развития⁸², суть которого и порочность была вскрыта еще в 1995 году в “Обзоре возможных вариантов развития”⁸³, а позднее в рецензии на повесть “Инквизитор”⁸⁴. При этом идёт эксплуатация интеллектуальных и “вождистских” амбиций лидеров концептуального движения и формируется очередная, на этот раз “концептуальная” толпа, живущая по новым “священным догматам” и думающая по авторитету очередных “вождей”» (итоговый документ круглого стола “На новом этапе: от распространения концептуальной информации к концептуальной деятельности”).

  Во-первых, надо сказать прямо, что наши умолчания несообразны оглашениям, выраженным в приведённом фрагменте аналитики авторов итогового документа московского круглого стола, что отчасти нашло выражение в наших комментариях в сносках по ходу цитат, и, во-вторых, надо признать, что вследствие этого мы и они в настоящее время являемся приверженцами разных, взаимно исключающих друг друга концепций.

  Относиться к этому надо спокойно потому, что в процессе выявления концептуальных разногласий — как оглашенных, так и имеющихся в умолчаниях — выкристаллизовывается лучшее, нежели в прошлом и в настоящем, видение и понимание Правды-Истины. А итоговый документ московского круглого стола — одно из лучших выражений выявляющихся разногласий, и потому надо быть уважительными и признательными его авторам за их искренность и заботу о нашем общем деле: они уберегают нас всех (в том числе и самих себя) от многих опасных, вредоносных и тяжелых по их возможным последствиям ошибок.

  Теперь о том, что касается умолчаний ВП СССР: мы не только имеем формальное право на целесообразные по нашему мнению умолчания⁸⁵, мы также знаем, что достаточно широкий, а главное — расширяющийся — круг людей понимает наши умолчания единообразно с нами, по какой причине они не нуждаются в текущей аналитике ВП СССР, раскрывающей в ныне протекающих процессах то, что пока остается в умолчаниях. И это не наш «эзотеризм», не сокрытие концептуальной информации — просто потому, что те, кто в мировоззренческом самообразовании достигли успеха, не нуждаются в стороннем освещении обстановки и выдаче им указаний, что и как делать в жизненных обстоятельствах каждого из них.

  Дать жизненные работоспособные ответы на такого рода вопросы они могут каждый сам, и формируя коллективы, по мере необходимости проводя свою аналитику общественной в целом и личностной значимости. И результаты этой аналитики, выполняемой разными людьми, будут совпадать в общем и дополнять друг друга в частных деталях. И это проявляется в инициативной деятельности приверженцев той концепции, которой привержены и мы — ВП СССР.

  В итоговом же документе круглого стола руководителей структур, сопричастных словам «Концепция общественной безопасности в Богодержавии», высказано несогласие с этим порядком развития Движения, течения и управления событиями со стороны приверженцев Концепции общественной безопасности. И это несогласие лежит в русле какой-то другой концепции:

  «Отсутствие разработанных целей управления общественными процессами по практической реализацию Концепции. Вскрытые в материалах Концепции механизмы управления социальными процессами дают человеку понимание происходящего и готовность включится в активную деятельность. Вопрос “А делать-то что?” по мере распространения концептуальных знаний приобретает все большую остроту и отмахнуться от него рекомендацией: “Занимайтесь мировоззренческим самообразованием” не представляется возможным. Многие участники концептуального движения давно подошли к тому, чтобы решать вопросы организации практической деятельности на базе сформированного нового мировоззрения и тем самым на практике доказывать его превосходство перед прежним. Однако вопросы практической реализации положений Концепции зачастую оставались вне рамок рассмотрения авторского коллектива разработчиков Концепции и лидеров организационных структур, что сдерживало дальнейшее развитие движения» (итоговый документ круглого стола “На новом этапе: от распространения концептуальной информации к концептуальной деятельности”, фрагмент ранее цитированного раздела 7, в котором речь шла об факторах, по мнению круглого стола препятствующих широкой поддержке Концепции общественной безопасности: сложность языка, отношение к исторически сложившемуся Православию и др.).

  Эти и подобные им упреки уместны только со стороны «паствы» в адрес отлынивающих от работы «пастырей» в обществах и общественных организациях, живущих не на словах, а на деле под властью толпо-“элитарных” концепций. Но содержатся они в итоговом документе московского круглого стола, и их авторами являются заявившие о своей поддержке Концепции Богодержавия руководители структур, а не рядовые их участники.

  По своему существу эти упрёки выражают то обстоятельство, что процесс мировоззренческого самообразования в структурах, которые организовали этот круглый стол, не достигает результата: участники структур оказываются не способными к тому, чтобы на практике доказать превосходство якобы освоенного ими мировоззрения триединства материи-информации-меры над всевозможными разновидностями «Я-центричного» мировоззрения и миропонимания; оказываются не способными перейти от рассмотрения концептуальной информации (предоставляемой действующим предиктором — ВП СССР) к концептуально властной деятельности каждого из них.

  Причиной же такого положения дел многие, и не только авторы итогового документа московского круглого стола, называют трудность для понимания языка работ ВП СССР. При этом высказываются пожелания о том, чтобы ВП СССР выпускал и краткие работы, в которых Концепция общественной безопасности излагалась бы попроще, покороче, чтобы такие работы можно было быстро (мимоходом) прочитать и понять. Это дескать привлечёт широкие слои населения к поддержке Концепции общественной безопасности и обеспечит её победу, а с материалами Концепции в её полном, развёрнутом, детальном изложении — уже на этой основе — ознакомятся те, кто пожелает и кто сможет это сделать.

  Если к такого рода предложениям отнестись по их существу, то они означают автоматическое превращение тех, кто ознакомился и понял Концепцию в её развёрнутом детальном изложении в “элиту” и знахарей; а тех, кто ознакомился с Концепцией в её ныне не существующем кратком и якобы общедоступном для понимания изложении, — в толпу, зависящую от “элиты” и знахарей, обладающих в обществе монопольным знанием и пониманием того, что не попало в «популярное» изложение «для всех» материалов Концепции.

  Таким образом при движении по этому пути оригинальные материалы ВП СССР — на основе алгоритмики коллективной психики пока еще толпо-“элитарного” общества — автоматически становятся с течением времени «эзотерическим учением», предназначенным для «профессионалов» в области социальных технологий; а вторичные «научно-популярные» тексты, написанные «профессионалами» цензорами-редакторами-составителями (больше их писать некому, поскольку ВП СССР сам их не пишет) становятся «экзотерическим учением», предназначенным для всех «любителей» Концепции. Делается это по умолчанию при провозглашении легко понятных лозунгов необходимости искоренения толпо-“элитаризма” и ликвидации монопольно высоких цен в общественном объединении труда, в основе которых лежит монополия на знание и навыки.

  Но примерно так мы уже жили. В каждом кабинете руководителя, «профессионала»-управленца стояли 55 томов полного собрания сочинений В.И.Ленина, которые пропагандировались в обществе как неиссякаемая сокровищница мудрости. Но поскольку простой человек действительно не имел времени для того, чтобы прочитать эти 55 томов, не имел времени и необходимости к тому, чтобы оперировать такими словами как «эмпириокритицизм», «имманентный», «солипсизм», «гносеология», «агностицизм» и т.п., то так называемого «простого человека» пичкали «научно-популярной» литературой на тему «учение Маркса всесильно потому, что оно верно», из которой, однако, узнать существа учения этого Маркса и верных продолжателей⁸⁶ его дела было невозможно.

  Жизнь рядовых членов КПСС от прочих «простых людей» отличалась одним: они читали такого рода «научно-популярщину» не добровольно, а в обязательном порядке, поскольку были охвачены системой партийной учебы.

  Если на гражданке её проводили выдвиженцы из среды коллективов, и потому она не была бюрократически формальной, то в Вооруженных силах, МВД, КГБ СССР её с усердием, достойным лучшего применения, проводили политработники-профессионалы — выпускники специальных высших политических училищ каждого из ведомств. Профессионалы-политработники в своем большинстве единственно, что умели делать, так это произносить речи и писать статьи, заведомо соответствующие мнению «по текущему моменту» вышестоящего партийного руководства. И политработники, у которых просто не было иных обязанностей, профессионально «доставали» партийной и комсомольской “учебой” весь личный состав⁸⁷.

  Но в любом варианте ежегодные учебно-методические планы партийной учебы были разработаны «профессионалами», которые знали содержание 55 томов ПСС В.И.Ленина и 50 томов собрания сочинений К.Маркса и Ф.Энгельса и прочитали от начала и до конца если не все, то наиболее употребительные в каждую эпоху работы «классиков марксизма-ленинизма».

  Учебно-методические планы партийной учебы содержали список тем, к каждой из которых были даны указатели страниц 55-томной и 50-томной «сокровищниц мудрости», где «классики марксизма-ленинизма» что-нибудь да высказали по рассматриваемому вопросу, почти на столетие «предвосхищая» решения XX-какого-то съезда КПСС или очередного пленума ЦК. Как правило, в системе партийной учебы эти выборочные фрагменты предлагалось законспектировать. На тех, кто целенаправленно читал от начала до конца толстые работы «классиков марксизма-ленинизма», а также читал публиковавшиеся в СССР небольшими тиражами работы зарубежных философов домарксистского прошлого⁸⁸, рядовые партийцы большей частью смотрели как на юродивых, людей «не от мира сего»; а руководители партийных организаций и комитетов разного уровня, политработники-«профессионалы» их, мягко говоря, недолюбливали, поскольку постоянно ожидали от них какого-нибудь подвоха, квалифицируемого ими как «подрыв линии партии».

  То, что система партийной учебы обязывала читать и конспектировать исключительно «отрывки в заданную тему», но не требовала прочитывать от начала до конца то или иное произведение классиков, а тем более избегала обсуждения произведений в целом, — было не недосмотром и не ошибкой. Она этому препятствовала целенаправленно, принуждая миллионы рядовых партийцев терять время в калейдоскопическом конспектировании. Она была построена так потому, что в работах К.Маркса, Ф.Энгельса, В.И.Ленина, Мао Цзе-Дуна — даже при имитационно-провокационном характере марксизма в целом — есть много такого, что обличало партийно-государственную “элиту” СССР как буржуазно-националистических перерожденцев⁸⁹, только прикрывающих лозунгами социализма и социальной справедливости свои паразитические эксплуататорские интересы и кланово-мафиозную организованность.

  И если бы не избирательно-калейдоскопический характер изучения и конспектирования работ «классиков», то при изучении в системе даже той партийной учебы работ «классиков марксизма-ленинизма» от начала до конца — неизбежно множество рядовых партийцев преодолели ли бы марксизм и поднялись до иного миропонимания, обеспечивающего концептуальную властность множества рядовых членов партии⁹⁰, повседневно трудящихся на своих рабочих местах вне партийного аппарата «освобождённых»⁹¹ профессионалов-партийцев. И это бы обеспечило со временем концептуальную властность Политбюро и ЦК КПСС, но… не на основе марксизма или возврата к исторически сложившемуся православию, допустившему марксизм в Россию.

  Однако этого не произошло. И в годы перестройки и последующих реформ броские лозунги были легко отброшены, а партийно-государственная “элита” — члены КПСС за редчайшим исключением — показала свое истинное мурло паразита-эксплуататора. Искренние же сторонники социализма как общества без паразитизма меньшинства на большинстве — читатели «научно-популярных» брошюрок на тему «учение Маркса всесильно, потому что оно верно» — оказались ободранными как липка вместе с остальным населением СССР по причине того, что в построенной таким образом системе партийной учебы они не освоили знаний и навыков, которые позволили бы им стать и быть концептуально властными, что придало бы перестройке и реформам качественно иной характер.

  Беспартийная часть трудящего населения СССР — та, которая не была опьянена социально-экономическими преобразованиями демократизаторов, — сразу же после краха государственности СССР выразила свое отношение к концептуальному безвластию рядовых членов КПСС (хотя и не знала таких слов, как «концептуальная власть»): вас, «коммуняк», перевешать надо за то, что вы отдали власть дермократам.

  Но и согласным с таким подходом невозможно не задать вопроса: А вы сами-то где были, чем занимались? На чужом горбу в рай хотели въехать, да не получилось? И поделом…

  Концепция же общественной безопасности в Богодержавии не предусматривает места для действия такого рода алгоритма порождения и поддержания культовой пары «эзотеризм — экзотеризм» по умолчанию (в форме многотомья «основоположников» и «классиков» — для «профессионалов», и сборников выдержек из работ «основоположников» и «классиков» — для «системы партийной учебы» и студентов вузов).

  4 — 16 февраля 2001 г.

  Ещё один способ насаждения пары «эзотеризм — экзотеризм» представляет собой явно выраженные идиотизм и манию величия. Когда некоторые из числа противников Концепции пришли к осознанию того факта, что её материалы вовсе не имитация высокой науки и не графоманство сумасшедших, что Концепция это — отрицание толпо-“элитаризма” всерьёз, раз и навсегда, то на основе сплетен и домыслов в обществе стала распространяться тенденция:

  Изустно-доверительно как особо доверяемую тайну, или публично (в том числе и письменно) приписывать тем или иным живым, мертвым и вымышленным людям полное авторство тех или иных работ ВП СССР или соучастие в их разработке.

  Некоторые интеллектуалы, сталкиваясь с такого рода приписками их авторству работ ВП СССР, значительно молчали и «надували щёки». Другие, сами включали работы ВП СССР в список своих «научных трудов», притязая на получение ученых степеней и званий во всевозможных академиях и университетах.

  И многие из тех, кто сталкивается с материалами Концепции, верили и верят этим идиотским притязаниям и возведению напраслины вопреки ясно и однозначно понимаемому © Copyriht’у, сопровождающему каждую книжную публикацию ВП СССР и присутствующему на сайтах: www.dotu.ru, www.kpe.ru, www.mera.com.ru, www.vodaspb.ru. Многие из тех, кто сталкивается с материалами Концепции, верили и верят этим идиотским россказням и притязаниям вопреки тому, что позиция ВП СССР по вопросу об анонимности публикаций была оглашена еще в 1994 г. в “Вопросах митрополиту Иоанну и иерархии Русской православной церкви”:

  «Человек в нашей больной цивилизации несовершенен. Поэтому возникновение культа личности, имеющей даже реальные заслуги перед обществом, для каждого внимающего этому культу, есть возникновение культа греховной отягощённости личности, в отношении которой тем или иным образом возникает культ. Дабы избежать бездумной подчиненности по Бог весть как сложившемуся или преднамеренно созданному авторитету тех или иных личностей, дабы избежать невнимательности при рассмотрении мнений “не-авторитетов”, при письменном высказывании взглядов по проблематике концептуальной власти и другим социологическим темам, у нас принята анонимность. На наш взгляд, анонимность высказываний должна снимать предубежденность, дабы каждый добровольно думающий воспринимал прочитанное по совести своей и мог исправить ошибки без психологического давления имен тех, чьи мнения он привык воспринимать как неусомнительно авторитетные. Народу, обществу людей важен результат дела, а не человеческие персоны, его осуществившие: если дело доброе, то от сотворившего его не убудет, а если злое, то от Божьего воздаяния никто не укроется, если бы даже кто и захотел. Высказав это, просим не воспринимать как обиду или недоверие анонимность этого письма; тем более, что реально анонимность исчезает только после личного общения, даже если под письмами стоят подписи и печати» (“Вопросы митрополиту Иоанну и иерархии Русской православной церкви”, 4‑й абзац текста).

  Бог знает, сами участники ВП СССР знают, кто из них и что сделал и делает, кто над чем работает. Но для них значимо «не кто», а «что». Для действий в русле Концепции, отрицающей толпо-“элитаризм”, также значимо не кто, а что. И это так в подавляющем большинстве случаев. В толпо-“элитарных” концепциях значимо «кто», но не «что», и если кто-то «из грязи⁹² в князи» — то задавить его и после этого «хоть трава не расти»⁹³. А для праздного любопытства, не намеревающегося что-либо делать, ни что не значимо: ему просто «интересно» всюду влезть и, возможно, напакостить, чтобы посмотреть, что будет потом. Но и толпо-“элитаризм”, сплетни или праздное любопытство — вне русла Концепции общественной безопасности и представляют имитационно-провокационную угрозу только для них самих.

  24 марта 2001 г.

3.4. “Эзотеризм”,\

переходящий в само собой разумение всех

Свою точку зрения по вопросу, почему многие, заявляющие о своем согласии с Концепцией общественной безопасности, оказываются не способными перейти от рассмотрения концептуальной информации (предоставляемой действующим <u>собственно предиктором</u>) к концептуально властной деятельности каждого из них, ВП СССР изложил в начале 2000 г. в работе “Обмен мнениями”⁹⁴ (с хопёрскими казаками). А кроме того была работа еще 1998 г. “О нашей деятельности, как мы её понимаем”, по которой тоже состоялся письменный обмен мнениями с двумя из числа подписавших итоговый документ московского круглого стола. Ниже, отделив звёздочками от текста настоящей работы, мы приводим выдержку из работы “Обмен мнениями” (с хопёрскими казаками), поясняющую наше видение причин неспособности многих перейти от рассмотрения концептуальной информации к концептуально властной деятельности.

* * *

Стратегия распространения информации, принятая издателями газеты “Знание — власть!”, не совпадает с нашей. Существо расхождений заключается в следующем. Основные наши требования к своим аналитическим запискам состоят в том, что,

• во-первых, детально рассматриваемая в них проблематика должна быть полностью понятна во взаимосвязи с сопутствующими вопросами из текста каждой из записок и,

• во-вторых, каждый из сопутствующих вопросов также должен быть понятен из текста самой записки без каких-либо содержательно пустых ссылок на другие материалы КОБ или специальную литературу.

Иными словами мы придерживаемся принципа самодостаточности каждой публикации для понимания всей затронутой в ней проблематики.

Это необходимо потому, что далеко не каждый читатель, в руки которого может попасть какая-то одна-единственная наша аналитическая записка, располагает временем и возможностями для того, чтобы найти необходимую литературу, где освещены сопутствующие вопросы (тем более, что тиражи наших изданий маленькие, и их нет в общедоступных «бумажных библиотеках»⁹⁵, а в доступной через библиотеки литературе эта проблематика или вообще не рассматривается, или освещается извращённо с мировоззренческих позиций концепций, не совместимых с КОБ). И потому из оказавшейся в его руках записки читатель должен получить ясное и достаточно детальное представление о том, как с позиций КОБ видится та или иная проблема в жизни общества, как видятся пути её решения.

Мы ориентируемся только на то, чтобы освободить читателя от свойственной многим «инерции мышления» и полагаем, что думающий читатель после этого в состоянии домыслить сам всё ему необходимое, что не нашло освещения в доступных ему материалах КОБ.

Мы преследуем цель: расширить круг деятельных носителей концептуальной власти, а не раздуть пузырь массовки бездумно сочувствующих, чья психика запрограммирована нашими мнениями, которые могут быть ошибочными как и мнения всех людей.

Поэтому мы считаем, что ошибётся тот, кто пойдёт по иссушающему души пути талмудизма и поставит себе целью изучить все опубликованные работы Внутреннего Предиктора, освоить их смысл, начать растолковывать другим их жизнь на этой основе. На наш взгляд, будет нормальным, если человек поймёт КОБ и будет развивать её далее сам после того, как прочтёт только некоторые, а не все работы ВП СССР. После прочтения с соображением публикаций по КОБ в некотором критическом объеме (для каждого этот объем — свой, обусловленный его жизненным опытом и сложившимся мировоззрением) он должен быть способен сам разрешить свои проблемы и оказать помощь другим в самостоятельном разрешении ими проблем как их личных, так и общих всем нам — на Земле живущим.

Соответственно высказанному принципу самодостаточности <u>для понимания рассматриваемой тематики</u> каждой нашей работы протекает и вся согласованная с нами издательская деятельность. При этом все наши публикации предназначены для персонально-адресного предоставления информации как потенциальным думающим сторонникам Концепции, так и её бездумным и сознательно убежденным противникам.

Мы не преследуем цели формирования угодного нам мнения бездумной толпы циркулярным, безадресным распространением информации в ней, чем занимаются средства массовой информации и все виды искусств во всех толпо-“элитарных” обществах. По отношению к КОБ такая информационная политика по существу враждебна, хотя к ней в первые этапы своего знакомства с КОБ оказываются склонны многие: приверженность этой информационной политике либо исчезает по мере более глубокого понимания КОБ, либо её приверженцы исчезают из числа сторонников КОБ, занимая свое истинное, нравственно обусловленное место в стадах и стаях её противников.

В соответствии с изложенными принципами издается петербургская газета “Закон времени” и все книги с титлом «Внутренний Предиктор СССР».

Издатели же газеты “Знание — власть!” уже неоднократно высказали нам свое несогласие с этими принципами и настаивали на том, что их издательская политика по отношению к задаче продвижения КОБ в общество более эффективна, поскольку тиражи их газеты и приложений к ней выше, чем тиражи “Закона времени” и книг, и они де доносят материалы концепции до более широкой аудитории, после чего люди обращаются к ним за полными текстами.

Но более высокие тиражи “Знания — власти!” достигаются за счет публикаций предоставляемых редакции Внутренним Предиктором аналитических материалов с сокращениями, которые с нами не согласуются, либо в этой газете публикуются разрозненные выдержки из разных материалов разных лет⁹⁶.

* *\

*

Трудно не заметить методологического единства рассмотренной в конце предыдущего раздела системы партийной учебы КПСС времён застоя и политики публикации массовыми тиражами кратких выдержек «по актуальной теме» из больших работ.

Ещё раз подчёркнём: мы не против краткого изложения, позволяющего увеличить тиражи и донести концептуальную информацию до более широкой аудитории. Мы убеждены, что всякий вопрос и его взаимосвязи с сопутствующей и объемлющей проблематикой можно осветить в нескольких словах, а можно осветить в многотомной монографии, которая будет представлять интерес во всей её полноте и детальности только для самих её авторов и для небольшой группы профессионалов, работающих в той же области. Но и краткость не гарантирует возникновения заинтересованности и понимания существа затронутых вопросов достаточно большой долей аудитории, что и выражается в том, что к издателям “Знания — власти!” обращаются с вопросами типа “Концепцию мы знаем, одобряем, а вы скажите нам, что конкретно делать?”.

Поэтому для продвижения в жизнь Концепции общественной безопасности в Богодержавии (как и для всякого нового дела) всегда актуален вопрос, где и как провести разграничение между предоставлением информации в оглашениях и предоставлением информации в умолчаниях так, чтобы увеличивалось количество людей, достаточно единообразно понимающих тексты материалов Концепции. Но именно разграничение «оглашения — умолчания» обуславливает стиль подачи информации и объемы публикации по всякой проблематике. Проведение же этой границы, как отмечалось в одном из предыдущих разделов, обусловлено не столько субъективизмом авторов текста или человека, выступающего с изустной речью, сколько мировоззрением и миропониманием аудитории, которой предполагается осветить определённую проблематику; т.е. наиболее эффективное разграничение «оглашения — умолчания» обусловлено аудиторией и проблематикой такими, каковы они есть.

Иными словами, нравится это кому или нет, но стиль подачи материалов ВП СССР обусловлен господствующими в нашем обществе мировоззрением и миропониманием, а не только личностными особенностями культуры мироощущения, культуры мышления, культуры устной и письменной речи участников <u>собственно предиктора</u>.

В частности, с непониманием даже заинтересованными лицами существа дела на основе краткого изложения — ВП СССР столкнулся сразу же при начале свой публичной деятельности. Ниже, отделив звёздочками от текста настоящей работы, мы приводим выдержку из работы 1998 г. “О нашей деятельности, как мы её понимаем”, которая показывает, по какой причине мы перешли к обеспечению самодостаточности всякой публикуемой работы для понимания всей затронутой в ней проблематики⁹⁷ и поддерживаем этот принцип, жертвуя тиражами, наращивание которых казалось бы позволяет охватить большее число сограждан, но… исключительно калейдоскопом разрозненных мнений, вырванных из мозаичной целостности Концепции общественной безопасности, ставя читателя — достаточно часто не готового к этому — перед задачей самостоятельно сложить мозаику его мировоззрения.

* * *

В журнале “Молодая гвардия”, № 2, 1990 г. была опубликована статья “Концептуальная власть: миф или реальность”, в которой всё в общем-то было сказано на 5 страницах текста. И на наш взгляд, для общества думающих людей той публикации было бы вполне достаточно, чтобы в короткие сроки изменить его жизнь без общественно-экономических потрясений. Однако из публикации выяснилось, что редакция посчитала себя более знающей и понимающей, чем авторы: редакционные гуманитарии без тени сомнения, заглянув не в тот словарь, везде “исправили” термин «предиктор» на бессмысленный в контексте данной статьи термин «предикатор», извратили смысл кое-каких предложений⁹⁸ и изменили номер Директивы СНБ США 20/1 от 18.08.1948 г., легшей в основу западных планов разрушения и перестройки СССР. Читающая публика статью быстро “пробежала” и быстро забыла. Никакой деятельной концептуально властной реакции не последовало несмотря на тираж в 700.000 экз. и распространение журнала преимущественно в «патриотически обеспокоенной» уже в те годы среде, оказавшейся по сути дела собранием благонамеренных, но недееспособных интеллектуальных иждивенцев, лишенных самодисциплины и свободы воли.

Речь идет об отношении основной статистической массы, а не об исключениях, попадающих в “хвосты” статистических распределений. Такое отношение основной статистической массы привело нас к пониманию того, что обществу в целом предстоит длительный период освоения принципиально новых (концептуальных) знаний и их адресного распространения в различных социальных слоях, и в первую очередь, — среди тех, кто по своей инициативе обращался к нам ранее за информационной поддержкой в концептуальной деятельности.

Восприятие же содержания работ, как показывает наш опыт, мало зависит от формы изложения, но в большей степени обусловлено реальной нравственностью и строем психики читателя к тому моменту, когда он с ними сталкивается:

“Мёртвая вода”, умышленно написанная во властном тоне и изначально адресованная государственной и научной “элите” СССР — неприемлема для очень многих даже из тех, кто не состоялся в качестве “элиты”;

“Вопросы митрополиту Иоанну и иерархии Русской Православной Церкви”, написанные с полным уважением и доверием к собеседнику — также неприемлемы для очень многих, кто хотел бы в лице традиционного православия видеть “доброго пастыря” русского народа и духовную основу многонационального государства, чьи народы исповедуют различные вероучения.

Множества тех, кому неприемлемы обе работы в общем-то совпадают. Но, если в случае “Мертвой воды” неприемлющие её большей частью объясняют свое неприятие ссылками на “безапелляционный” стиль изложения, то в случае “Вопросов ... иерархии Русской Православной Церкви” неприемлющие просто впадают в бессмысленную истерику и ничего не возражают по существу (разве, что сообщают: “Вопросы...” несовместимы с традиционным православием, что нам и без их истерик известно с начала написания этой работы); но редко кто из неприемлющих после этого всё же задумывается о роли церкви в судьбах народов России; и уж совсем никто не возразил по существу, показав ошибочность и ложность высказанных в них мнений.

Первоначально мы были несколько удивлены тем, что “Вопросы (...) иерархии...” вызывают истерику неприятия у представителей марксистских партий, хотя те ранее провозглашали, что “религия — опиум для народа”. Впоследствии оказалось, что и “Краткий курс...”, в котором изложена теория подобия многоотраслевых производственно потребительских систем, метрологически состоятельная математическая модель, теория социалистической экономики и перехода к коммунизму, также оказалась неприемлема для партий, называющим себя “коммунистическими”, поскольку, как выяснилось, они прежде всего бездумно привержены марксизму, а лозунгами справедливости просто морочат народу головы, одновременно прислуживая заправилам мира, стремящимся несправедливость осуществить более изощренными средствами, по какой причине реальные знания о социологии, истории, экономике всем “коммунистическим” партийным структурам — прямая помеха в их гнусной деятельности.

Но кроме чисто нравственной неприемлемости⁹⁹ наших работ для многих препятствием к их освоению является ещё и «лень ума», которая в различных социальных слоях общества проявляется по-разному. Среди тех, кто причисляет себя к управленческой “элите” лень ума отражена в типичном диалоге примерно такого содержания:

— Очень сложно написано, это не будет понято простыми людьми.

— А вы, лично вы, поняли всё или можете конкретно показать, что непонятно?

— Ну, у меня-то два высших образования, я кандидат (доктор) таких-то наук, а простому человеку это не под силу. Нужно упрощенное не “наукообразное” изложение концепции, которая в короткие сроки стала бы доступной широким массам. (По умолчанию: а я буду вождем и лидером таких масс, которые и поднимут меня на вершину власти).

Концепция общественной безопасности (“Мёртвая Вода”) не лифт, который должен вознести вас на вершину власти, где, как было всегда раньше, вас будет ждать роскошный “пир бессмертных”. “Мёртвая Вода” — всего лишь “инструкция по альпинизму” и мы не можем вам дать гарантии, что вы первыми подниметесь на эту вершину¹⁰⁰. С “элитой” (в вашем понимании) покончено, а “альпинистов”, подобных вам, а также способных подняться вверх без ваших санкций, сегодня достаточно.

(…)

Как показывает наш опыт, есть три рубежа, без преодоления которых войти в концептуальную деятельность не удается:

• Освоение понятийного и терминологического аппарата достаточно общей теории управления, поскольку он является наиболее эффективным средством для обеспечения взаимопонимания специалистов частных отраслей знания тем более, если каждый из них осознанно принимает на себя глобальную ответственность и выходит со своими ограниченными знаниями и навыками в область общей для всех социологии, или по-русски жизнеречения. Достаточно общая теория управления в наиболее приемлемом для нас к настоящему времени виде изложена в “Мёртвой воде” в редакции 1998 г.¹⁰¹

• Освоение культуры мышления на основе признания категорий триединства материи-информации-меры изначальными понятийными категориями*.* Бездумно складывающаяся в нынешней цивилизации личностная культура мышления, господствующая в обществе, основывается на первичности категорий материя, пространство, время, дух (хотя временами, как марксизм, забывает о духе). Из этого четырехкомпонентного коктейля (ему поклонялись еще в древнем Египте под именем четырехипостасного Амуна, равно библейского Аминя: Апокалипсис 3:14), вырастает тип мировоззрения, при котором смещение понятий человека относительно объективных разнокачественностей и их упорядоченности ведет к ошибкам и ущербу в жизни и в разного рода деятельности. От продолжающегося бездумного поклонения египетскому четырехипостасному Амуну и проистекают многие «парадоксы» современных физических теорий, которых нет и в помине при мышлении на основе признания первичности триединства материи-информации-меры. Мера — она же Божье Предопределение. Эти вопросы рассмотрены в “Мёртвой воде” и в работе “К Богодержавию...”¹⁰²

• Осуществление деятельности на основе тандемного и политандемного принципов — одного из эффективнейших способов выявления и исключения ошибок, порождаемых субъективизмом людей. Это описано в “Мёртвой воде” и в работе “От матриархата к человечности…”

И главное: вести себя в жизни так, чтобы Бог не лишил способности к Различению разнокачественностей в Объективной реальности. Если это происходит, то психика человека превращается в “заезженную пластинку”.

Что касается понимания Концепции так называемыми «простыми людьми», жаждущими доброго и справедливого вождя, который своей властью, принуждением и истреблением негодяев создаст им, если и не счастье без границ, то хотя бы приемлемые возможности потребления, то «простым людям» лучше становиться просто людьми и, минуя всех посредников, обращаться непосредственно к Богу, который издавна напоминает всем людям без исключения о Своей готовности к осуществлению такового доброго и справедливого водительства их в жизни без нарушения Им же данной свободы воли всех и каждого, кому дано быть человеком¹⁰³… Да не все «простые» и «лучшие» “люди” согласны Его <водительство>¹⁰⁴ принять, дать свободу другим и доверить их Его промыслу…¹⁰⁵

* *\

*

Однако в цитированных выше наших работах прошлых лет вопрос о трудности для понимания материалов Концепции общественной безопасности в её изложении ВП СССР и нашей неспособности излагать её кратко и «доходчиво» затрагивался только в аспекте его социальных, по существу вторичных, проявлений, а не в его информационно-алгоритмической сути, с которой имеет дело психика всякого человека, работающего с материалами ВП СССР.

В эпоху горбачевского правления, те люди, которые положили начало активной деятельности ВП СССР в его нынешнем составе, как и многие другие стали перед всем известными вопросами: Что происходит? Кто виноват? Что делать?

Задавшись ими, они имели стартовым уровнем своего мировоззрения и миропонимания высшее техническое образование, полученное на основе так называемого «среднего образования»¹⁰⁶, усиленное не прохождением, а освоением¹⁰⁷ дополнительного курса диалектико-материалистической философии при подготовке к экзаменам кандидатского минимума. Людей с таким образованием (в смысле предоставления доступа к освоению такого рода знаний и соответствующих навыков) в СССР были если не миллионы, то минимум — десятки тысяч.

Однако необходимо прямо отметить, что образовательного ценза <u>собственно предиктор</u> не имеет: впоследствии в его работе стали принимать участие люди с обычным «средним образованием», но с живым умом и потому широким кругозором.

Общекультурный уровень тоже был обычный если не для миллионов, то для сотен тысяч людей: читали художественную, публицистическую, историческую, научно-популярную литературу, издаваемую государственными издательствами СССР; стояли в очереди на прочтение толстых дефицитных журналов, выписываемых в складчину по месту работы; читали научно-популярные журналы, такие как “Техника — молодежи”, “Знания — сила”, “Наука и жизнь”, “Химия и жизнь”, и т.п.; смотрели фильмы, ходили в театры, музеи, ездили на экскурсии, слушали музыку как современную эстрадную, так и классическую; жили в мире новостей, поставляемых телевидением и газетами (большей частью отечественными) и радиовещанием (как отечественным, так и в коротковолновом диапазоне — зарубежным); ходили в гости к приятелям и родне, сами принимали гостей, в таких застольях говорили «за жизнь», веселились, развлекались и т.п.

Т.е. — ничего из ряда вон выходящего: если не «как все», то как многие.

На этой основе постановка вопросов «Что происходит?», «Кто виноват?», «Что делать?» привела их к тому, что в их внутреннем мире сложилось образное представление о том явлении, которое ныне в материалах ВП СССР называется «концептуальная власть глобального уровня значимости».

Хотя этого термина в то время не было, но самó объективное явление в жизни глобальной цивилизации и субъективно-образные представления о нём — были. Возникла потребность поделиться внутренним видением происходящего с окружающими, но для этого надо было придумать или подобрать слова к сложившимся субъективно-образным представлениям. В результате узко специальному термину вычислительной математики и технической кибернетики «предиктор-корректор» было придано предельно широкое внутрисоциальное значение. Так появились термин и понятие «глобальный предиктор».

Установление определённого соответствия субъективно-образных представлений о явлении «концептуальной власти» в истории человечества и термина «предиктор-коректор» привело к тому, что понятие «предиктор-корректор» стало в исторически сложившейся культуре СССР не просто обособляющим его носителей понятием, а понятием отчуждающим его носителей от культуры толпо-“элитарного” общества во всех её модификациях как «эзотерических», так и «экзотерических»; отчуждающим его носителей и от толпы, и от “элиты”, и от “жрецов”-знахарей — заправил толпо-“элитаризма”.

Но понятие «предиктор-корректор», выйдя из узкой отрасли прикладного знания, повлекло за собой возникновение всего понятийного и терминологического аппарата достаточно общей теории управления, поскольку из его осмысления в предельном внутрисоциальном масштабе вытекало его осмысление в связи¹⁰⁸ с субъективно-образными представлениями обо всех без исключения событиях в Мироздании, как процессах управляемых непосредственно кем-нибудь, либо процессах, протекающих на основе самоуправления в русле объемлющих процессов в иерархически организованной системе их взаимной вложенности. Так из осмысления жизненного опыта (включая и оправдывавшиеся предположения) появилась достаточно общая теория управления. И хотя некоторые её термины пришли из технической кибернетики, но достаточно общая теория управления как таковая несёт в себе свод понятий, обособляющих их носителей от исторически сложившегося к началу 1990‑х гг. способа «само собой разумения» большинства населения не только России, но и планеты в целом.

При этом часть из этих понятий оказываются понятиями, отчуждающими их носителей от культуры толпо-“элитарного” общества во всех её модификациях как «эзотерических», так и «экзотерических». В частности, логическая структура описания взаимной вложенности процессов в достаточно общей теории управления оказывается невозможной без введения термина «иерархически наивысшее объемлющее управление». Этот термин остаётся либо признать «пустым» или «не определённым» — при приверженности атеизму, либо его появление в мировоззрении триединства материи-информации-меры обязывает признать бытие Божие и ставит перед вопросами:

• Какими должны быть нормальные отношения каждого человека и Бога, человечества в целом и Бога?

• Как далеко и куда мы — все вместе и персонально каждый — ушли от нормы?

• Как и какими путями к ней вернуться?

Но в силу возникновения отчуждения от всей исторически сложившейся культуры толпо-“элитарного” общества, ни одно из исторически сложившихся в толпо-“элитаризме” традиционных вероучений не может быть принято без переосмысления его содержания и истории становления в том виде, в каком оно дошло до нашего времени.

Эти вопросы религиозного личностного и религиозного соборного характера неизбежно приводят к понятию «строй психики» и еще не одному своду сопутствующих субъективно-образных представлений об объективных явлениях и своду понятий, которые являются в культуре толпо-“элитаризма”, сложившейся к началу 1990‑х гг., обособляющими или отчуждающими их носителей и от толпы, и от “элиты”, и от “жречества”-знахарства исторически сложившегося толпо-“элитарного” общества.

Понятия, являющиеся обособляющими или отчуждающими их носителей, остальное общество большей частью не понимает в режиме «само собой разумения». Но именно возможность понимания чего-либо в режиме «само собой разумения» и открывает возможность к краткости в освещении той или иной проблематики.

Так всё содержание этого раздела настоящей работы при обсуждении её тематики и структуры в кругу тех, для кого эти обособляющие и отчуждающие понятия уже давно понятия «само собой разумеющиеся», было выражено в нескольких фразах и понято менее чем за три минуты. Но это невозможно в кругу тех, для кого употреблявшиеся фразы не содержали «само собой разумеющихся» понятий, однако система обособляющих и отчуждающих образных представлений и понятий на основе которой действует ВП СССР — не его внутренний “эзотеризм”, хотя, некоторые и воспринимают её как «эзотеризм», в основе которого лежит личностное демоническое самопревознесение над окружающими, порождающее и некую систему хитро утаиваемых посвящений.

Невозможность же «само собой разумения» в остальном обществе обособляющих или отчуждающих понятий, открывающих обществу новые горизонты развития, требует от <u>общества в целом</u> двух бесхитростных вещей:

• от носителей обособляющих понятий — построить описание в оглашениях, исходящее от понятий, «само собой разумеющихся» достаточно единообразно достаточно широким кругом лиц. И это описание, начавшись от «само собой разумеющегося», должно приводить читателя к достаточно единообразному пониманию обособляющих и отчуждающих понятий, сообразному Объективной реальности;

• от заинтересованной части остального общества — прочитать описание в оглашениях с соображением, в результате чего у читателей должны возникнуть субъективно-образные представления, в дальнейшем обеспечивающие взаимопонимание на основе «само собой разумения» с носителями обособляющих понятий, и эти субъективно-образные представления должны быть сообразны Объективной реальности и понятны на основе изменившегося «само собой разумения» читателя. В этом процессе обособляющие и отчуждающие понятия неизбежно становятся «само собой разумеющимися» для всё более многочисленного множества людей, и казалось бы очевидный “эзотеризм” становится «само собой разумением» всякого не ленивого прочитать и продумать прочитанное, соотнося его с Жизнью.

По отношению к Концепции общественной безопасности в Богодержавии в её выражении в материалах ВП СССР: первое — нравственно-этический долг перед людьми участников <u>собственно предиктора</u> и их обязанность перед Богом; второе — открытая возможность для всех прочих, однако которой воспользуются только те, кто пожелает себя утрудить прочтением с соображением материалов ВП СССР.

Не желающие читать с соображением материалы ВП СССР и соотносить их с Жизнью могут продолжать жить так, как жили прежде соприкосновения с ними, а могут осмыслять Жизнь самостоятельно помимо материалов ВП СССР и выражать в обществе или скрывать от людей свое миропонимание так, как сочтут полезным: это их дело.

Можно ли выразить Концепцию общественной безопасности как таковую в её Богом предопределённом виде как-то иначе — короче и доходчивее, чем это делает ВП СССР в его нынешнем составе? — По нашему мнению, 11 лет, прошедшие после первой публикации в “Молодой гвардии” статьи “Концептуальная власть: миф или реальность?”, — срок вполне достаточный для того, чтобы сделать это, если это действительно было возможно.

Иными словами, это означает, как минимум одно из двух:

• либо материалы ВП СССР удовлетворяют потребности общественного развития в настоящее время;

• либо кто-то — кто мог бы выразить Концепцию общественной безопасности доходчивее, так, чтобы общество было более восприимчиво к ней, — отлынивает от исполнения своего долга перед людьми и своей обязанности перед Богом.

* * *

Третья возможность: Концепция общественной безопасности в изложении ВП СССР — действительно ошибочна, представляет собой выражение и результат одержимости и демонической гордыни и самопревознесения над людьми его участников.

Но и такой ответ не освобождает всякого пришедшего к такого рода мнению от долга перед людьми и обязанности перед Богом — выработать и дать обществу альтернативу ей, на основе которой человечество разрешило бы проблемы, созданные в прошлом толпо-“элитарным” общественным укладом существования людей под концептуальной властью разноликих знахарских традиций, в которых «посвящённые» когда-то и как-то — за какие-то их нравственно-этические пороки — были лишены Свыше способности к ЖИЗНЕРЕЧЕНИЮ.

Однако отговорки от этого предложения в том смысле, что «концепций много, а Концепция общественной безопасности ВП СССР — только одна из многих», — пусты. На них есть общий ответ: огласите хотя бы наиболее значимые из числа «этих других» концепций, а особенно благоносные концепции, альтернативные Концепции общественной безопасности.

Но это предложение на протяжении всей публичной деятельности ВП СССР остаётся безответным: есть только неприятие и молчание, в которых якобы скрывается концепция истинного добра, свободная от всех заблуждений и злых умыслов мира сего и мира “не сего”, и которой якобы привержены те, кто не приемлет деятельность ВП СССР. Дескать, Промысел Божий — абсолютно неисповедим и потому не выразим словом человека, даже отчасти.

У нас есть ответ и на это возражение: утверждение о том, что Промысел Божий абсолютно неисповедим, означает по принципу дополнительности информации, что убежденные в его абсолютной неисповедимости молчуны сами свидетельствуют о том, что они живут вне Промысла, и всё, что они исповедуют, — их суета, а не доля Промысла, которую Бог даёт в исповедание каждому человеку, но которую люди извращают своей отсебятиной, проистекающей из порочности их нравственных мерил, из их собственных страхов, из недоверия Богу и глухоты совести к Его зову.

* *\

*

В нашем осмыслении Жизни опубликованные материалы Концепции общественной безопасности в её изложении ВП СССР удовлетворяют до настоящего времени потребности общественного развития. Тематическая структура текстов, их грамматика, даже при имеющихся в них неточностях словоупотребления и опечатках, обеспечивает их достаточно единообразное понимание нарастающим множеством читателей. В результате растёт доля сторонников Концепции в составе населения, и при этом многие из них обретают концептуальную властность.

Но тексты построены так, что исключают возможность их «скользящего прочтения», при котором перед сознанием скользят знакомые слова и привычные словосочетания в коротких фразах, но соображение при этом связано с иным потоком посторонних мыслей: информационного фона радио- и телевещания, привлекающей внимание беседой соседей по общественному транспорту, с повседневной суетой дома и по месту работы; а тем более с внутренним монологом, выражающим нравственно обусловленное неприятие смысла, который действительно может истинную причину неприятия маскировать словами: «длинные фразы», «трудное построение фраз», «не русская грамматика» и т.п.

При таком «скользящем прочтении», в котором <u>сообразное внимание</u> отвлечено от текста к информационным потокам извне или отвлечено на внутренний монолог, маскирующий нравственно обусловленное неприятие Концепции, — Концепция действительно будет восприниматься как наукообразный или псевдорелигиозный вздор, понимать который и причин-то нет, либо будет попросту непонятна.

Однако если от «скользящего прочтения» уйти на основе грамматического разбора предложений (тип сложносочиненное — сложноподчиненное, подлежащее, сказуемое, группа подлежащего, группа сказуемого, другие члены предложения и т.п.), то все фразы и все абзацы, весь текст станут в целом понятны. И это понимание единообразно у множества незнакомых друг с другом людей.

И практика это подтверждает: многие признают, что некогда в прошлом они отмахнулись от материалов ВП СССР, расценив их на основе «скользящего прочтения» как вздор или неудобопонимаемую информацию, предназначенную исключительно «для специалистов-профессионалов», но спустя какое-то время (иногда спустя несколько лет) они возвращались к материалам Концепции и прочитывали их с соображением. И всё становилось достаточно понятно для разрешения их жизненных проблем¹⁰⁹, хотя и не всегда было нравственно приемлемо сразу же по обретении понимания.

Второе обстоятельство связано с тем, что Концепция общественной безопасности в Богодержавии в её Богом предопределённом виде предназначена объединить людей. Но «само собой разумение» различных групп и подгрупп, составляющих общество, — разное. Поэтому все материалы Концепции в её изложении ВП СССР не столько несут какие-то особые знания или в новых материалах оглашаются умолчания, имевшиеся в ранее опубликованных материалах, сколько новые материалы открывают подходы к пониманию Концепции исходя из особенностей «само собой разумения», которых не было в ранее опубликованных материалах. И соответственно, одним людям — на основе их жизненного опыта — проще составить субъективно-образное представление о Концепции жизни людей в Богодержавии как таковой на основе “Мёртвой воды”, а другим — на основе рассмотрения иносказательности произведений А.С.Пушкина, только после чего им станет понятна “Мёртвая вода”. Другим же наоборот: понимание “Мёртвой воды” открывает пути к пониманию прямого и иносказательного смысла каких-то художественных произведений. И это не выдумка, а тоже практика.

Легче всего тем, чьё мировоззрение — субъективно-образные представления о Жизни — уже в основном соответствует мировоззрению Концепции как таковой: им остается только принять слова, язык Концепции. Труднее тем, чьи образные представления о Жизни далеки от Концепции, потому им необходима перестройка нравственности, мировоззрения и миропонимания.

Также надо понимать, что у ныне живущих поколений господствующий в них способ «само собой разумения» Жизни складывался на протяжении их детства, подросткового возраста, юности, т.е. примерно на протяжении примерно двух десятилетий, а то и более: «век живи — век учись…». Соприкосновение же с материалами Концепции ставит всякого, кто проявляет заинтересованность в том, чтобы понять её суть, перед необходимостью в короткие сроки перестроить своё мировоззрение и миропонимание, т.е. построить новое «само собой разумение» в сроки от нескольких дней до нескольких лет. Действительно это — трудная, тяжёлая работа в самом себе.

Но в любом случае мировоззрение и миропонимание, обусловленные нравственными мерилами самого человека, — его неотъемлемое достояние. И их развитие, а равно разрушение, в каких бы внешних обстоятельствах они не протекали под воздействием каких угодно факторов, — это его дело, которое за самого человека не способен сделать никто: ни бесы, ни ангелы, ни ВП СССР, ни глобальные предикторы толпо-“элитарных” концепций. Не способны потому, что на каждого человека это дело возложил Бог, Который водительствует в этом деле всякому, кто не ленив его делать и кто не противится Его водительству.

Поэтому надо осваивать пока ещё не «само собой разумеющееся» понимание Жизни в Концепции общественной безопасности в Богодержавии, порождая при этом новую культуру многонационального человечества Земли, в которой “эзотеризм”, превосходящий нынешний “эзотеризм” ВП СССР, станет само собой разумением всех.

9 — 16, 19 февраля 2001 г.

Редакция завершена 24 марта 2001 г.

К произведению · Каталог