Общество — государственность и семья · раздел 5 из 12 · источник: автоматическая транскрипция.
копирует выделенное с библиографической ссылкой; сохраняйте контекст цитаты.Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно. Текст — автоматическая транскрипция источника.
Первичный текст. Общество — государственность и семья. Источник:
Общество — государственность и семья.docsha2564212aa2e613b6b68…; страница на dotu.ru. Автоматическая транскрипция DOC→Markdown; смысл и формулировки не правились. Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов; утверждения не верифицированы библиотекой.
4. О принципах государственной политики поддержки и социальной защищённости личности и семьи
С началом формирования систем социального обеспечения в первой половине ХХ века1 во многих странах они превратились в фактор опасности для самого общества, поскольку в исторически сложившейся культуре стали стимулировать в обществе паразитизм, беззаботность и безответственность.
Без особых натяжек можно утверждать, что в сложившихся условиях: какова бы ни была семья по её образу жизни и характеру деятельности взрослых, она домогается поддержки (прежде всего финансовой) со стороны государства и других общественных институтов, в большинстве случаев не считая себя обязанной государству и остальному обществу ничем; а подчас, не считая себя чем-либо обязанной и по отношению к своим же детям и старикам-родителям.
Фактически (исторически реально) требования многих людей (персонально) и семей к поддержке их со стороны государства и других общественных институтов выражаются в широко известном афоризме: «Не учите меня жить — лучше помогите материально».
Если государство подчиняется этому (по существу ультимативно-террористическому) требованию, то система социальной защиты личности и семьи обращается в свою противоположность — систему взращивания массовых паразитизма, беззаботности и безответственности.
Это касается как адресной поддержки семей, так и общих гарантий со стороны государства по отношению ко всем своим гражданам и легально проживающим иностранцам.2
Поэтому общие гарантии со стороны государства, а тем более — адресная помощь, для того, чтобы быть общественно безопасными и полезными, должны выражать принцип: «Прежде всего, учим жить, а потом — в зависимости от восприимчивости к обучению — помогаем материально (предоставлением бесплатных услуг и продукции либо оплачивая ваши счета)».
Но чтобы этот принцип работал, необходимо:
видеть реальные проблемы общества, людей и семей;
называть их своими, а не иносказательными именами (и уж тем более не делать вид, что этих проблем нет в жизни или что затрагивать их — «неприлично»: в социологии не может быть «неприличных» тем и вопросов, поскольку после гласного (или по умолчанию) признания каких-то тем «неприличными», запретными или «не существующими», социология перестаёт быть наукой, а исключённые из её рассмотрения проблемы способны взять общество за горло и задушить его);
знать, как эти проблемы возникают, как они могут быть преодолены или сведены к социально не значимому (в смысле безопасности для будущих поколений) уровню их проявлений;
уметь учить столкнувшихся с проблемами людей выявлять и преодолевать проблемы;
уметь оказывать помощь людям в выявлении и преодолении проблем;
не брезговать и массовыми репрессиями (в случае если уровень проявлений проблем признаётся государством общественно недопустимым, т.е. опасным для будущего общества) в отношении тех, кто предпочитает не освобождаться от проблем, а эксплуатировать статус «жертвы проблемы» или <u>продолжает быть проблемой для окружающих</u>.
Это касается, прежде всего, «бомжей», алкоголиков, наркоманов, преступников-рецидивистов — состоявшихся и потенциальных — всех тех, для кого разнородная антиобщественная деятельность — норма жизни и источник доходов. Также это касается и «генераторов проблем»: и среди них, — прежде всего, — заправил пивного, вино-водочного и табачного бизнеса, их прихлебателей в СМИ, в социологической науке и в органах государственной власти: они мешают жить нам всем, а жертвами их бизнеса и некоммерческой деятельности становятся дети и внуки ныне активных поколений3.
Все эти категории лиц, хотя и являются греховным порождением всего общества и его государства, но всё же терпимость по отношению к ним не может быть беспредельной: во-первых, будущие поколения не должны повторить их судьбы и для этого они должны быть защищены от их пагубного растлевающего влияния (это подразумевает, прежде всего, необходимость защиты от растлевающего влияния журналистики, искусств и социологии); во-вторых, жизнь людей в настоящем должна быть защищена от системообразующего агрессивного паразитизма и безответственности названных категорий общественно проблемных лиц.
- Репрессии: как средство самозащиты общества\
либо как суть политики
===============================================
Иными словами, «миловать злых — значит притеснять добрых» (Саади), поэтому социально ориентированное государство не в праве миловать злых в ущерб добрым, хотя именно на этом настаивают многие “правозащитники” — индивидуалисты-морализаторы: они готовы принести всё общество в жертву личности, реально или мнимо ущемлённой в возможностях приносить зло другим людям, однако не желая при этом самим посвятить свою жизнь работе в разного рода реабилитационных центрах (исправительно-трудовых учреждениях) для названных категорий общественно проблемных лиц и принять на себя какую бы то ни было ответственность за последующее поведение тех, кто прошёл реабилитацию под их началом и опёкой.
По существу это означает, что такого рода “правозащитники” — циники и лицемеры.
Слово «репрессия» происходит от позднелатинского «repressio» — подавление, что может означать не просто подавление всего того, что не приемлемо правящему тираническому режиму, но подавление объективно неправедного общественно опасного образа жизни; и не обязательно путём уничтожения его носителей. Поэтому в данном контексте «репрессии» <u>не подразумевают в обязательном порядке</u> физическую ликвидацию тех или иных лиц и социальных групп как «высшую меру социальной защиты»4. Но изоляция в исправительно-трудовых учреждениях проблемных субъектов от общества, в том числе и в массовом порядке, на сроки от 3 до 15 лет (в зависимости от скорости изменения политической и общекультурной ситуации в обществе и личностных качеств самих репрессируемых субъектов) может быть общественно и государственно полезной. То же касается и лишения права занимать те или иные должности как в государственном секторе экономики, так и в частнопредпринимательском и заниматься той или иной профессиональной деятельностью (журналистикой, театральной и кинорежиссурой, преподаванием в школах и вузах, включая разработку учебных программ и написание учебников)5.
Это подразумевает, что цель «репрессий» — не месть, не стремление посеять страх в обществе в целом или в тех или иных социальных группах, не втоптать человеческое достоинство репрессируемых в «лагерную пыль» или унизить их как-то иначе, а в том, чтобы:
во-первых, без помех с их стороны за время их изоляции от общества произвести в обществе общекультурные изменения такого характера, что по возвращении в общество репрессируемых прежнему их — общественно неприемлемому — образу жизни не будет места;
во-вторых, провести с репрессируемыми такую работу, в процессе которой они за время изоляции от общества изменились бы нравственно-психологически, освоили бы знания и общекультурные навыки, позволяющие им беспроблемно войти в жизнь изменившегося в их отсутствие общества.
К такого рода «репрессиям» нынешнее государство и общество не готовы в силу того, что государственность не определилась в понимании справедливости: в таком понимании, в котором государственность была бы поддержана в повседневности большинством общества, и прежде всего, — теми кто живёт на одну честно зарабатываемую зарплату (тем более, если её размер не превосходит среднестатистической).
Если государственность не определилась в том, что справедливо, а что нет, и подавляющее большинство тех, кто живёт на одну зарплату (тем более, если её размер не превосходит среднестатистической), не поддерживает государственность в её декларациях справедливости, подтверждаемых реальной политикой в местном, региональном и общегосударственных масштабах, то в репрессиях, которые становятся средством сохранения власти кланов правящей в государстве мафии, начинает выражаться сама государственная антинародная политика как таковая.
Если же государственность определилась в понимании справедливости и поддержка общества есть, то «репрессии» как таковые не могут быть ни целью, ни главным содержанием политики, которому должно быть подчинено всё прочее, но репрессии могут быть в некоторых исторических обстоятельствах средством поддержки содержательно определённой политики развития культуры общества в процессе преодоления того или иного кризиса6.
<u>Политически конкретно</u> всё сказанное в этом разделе в совокупности означает необходимость проведения государством осмысленной определённой стратегии в области развития культуры вообще и <u>этики в особенности</u>. И частью такого рода стратегии должна быть политика поддержки семьи и защиты от растления подрастающих поколений.
Во многом они стали развиваться под давлением того ужаса, который испытали правящие классы “передовых «цивилизованных» стран” в результате революций 1917 г. в России и последовавшей за ними гражданской войны.↩
Последнее наиболее ярко проявилось в СССР, к государственности которого у большинства было иждивенчески-паразитическое отношение, выразившееся в афоризмах: «Если они думают, что они нам платят, пусть они думают, что мы им работаем»; «На работе ты не гость — унеси хотя бы гвоздь» и т.п.↩
Ещё по подсчётам Центрального статистического управления СССР в начале 1980‑х гг. на 1 рубль доходов, который союзный бюджет получал от продажи алкогольных напитков приходилось от 3 до 5 рублей ущерба, вызванного их употреблением. Какова статистика ныне?
То же касается и курева: в мае 2004 г. два солдата армии Украины курили в неположенном месте — в результате пожар в арсенале под Мелитополем, который привёл к гибели нескольких человек, уничтожил тысячи тонн ракетно-артиллерийских боеприпасов; разлетевшиеся при взрывах боеприпасы произвели разрушения разной степени тяжести на площади около 300 кв. км.
Ну а то, что множество пожаров, унёсших человеческие жизни и уничтоживших имущество, произошли вследствие того, что пьяные курильщики засыпали, где ни попадя, с зажжёнными «цигарками», — всем известно. Также и большинство лесных пожаров в России наших дней — последствия «пикников» и курения в лесу индивидов с опущенным в противоестественность типом строя психики. При этом имеют место случаи, когда лесные пожары уничтожают населённые пункты, оказавшиеся в их зоне.↩
«Высшая мера социальной защиты» — термин эпохи становления Советской власти, подразумевавший в те времена смертную казнь.↩
Введение такого рода ограничений и запретов на профессии характерно не только для тиранических диктатур. В США, в ФРГ такого рода ограничения вводились в разное время именно в целях охраны исторически сложившегося в них общественного строя и государственного устройства, почитаемого многими вполне демократическим, от деструктивных — с точки зрения государственной власти этих стран — элементов.↩
В частности, к настоящему времени назрела необходимость, во-первых, в организации государством принудительного лечения алкоголиков и наркоманов и, во-вторых, — в изоляции от общества алкоголиков и наркоманов «рецидивистов», которые прошли лечение, но не найдя иного смысла жизни, снова ступили на путь порока. Доходы «пивных баронов» и легальных производителей вино-водочной продукции достаточны для того, чтобы оплачивать счета лечебных учреждений при запуске в действие такого рода социальной программы помощи людям в постигшей их беде.↩