Нам нужна иная школа / 4. Научает ли школа навыку чтения?

Нам нужна иная школа · раздел 3 из 10 · источник: автоматическая транскрипция.

копирует выделенное с библиографической ссылкой; сохраняйте контекст цитаты.

Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно. Текст — автоматическая транскрипция источника.

Первичный текст. Нам нужна иная школа. Источник: Нам нужна иная школа.doc sha256 5fb58b3e62f02195…; страница на dotu.ru. Автоматическая транскрипция DOC→Markdown; смысл и формулировки не правились. Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов; утверждения не верифицированы библиотекой.

4. Научает ли школа навыку чтения?

Кому-то может показаться вздорной постановка этого вопроса: ведь мы живём в эпоху обязательного образования, а навык чтения — это (наряду с умением писать) первичный навык, с обучения которому начинается учёба в школе. Этот навык — неизбежно необходимый в системе образования, поскольку без умения читать школьник не имеет доступа к информации учебников по всем предметам. Раз школа даёт образование, то значит читать она научает — это точно.

Однако читать можно по-разному:

по складам: «ма» да «ма» — «мама»; «мы» да «ла» — «мыла»; «ра» да «му» — «раму»; — «мама мыла раму»!!!
со скоростью внутреннего монолога, повторяющего фонемы (звучание, присвоенное буквам) в той последовательности, в которой они появляются в тексте: «мама мыла раму».
в темпе листания книги со скоростью 30 и более страниц в минуту, за каким темпом подачи информации внутренний монолог человека вне трансовых (вне изменённых) состояний не угонится¹.

Теперь вообразим, что обучение чтению в школе завершается на стадии освоения чтения исключительно по складам, а возможность освоения навыков чтения со скоростью внутреннего монолога и быстрее блокируется принципами построения самой же системы образования, вследствие чего чтение по складам — господствующий в обществе способ чтения. Соответственно придётся признать, что на основе такого навыка чтения на освоение той обязательной школьной программы, которую так или иначе освоили все ныне взрослые, получившие аттестат зрелости, потребуется не 10 лет (как было в СССР в последнее десятилетие его существования), не 11 лет (как это имеет место в России ныне), не 12 лет (как это предлагается в некоторых нынешних проектах реформы системы образования), а 4 — 5 десятилетий, если не больше.

Т.е. нынешняя цивилизации на основе всеобщего навыка чтения исключительно по складам была бы невозможна, поскольку необходимый для её поддержания объём знаний и навыков люди могли бы обрести только к глубокой старости.

А редкие люди, которые неведомо как научились в обход системы читать гораздо быстрее, будут в обществе воображаемой нами цивилизации расцениваться (а возможно и расценивать себя сами) в качестве «гениев», хотя их превосходство над другими реально обусловлено только тем, что описанная нами воображаемая система образования закрепостила стандартным для неё навыком чтения по складам личностное развитие куда более одарённых детей.

Так и наша система образования во многом аналогична описанной выше воображаемой с тою лишь разницей, что она закрепощает психику школьников не на рубеже освоения навыка чтения по складам, а на рубеже освоения навыка чтения со скоростью внутреннего монолога, проговаривающего читаемый текст.

Соответственно, ограничив скорость чтения и тем самым не позволяя школьнику освоить — узнать и осмыслить самостоятельно — потенциально интересные для него массивы информации, накопленной в культуре, нынешняя система образования останавливает множество людей в личностном развитии², не позволяя им стать «энциклопедистами», «гениями» (по меркам нынешней культуры) и в то же самое время стимулируя самопревознесение над толпой «обычных людишек-недотёп» тех, кто читает быстрее и потому смог стать более начитанным и отчасти — более знающим.

Тем не менее прочитать множество источников и помнить из прочитанного всё — мало: надо уметь ещё и думать, соотнося известное из текстов с собственными чувствами и потоком событий в жизни. Но думать — этому школа тоже не учит, поскольку культура мышления это тоже — психологическая практика, основанная на создании и поддержании определённого настроения; а всем психологическим практикам в сложившейся системе обязательного образования легитимного места нет.

Однако если вообразить, что:

Школа в первом (либо в подготовительном) классе учит не чтению в темпе внутреннего монолога, проговаривающего читаемый текст, как это имеет место ныне, а чтению в темпе листания книги, то говорить о перегруженности среднестатистического школьника любой из нынешних учебных программ уже не придётся.

Более того, в школьную программу можно будет ввести дополнительные учебные курсы (прежде всего художественно-эстетического характера, и среди них обязательно — музыку и танцы, а также — более основательный курс истории и социологии), которым в ней ныне нет места³; наличествующие учебные курсы можно будет сделать более обстоятельными, и кроме того — ввести в школьную повседневность свободные обсуждения тем учебного плана и их взаимосвязей с жизнью. А главное — у учителей появилось бы время для индивидуальной работы с учениками, что необходимо для личностного развития учащихся и учителей, включая и рост профессионализма самих учителей. И всё это можно сделать не в ущерб здоровью и не за счёт поглощения обязательной учёбой всего свободного времени детей и подростков. Для этого требуется одно — сразу же научить школьника скорочтению.

И хотя методики обучения скорочтению известны на протяжении нескольких десятилетий, однако путь в общеобразовательную школу для них закрыт⁴. А вопрос: Вследствие каких причин и для каких целей внедрение в общеобразовательную программу первого (или подготовительного) класса обучения скорочтению не происходит? — педагогической общественностью (включая и номинантов разных премий «лучший учитель») даже не ставится.

В результате приходится наблюдать парадоксальные ситуации:

школьник в состоянии за один вечер прочитать довольно толстую книгу (например “Три мушкетёра”), запомнить и обстоятельно пересказать её содержание своим приятелям;
и он же, прочитав не по одному разу, не способен пересказать содержание нескольких десятков страниц учебников истории, географии, литературы, биологии, даже после того, как непосредственно перед уроком заглянет в учебник, чтобы «освежить в памяти» прочитанное накануне дома⁵.

И дело не в том, что некоторые учебники написаны действительно занудно, а интересы людей субъективны, вследствие чего, одни и те же учебники не всем интересны. Процесс получения двоек и троек⁶ и объяснение причин собственной плохой успеваемости дома — достаточно неприятны для того, чтобы школьник предпочёл иметь хорошие оценки и по неинтересным для него предметам, и по изучаемым на основе занудно написанных учебников.

Дело в том, что причины этого парадокса носят чисто психический характер. И состоят они в следующем:

при чтении и пересказе содержания интересной толстой книжки организация психической деятельности — одна;
а при чтении и пересказе заданного на дом параграфа в несколько страничек из учебника организация психической деятельности — другая;
они качественно отличны друг от друга;
а вхождение в ту либо в другую организацию психики носит непроизвольный для школьника характер, обусловленный внешними сопутствующими обстоятельствами, т.е. носит характер, не подвластный его воле.

И потому, приступая к чтению учебника или к ответу по «неинтересному» для него предмету, школьник не умеет произвольно воссоздать в себе то эффективное настроение (и соответственно — ту организацию психической деятельности), в котором он часом ранее (или несколькими днями ранее) читал “Трёх мушкетёров” (либо какую-то другую увлёкшую его книгу) или пересказывал её содержание во всех подробностях (и в лицах) своему приятелю, превосходя в искусстве лицедейства если не корифеев сцены, то большинство профессиональных актёров из многих нынешних сериалов.

Поэтому при всём желании учиться на одни пятёрки и многократно даваемых обещаниях «исправить двойки и тройки», школьник оказывается не способен ни осуществить свои желания, ни исполнить обещания. Он нуждается в помощи в обретении навыков организации своей психической деятельности. И если он оказался в этой ситуации, то это означает, что ни семья, в которой он растёт, ни школа, в которую он ходит и попусту теряет в ней время, — необходимых ему для этого навыков не дали; а возможно, что им просто нечего ему дать, кроме требования «учись хорошо и отлично».

Т.е. и освоение заведомо гуманитарных дисциплин, как и преодоление «кошмара стереометрии» и прочего математического абстракционизма, тоже упирается в отсутствие в исторически сложившейся педагогической традиции культуры психологической подготовки школьников и неосвоенности учителями и школьниками психологических практик создания определённого настроения, отвечающего потребностям дела.

И в частности, учить скорочтению всё же надо целенаправленно и сразу же в первом классе. Само же скорочтение по своей сути — психический навык.

А реформа образования без введения обязательного обучения скорочтению в первом же классе — не реформа, а вредная суета на тему «урвать от инвестиций в образование» себе «на коттеджик» и т.п.

Обучение же скорочтению — необходимо неотъемлемой составляющей общеобразовательного стандарта — только одно из условий, выполнение совокупности которых необходимо для преодоления нынешнего биосферно-экологического и социального кризиса и перехода человечества в качественно иную — жизненно безопасную цивилизацию.

Также не следует забывать и о навыке письма в обоих его современных видах: рукописном и вводе текста с клавиатуры.

Написание каждой из букв в рукописи должно быть ориентировано на удобочитаемую скоропись, а не на украшательство букв и слов «завитушками», каждая из которых, став автоматизмом, замедляет скорость письма и вызывает неряшливость и неразборчивость написанного текста, если человек систематически оказывается в ситуациях, когда он вынужден писать быстро и много (как все студенты). Клавиатурной грамотности учить надо сразу же по слепому десятипальцевому методу, признавая удовлетворительным ввод текста со скоростью не менее 120 символов в минуту (т.е. 2 символа в секунду и выше).

К произведению · Каталог

Т.е. скорочтение на уровне сознания в психике человека, при пребывании его вне трансовых состояний, — некое «немое чтение», поскольку восприятие текста в психику идёт в обход речевого потока сознания. Либо скорочтение — смещение сознания в более высокочастотный диапазон, в котором внутренний монолог по отношению к обычной скорости его течения представляет собой «сверхскороговорку», в сопоставлении с которой та скороговорка, что можно услышать из магнитофона при воспроизведении звукозаписи с более высокой скоростью движения ленты, нежели скорость, на которой запись была осуществлена, покажется весьма медленной речью.↩
Остановка личностного развития обществом, его институтами — один из стимулов людей к антисоциальному поведению. Т.е. нынешняя школа, не соответствуя потребностям и перспективам общественного развития, является одним из генераторов разнородной преступности в обществе и дальнейшей деградации остановленных ею в личностном развитии людей. Все современные террористы — индивиды, остановившиеся в своём личностном развитии (в большинстве своём — остановленные обществом), потенциал и энергию которых используют другие индивиды, преследующие определённые (в том числе и политические) цели.↩
Уроки “труда”, рисования и пения — это карикатура на то, что должно быть в нормальной школе.↩
Учебные курсы типа “Школа быстрого чтения” Олега Андреевича Андреева (это одна из многих систем обучения скорочтению) — должны быть не чем-то исключительным, и не коммерческими предприятиями для “элиты”, отчасти способствующими “элитаризации” некоторой части прочего населения, а обязательной составляющей образования в первом или подготовительном классе.

Что касается конкретно школы О.А.Андреева, то, как сообщается на её сайте (интернет-адрес: http://www.fastread.ru/), она развивается на протяжении уже 30 лет и «обучение в Школе Олега Андреева позволяет**:**

Увеличить скорость чтения в 5 — 10 раз (надо полагать, что по отношению к чтению со скоростью внутреннего монолога, в каком режиме читает большинство: — наше замечание при цитировании).

Повысить качество усвоения текста и длительность сохранения в памяти более чем в два раза.

Улучшить память и внимание.

Повысить интерес к учебе, освоить эффективную методику подготовки и сдачи экзаменов».

Однако, Министерству образования и науки до рассмотрения инициативных наработок, выбора из их множества наиболее эффективных и постановки обучения скорочтению в начальных классах общеобразовательных школ в качестве обязательного образовательного стандарта нет дела: есть дела поважнее и самое важное из них — “реформа системы образования”. Это — идиотизм или целенаправленное вредительство?↩
Речь идёт об учебных предметах, по которым для получения хорошей оценки, прежде всего, необходимо знание самих фактов, изложенных в учебнике, а не умение мыслить на основе известных и приводимых в учебниках фактов: т.е. умение делать определённые выводы (включая и выводы о неполноте системы фактов или недостоверности некоторых из них).

Трактовка исторических событий, литературных сюжетов и персонажей, археологических и палеонтологических находок носит субъективный характер, вследствие чего, зная факты, школьник в праве иметь о них и своё мнение, не совпадающее с мнением авторов и заказчиков учебника. И не всегда расхождение во мнениях означает, что авторы учебника правы, а школьник ошибся.

Что касается других предметов, таких как математика, физика, химия, то в них умение мыслить — необходимое условие для получения хорошей оценки: знания одних только фактов, изложенных в учебнике, недостаточно — можно знать теоремы и законы, но не уметь решать задачи на их основе, поскольку решение задач как и всякий мыслительный процесс требует умения произвольно создавать необходимое настроение.↩
Он состоит в необходимости стоять у доски и мямлить неведомо что перед всем классом… и выслушивать едкие комментарии некоторых педагогов… и ловить насмешливые или презрительные взгляды одноклассников. Это неприятно большинству школьников, если не до конца учёбы в школе, то, по крайней мере, — в начальных классах, пока они не ушли ещё в глухую оппозицию учебному процессу: двоечникам-“отморозкам” нет дела до того, как на их ответы реагируют одноклассники и учителя, и какие оценки им ставят, — у них другие интересы и иначе ориентированное честолюбие (если оно есть).↩