Мастер и Маргарита — гимн демонизму либо Евангелие беззаветной веры / Доктрина “Второзакония-Исаии”

Доктрина “Второзакония-Исаии”

Мастер и Маргарита — гимн демонизму либо Евангелие беззаветной веры · раздел 13 из 17 · источник: автоматическая транскрипция.

Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно. Текст — автоматическая транскрипция источника.

Первичный текст. Мастер и Маргарита — гимн демонизму либо Евангелие беззаветной веры. Источник: Мастер и Маргарита — гимн демонизму либо Евангелие беззаветной веры.doc sha256 6ff86bc8d47c1eee…; страница на dotu.ru. Автоматическая транскрипция DOC→Markdown; смысл и формулировки не правились. Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов; утверждения не верифицированы библиотекой.

Доктрина “Второзакония-Исаии”

«Не давай в рост брату твоему (по контексту единоплеменнику-иудею) ни серебра, ни хлеба, ни чего-либо другого, что возможно отдавать в рост; иноземцу (т.е. не иудею) отдавай в рост, чтобы господь бог твой (т.е. дьявол, если по совести смотреть на существо ростовщического паразитизма) благословил тебя во всём, что делается руками твоими на земле, в которую ты идёшь, чтобы владеть ею» (последнее касается не только древности и не только обетованной древним евреям Палестины, поскольку взято не из отчёта о расшифровке единственного свитка, найденного на раскопках, а из современной, массово изданной книги, пропагандируемой всеми Церквями и частью “интеллигенции” в качестве вечной истины, данной якобы Свыше), — Второзаконие, 23:19, 20. «И будешь господствовать над многими народами, а они над тобой господствовать не будут», — Второзаконие, 28:12. «Тогда сыновья иноземцев (т.е. последующие поколения не-иудеев, чьи предки влезли в заведомо неоплатные долги к племени ростовщиков-единоверцев) будут строить стены твои (так ныне многие семьи арабов-палестинцев в их жизни зависят от возможности поездок на работу в Израиль) и цари их будут служить тебе (“Я — еврей королей”, — возражение одного из Ротшильдов на неудачный комплимент в его адрес: “Вы король евреев”); ибо во гневе моём я поражал тебя, но в благоволении моём буду милостив к тебе. И будут отверзты врата твои, не будут затворяться ни днём, ни ночью, чтобы было приносимо к тебе достояние народов и приводимы были цари их. Ибо народы и царства, которые не захотят служить тебе, погибнут, и такие народы совершенно истребятся», — Исаия, 60:10 — 12.

Иерархии всех якобы-Христианских Церквей, включая и иерархию Русского Православия, настаивают на священности этой мерзости, а канон Нового Завета, прошедший цензуру и редактирование ещё до Никейского собора (325 г. н.э.), провозглашает её от имени Христа, безо всяких к тому оснований, до скончания веков в качестве благого Божьего Промысла:

«Не думайте, что Я пришёл нарушить закон или пророков. Не нарушить пришёл Я, но исполнить. Истинно говорю вам: доколе не прейдёт небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдёт из закона, пока не исполниться всё», — Матфей, 5:17, 18.

* *\

*

Это — конкретный смысл социальной доктрины Библии, злобным безумием которого заразилась правящая “элита” Руси в общении с Византией, уже умиравшей от того же самого библейского яда. Мы дали ей имя по цитированным библейским книгам: доктрина “Второзакония-Исаии”. И пусть православная патриотическая общественность честно ответит себе на вопрос:

Может ли от Бога проистекать мерзостная доктрина установления расового “элитарно”-невольничьего строя, распространяемого до глобальных масштабов на основе мафиозно организованной паразитической культуры ростовщичества, обеспечивающего расовой международной мафии монопольно высокую платежеспособность на любых торгах, где нет Идеи¹?

Хотя есть и иные мнения, провозглашающие безусловную священность Библии в качестве боговдохновенного писания безотносительно к смыслу её текста и подтекста, но мы придерживаемся того, что приведённая доктрина — мерзость, и от Бога она исходить не может. Соответственно этому мы и действуем по свободной совести в вере Богу.

Но вне зависимости от ответа на поставленный вопрос, эта доктрина — антирусская. И всякий, кто её поддерживает осознанно или не осознанно (участвуя в церковной жизни библейски-“православной” церкви даже эпизодическим соблюдением её обрядности, подчиняясь сложившейся традиции), по духу своему — не русский: вне зависимости от его этнического происхождения он — богоотступник и раб жидов, которые сами являются рабами хозяев этой мерзости.

В приведённой ранее доктрине Второзакония-Исаии (по названию цитированных книг Библии) нет места ни этнически-русскому, ни общероссийскому патриотизму: у рабов нет и не может быть Родины и прав человека² — у них могут быть только обязанности перед хозяевами, которые сами решают: сколько им требуется рабов и каких пород (национальностей), и чем занять каждого из них персонально, и для чего приспособить каждую из пород этих “говорящих мыслящих животных”, данных “настоящим людям” в услужение. И отношение всякого нормального человека как к рабам, так и к рабовладельцам (и состоявшимся, и не состоявшимся, но посягающим на установление рабовладения) лежит вне норм этики людей и вне области прав человека³.

Доктрина Второзакония-Исаии — подлинная социальная доктрина АНТИРУССКОЙ “православной” ЦЕРКВИ: именно она является неотъемлемой частью писания, признаваемого всеми церквями имени Христа «боговдохновенным», «словом Божиим», которое не прейдёт вовек и не может быть отменено или изменено.

Все остальные церковные благонамеренные речи, поучения о Христе, добротолюбии и христианских добродетелях, а также принятая на поместном архиерейском соборе в августе 2000 г. (в период гибели АПЛ “Курск”) так называемая “Социальная доктрина Русской православной церкви” — слова земных людей, подвластных библейскому мировоззрению, от которых всякий церковный иерарх может в любой момент отречься, назвав их «заблуждением эпохи», поскольку предназначены они только для одного:

Сделать незаметной для общества античеловечную доктрину Второзакония-Исаии <u>при её воплощении в жизнь</u> в конкретных общественно-исторических обстоятельствах <u>под покровом эстетически отточенных ритуалов и благонамеренных речей, это общество завораживающих</u>⁴.

Те внесоциальные и внутрисоциальные силы, которые проводят в жизнь эту доктрину, действуя в пределах Божиего попущения, решали, кого именно из тех людей, что высказывают какие-либо мнения по богословско-социологическим⁵ вопросам возвести при жизни в ранг «пророков», вещающих «истину от бога»; кого уничтожить, постаравшись предать забвению их слова и дела; кого возвести в ранг «пророков» посмертно или прижизненно, но отредактировать всё высказанное им соответственно своим целям, добавив к сказанному ими что-то своё (в порядке осуществления разъяснения для “невежественной толпы” деталей сказанного), а что-то из сказанного ими изъяв (под предлогом “несвоевременности” или “неудобопонимаемости” для “невежественного” большинства).

Они же решали, когда им необходимо “создать” пророка с нуля, оказав на подысканного кандидата экстрасенсорное воздействие, в результате которого он сам искренне — как своё — изложит всё то, что требуется им; либо под их экстрасенсорным воздействием он исказит воспринимаемое им по совести от <u>Бога, который есть</u>⁶. Эти же силы решали, кого и как опекать из числа выявленных ими действительно Божиих людей, а также и из числа фабрикуемых ими «пророков».

Кроме того есть и ряд общественных обстоятельств, в которых действует личность истинного или фабрикуемого «пророка», придающих специфический облик тому, что «пророки» передают в общую всем культуру из своего внутреннего мира.

* * *

Отступление от темы 1:\

О понятиях, миропонимании, взаимопонимании⁷

Среди всего прочего каждая культура характеризуется развитыми в ней способами миропонимания и тем, что можно назвать «уровнем миропонимания». Естественно, что без того, что называют «понятие», невозможно и понимание происходящего индивидом; а без некоторой общности «понятий» в обществе невозможно и взаимопонимание индивидов. И хотя сказанное всем якобы “понятно”, но необходимо изъяснить смысл термина «понятие», чтобы понять его.

Ясно, что «понятие» — это не слово, не фраза, не символ, не группа и не последовательность символов как таковые. Но с другой стороны, образ (в смысле: статически неизменный), видéние (в смысле: «кинофильм» на «экране» внутреннего взора), мелодии (музыка), в которых психика индивида моделирует жизненные явления — воспроизводит их в переживаниях и воображает то, чего не было, — тоже не понятия. Образы объективной реальности в целом и её фрагментов как таковые, существующие вне психики людей, — тоже не понятия. А субъективные образы и видéния, существующие в психике человека, вторичны по отношению к объективным образам (за исключением тех образов, которые возникают в психике в процессе творчества, предшествуя воплощению замысла в материализованные произведения творческой деятельности людей).

Понятие — это определённость взаимного соответствия в психике индивида слова, фразы, символа, группы или последовательности символов того или иного языка, употребляемого обществом или исключительно личностного, — с одной стороны, и с другой стороны — субъективного образа, видéния (а также и других понятий)⁸.

Миропонимание субъекта — это совокупность понятий, свойственных его психике. Поскольку всякое понятие — двухкомпонентное явление (определённый образ + определённое «слово» какого-то языка), то понятия в этой совокупности могут быть взаимно связаны как на уровне языковых средств, так и на уровне образной составляющей. Это — мозаичные миропонимание и мировоззрение.

Отсутствие такого рода определённых взаимосвязей между понятиями, порождает калейдоскопические миропонимание и мировоззрение.

Различие между миропониманием и мировоззрением в том, что миропонимание невозможно без языковых средств, а мировоззрение, представляя собой модель Объективной реальности на основе образов, свойственных психике индивида, может существовать и без языковых средств. Одно и то же мировоззрение может выражать себя в разных языковых средствах как одной национальной культуры, так и в языковых средствах разных народов, обладающих языковым своеобразием их культур.

Как уже было сказано ранее, понятие по своей сути представляет собой единство определённого «слова» языка и определённого образа, сложившегося во внутреннем мире человека и отображающего в его психике что-либо существующее в Объективной реальности (или предполагаемое к осуществлению). Однако, человек — существо общественное: никто не может подменить своей персоной общество, человечество; а недостаток общения с другими людьми исключает возможность личностного развития в детстве и юности и влечёт за собой деградацию личности у взрослых (по крайней мере в культуре нынешней цивилизации, где количественно преобладают типы строя психики⁹, отличные от человечного). Носителями понятий являются живые люди, составляющие общество¹⁰.

Одним из факторов, объединяющих людей в обществе, является взаимопонимание; а одним из факторов разобщения — отсутствие взаимопонимания. Взаимопонимание между людьми означает, что одни и те же языковые средства у разных людей вызывают сходные образы; а óбразам одних и тех же явлений в Объективной реальности разные люди сопоставляют сходные конструкции одного и того же языка.

Соответственно взаимопонимание затруднено или исключено, если одни и те же языковые средства у разных людей вызывают разные образы или никаких образов не вызывают. Если одним и тем же явлениям в Объективной реальности разные люди сопоставляют разные языковые конструкции, а эти языковые конструкции исключают переход на основе «синонимов» (слов со сходным или близким значением) от них к другим языковым конструкциям, обеспечивающим взаимопонимание, то взаимопонимание между ними также невозможно.

Соответственно <u>статистической</u>¹¹ <u>возможности либо невозможности</u> взаимопонимания друг друга разными людьми в обществе понятия могут быть разделены на две категории:

• понятия общепризнанные, которые обеспечивают беспроблемное взаимопонимание в общении достаточно широкого круга людей на принципе «само собой разумения», вследствие чего в совокупности этих понятий выражается «уровень миропонимания» той или иной социальной группы или всего общества;

• понятия, обособляющие их носителей, в том смысле, что установление взаимопонимания с ними на принципе «само собой разумения» оказывается более или менее затруднённым, а то и невозможным если и не по всем вопросам жизни, то по некоторым из них¹².

Причины возникновения обособляющих понятий состоят в том, что их носители в силу профессиональной специфики, редкости или уникальности своего жизненного опыта:

• либо располагают óбразами, которые не свойственны психике большинства;

• либо владеют более мощным словарным запасом и употребляют языковые конструкции, которые другие не могут разобрать и переосмыслить по-своему;

• либо в их психике устанавливаются связи между óбразами и языковыми средствами, отличные от связей в общепризнанных понятиях;

• либо все три названных фактора как-то переплетаются друг с другом.

В обществе всегда есть некоторое количество людей, которые осознанно и целенаправленно поддерживают существующую традицию миропонимания на основе сложившейся системы общепризнанных понятий. Часть из них делает это потому, что, будучи носителями иного миропонимания, сформированного на основе специфических обособляющих понятий, они паразитируют на обществе, злоупотребляя дефективностью господствующего в обществе миропонимания, сложившегося на основе общепризнанных понятий. Другая часть из них — сами фанатичные жертвы дефективной традиции миропонимания, насаждаемой и культивируемой в обществе первыми. Но и те, и другие едины в том, что всякое отступление от традиции объявляют выражением глупости. С их точки зрения в обществе «есть два рода дураков: одни не понимают того, что обязаны понимать все; другие понимают то, чего не должен понимать никто» (В.О.Ключевский, Сочинения в 9 томах, т. 9, Москва, «Мысль», 1990 г., стр. 368).

Этот афоризм при взгляде на него не с точки зрения той или иной сложившейся традиции, а с позиции «что есть истина?», также обладает смыслом. В зависимости от того, что представляет собой обособляющее субъекта понятие, он либо уступает носителям общепризнанных понятий в соответствующих областях деятельности, либо обладает преимуществом над ними.

Обусловлено это тем обстоятельством, что языковые средства принадлежат в психике человека уровню сознания и адресуются прежде всего к сознанию. А субъективные образы, так или иначе связанные с óбразами явлений Объективной реальности, могут принадлежать как уровню сознания, так и бессознательным уровням психики. С уровня сознания действует воля человека, а на бессознательных уровнях психики действуют только автоматизмы внешнего и внутреннего поведения¹³. При этом объёмы информации, перерабатываемые на бессознательных уровнях психики, многократно превосходят возможности сознания вне трансовых состояний¹⁴: максимум 15 бит/сек. (т.е. сознание различает не более 15 сменяющих друг друга в течение секунды различных образов, и при скорости проекции 16 кадров и более различные образы сливаются в непрерывное перетекание одних образов в другие, как это мы видим на экране при просмотре кинофильма со скоростью 24 кадра/сек.) и 7-9 различных объектов одновременно. Соответственно этой особенности сознания вне трансовых состояний, понятийный аппарат, сложившийся в психике человека (стихийно или в результате его целенаправленных усилий) на основе того или иного языка, представляет собой одно из средств управления обработкой колоссальных объёмов информации в образной «внеязыковой»¹⁵ форме на бессознательных уровнях психики (это обычно мы называем внелексическими óбразами).

Именно благодаря языковым средствам и понятийному аппарату (в котором есть место и общепризнанным, и обособляющим понятиям) образные представления одного человека о чём-либо могут быть переданы другим людям сообразно самим себе со степенью полноты и детальностью, обусловленными жизненными обстоятельствами и потребностями, без привлечения каких-либо экстрасенсорных практик. Вследствие этого неограниченная Объективная реальность, отображаемая в ограниченную психику человека большей частью в виде внелексических <u>различных образов</u>, может познаваться в каких-то своих проявлениях опосредованно, т.е. через личный опыт других людей, в том числе и через опыт прошлых поколений, а не только через непосредственный личный опыт самого субъекта.

Кроме того понятийный аппарат, будучи средством сверхплотной упаковки образов бессознательных уровней психики в языковые конструкции, даёт возможность моделировать на уровне сознания (вне трансовых состояний) течение событий в Объективной реальности, в том числе и в ускоренном масштабе времени, что является основой для выбора субъектом наилучшей линии поведения из множества возможных моделей. В этом процессе моделирования с целью построения наилучшей линии поведения именно наличие обособляющих понятий даёт одним возможность осознать вне трансовых состояний то, что другие осознать не могут, либо могут осознать только в трансовых состояниях или на основе специфических духовных практик (разнородные йоги) в каких-то образах, иносказательно-символических по отношению к осознанию Объективной реальности вне трансовых состояний. Но точно также именно наличие в их психике обособляющих понятий, грубо (недостаточно детально по отношению к решаемой задаче) или извращённо отображающих явления Объективной реальности, приводит других к более или менее тяжелым ошибкам, а то и к гибели их самих и к не умышленному нанесению ущерба окружающим и Природе.

Понятие возникает в психике субъекта как определённая взаимосвязь между языковыми средствами мышления (выражения мыслей) и субъективными («внеязыковыми» по отношению к языкам, употребляемым в обществе) óбразами, видéниями, мелодиями, принадлежащими внутреннему миру человека. При этом недопустимо забывать, что образы внутреннего мира представляют собой либо отображения в психику уже существующего в Объективной реальности, либо прообразы того, что может возникнуть в Объективной реальности, в том числе и в результате человеческого творчества. Возникновение понятия в психике индивида — процесс, обладающий направленностью:

• либо от языковых средств, употребляемых обществом или личностью, ⇒ к óбразам внутреннего мира — при слушании, чтении, освоении достижений культуры, обмене мнениями с другими людьми;

• либо от образов и видéний внутреннего мира (в каждом конкретном случае как-то связанных с образами Объективной реальности) ⇒ к языковым средствам, употребляемым обществом или личностью¹⁶, — при непосредственном познании Объективной реальности, при модификации культуры (при такой направленности процесса могут создаваться и новые образные модели Объективной реальности и её фрагментов, и новые языковые средства).

При этом не обязательно, чтобы такая связь между языковой и образной составляющими понятия была определённой раз и навсегда и неизменной: это касается как общепризнанных понятий, так и обособляющих. Необходимо, чтобы такая определённость взаимосвязей возникала всякий раз при употреблении языковых средств для выражения собственного образа мыслей и при стремлении понять образ мыслей других людей — т.е. в своём внутреннем мире подыскать существующие (или вообразить новые) образы для употребляемых другими людьми языковых средств, чтобы иметь возможность в образах своего внутреннего мира моделировать те жизненные явления, на которые другие указывают языковыми средствами, поддерживаемыми обществом.

Всякое новое для общества понятие возникает (т.е. впервые появляется) как достояние личности, а не группы лиц. Оно возникает как догадка.

Догадка представляет по существу своему тоже определённую связь между внелексическими образами, свойственными психике человека, и лексическими формами того или иного языка. Но от понятия догадка отличается тем, что она не включена в алгоритмику мышления субъекта.¹⁷

Субъект может включить догадку в алгоритмику своего мышления, в результате чего она станет его понятием; он может не включить её в алгоритмику своего мышления, но может поделиться ею с кем-либо из окружающих, тот поймёт её и включит в алгоритмику своего мышления, после чего она станет уже его понятием, хотя «догадчиком» был кто-то другой, у кого она понятием не стала (возможно, что «догадчик» примет это понятие потом, когда оно станет более или менее общепризнанным, и будет, возможно, даже «качать» свои «авторские» права); субъект может отмахнуться как от своей, так и от переданной ему другим человеком догадки или утаить её от окружающих по каким-то причинам, и догадку (пока не ставшую ни чьим понятием) поглотит коллективное бессознательное (эгрегор), из которого она может быть востребована кем-либо даже спустя многие века.

Не будучи общепризнанным в обществе понятием в момент своего появления, всякая новая для общества догадка, становясь чьим-либо понятием, сначала представляет собой обособляющие субъекта понятие. Оно может таковым и остаться и впоследствии умереть вместе с субъектом (либо несколько ранее в случае, если субъект сам от него откажется ещё при жизни). Но новое понятие может стать и достоянием группы лиц, т.е. стать общепризнанным в ней, если каждое из них выработает одну и ту же определённость объединения в процессе мышления словесно-символьной (языковой) и образной (внеязыковой) составляющих понятия.

И эта общность определённой связи языковой и внеязыковой составляющей понятий является основой взаимопонимания в обществе; а её отсутствие — причиной непонимания.

Соответственно понимание субъектом чего-либо невозможно, если:

• им не освоены необходимые языковые средства;

• в его психике отсутствуют необходимые образы, в которых субъект мог бы моделировать соответствующие жизненные явления;

• не удаётся установить определённость взаимосвязей между языковой и внеязыковой (образной) составляющими понятия, группы понятий или их последовательности (это одно из выражений неразвитости у субъекта чувства меры, каких-то его граней).

Этими же факторами обуславливается и новизна понятий: могут возникнуть прежде не свойственные образы, которые будут требовать языковых средств для своего выражения в понятиях; для общеизвестных образов определяются новые связи с общеизвестными словами, в результате чего прежде не связанные образы могут оказаться связанными друг с другом через системы ассоциативных связей языковых средств (однокоренных слов, слов сходного звучания, общности контекста словоупотребления и т.п.); и это может изменить миропонимание.

Понимание Жизни как таковой, т.е. миропонимание, может быть ошибочным, извращённым и при неразвитости языковых средств, и при несообразности и несоразмерности субъективных образов психики индивида образам Объективной реальности как таковой, и при ошибках психики в установлении взаимосвязей между языковыми средствами и образами внутреннего мира человека, а также и при ошибках психики в установлении упорядоченности взаимосвязей между различными образами (в парах «образ 1 — образ 2») и между различными понятиями (в парах «понятие 1 — понятие 2»), и между образами и понятиями (в парах «понятие  — образ без слова, т.е. вне понятия)¹⁸.

Соответственно общепризнанность понятия не является признаком его истинности, а обособляющий характер понятия не является признаком его ошибочности; и точно так же ни то, ни другое не является признаком его злоумышленной ложности. На вопрос о том, что ложно, что истинно, — даёт ответы только практика жизни на основе употребления понятия и миропонимания в целом.

Если человек в общении с другим человеком в состоянии воспринять из психики другого человека непосредственно те образы и видéния, в которых протекает его образное мышление, то ему при определённых условиях не нужны языковые средства для того, чтобы пребывать в ладу с окружающими. Если к этому способны двое или более, то им также при определённых условиях не нужны языковые средства для того, чтобы пребывать в ладу друг с другом. Условием для этого является единство их нравственных мерил (стандартов), определяющих алгоритмику психической деятельности человека¹⁹, и как следствие — взаимно дополняющие системы отношений каждого из них к потоку событий жизни и видéний образного мышления другого, к общему им Миру, к миссии каждого из них в этом Мире²⁰ (хотя лад с Богом и Миром может ими и не поддерживаться, и они могут согласованно между собой действовать в пределах Божиего попущения).

Потребность в языковых средствах обмена информацией между людьми возникает не столько из-за невозможности для большинства прямого считывания из психики других людей видéний их образного мышления, сколько вследствие различия у них нравственных мерил (стандартов), определяющих алгоритмику психической деятельности в целом, поскольку единство нравственных мерил (стандартов) прежде всего прочего и открывает более или менее широкие возможности к прямому считыванию видéний образного мышления другого человека (иными словами никакое превосходство в энергетической мощи биополей, никакие навыки экстрасенсорики не позволяют считать информацию из психики другого человека, если информация защищена в ней его объективно праведной нравственностью; то, что будет “считано”, будет искажено неправедными нравственными мерилами самогó же «психологического хакера»).

Но разные понятия не равнозначны друг другу и в психике индивида. Это обусловлено тем, что в образных представлениях индивида об Объективной реальности не равнозначны и различные образы. Есть небольшая группа образов, которые являются началом построения в процессе мышления всевозможных последовательностей образов, видéний, в которых человек отображает течение событий в Объективной реальности и в которых моделирует их возможное развитие и своё участие в них. И реально можно выделить тип мировоззрения, в котором таким началом координат является образ самого себя. Это — «Я-центричное» мировоззрение, и ему соответствует «Я-центричное» миропонимание. В нём предельно обобщающими понятиями (а также первичными различиями во всеобъемлющем понятии «ВСЁ») является набор «материя-энергия-пространство-время».

Это господствующее в нынешней цивилизации мировоззрение и миропонимание, по сути своей неизменное со времён глубокой древности и до нашего времени, хотя на протяжении всего этого времени оно меняло формы.

Так древние египтяне мыслили верховного бога Амуна, слагаемого четырьмя богами-ипостасями:

«В его лице соединились четыре божества: вещество, из которого состоит всё на свете, — богиня НЕТ; дух, оживляющий вещество, или сила, которая заставляет его слагаться, изменяться, действовать, — бог НЕФ; бесконечное пространство, занимаемое веществом, — богиня ПАШТ; бесконечное время, какое нам представляется при постоянных изменениях вещества, — бог СЕБЕК» (В.Водовозов “Книга для начального чтения” СПб, 1878 г.).

И в этом четырёх-ипостасном Амуне жил индивид-человек — «Я-центр», душа, монада.

Пространственно-временной континуум, наполненный материей в агрегатных состояниях вещества и плазмы и физического поля-духа — это то же самое, но уже в мировоззрении науки материалистического атеизма.

Саентологи этому же мировоззрению и миропониманию тоже придали свои языковые формы:

«Принцип, разработанный Хаббардом, теория Тэта — MEST, причём Тэта (Θ) (...) представляет собой качество, или потенциал.

MEST (произносится: “мэст”) — новое слово, состоящее из начальных букв английских слов Matter (материя), Energy (энергия), Space (пространство) и Time (время), которые являются составными частями физической вселенной» (из книги Бернда фон Виттенбурга²¹, “Шах планете Земля”, Москва, изд. «Новая планета», 1997 г., стр. 441.)

«Тэта (Θ) — единица сознания, её способность созидать».

«Тэта» определяется так:

«Энергия жизни, которая воздействует на материю в физической вселенной, оживляет её, приводит в движение и изменяет» (там же, стр. 433 со ссылкой на “Технический словарь дианетических и саентологических терминов”).

Меняются только слова, но мировоззрение и миропонимание остаётся прежним: собственное «Я» (большое само по себе или «стоящее на плечах гигантов») и четыре предельно обобщающие категории 1) материя (вещество), 2) энергия (дух), 3) пространство, 4) время. Но информации и меры, несущих объективный смысл жизни, нет на протяжении тысячелетий. В результате в среде носителей «Я-центричного» мировоззрения не в спорах рождается истина, а всякая истина рождает нескончаемые бесплодные споры, обрываемые только смертью их участников; в обществе же в результате этого остаются и накапливаются, усугубляясь, беды, обусловленные «Я-центризмом» воззрений и понимания.

Главный и неустранимый порок этого мировоззрения и миропонимания состоит в том, что мировоззрение и миропонимание обусловлены изменяющимися обстоятельствами, в которых оказывается «Я-центр», вследствие чего мировоззрение и миропонимание субъекта неустойчивы, а в результате — Жизнь для него непознаваема и непредсказуема. Это мировоззрение и миропонимание без начала координат, по какой причине в нём всё неизбежно утрачивает определённость, в какой-то момент заданную «Я-центром». Вследствие этого «Я-центричное» мировоззрение представляет собой мельтешащий калейдоскоп, и ему на уровне языковых средств соответствует такое же калейдоскопическое мироНЕпонимание, хотя в них могут присутствовать более или менее устойчивые мозаичные фрагменты, обслуживающие большей частью профессиональную и обыденную бытовую деятельность субъекта.

Именно выражением господства в обществе «Я-центричного» мировоззрения и миропонимания с более или менее ярко выраженной калейдоскопичностью являются нескончаемые войны, сопровождающие всю историю нынешней глобальной цивилизации, и глобальный биосферно-социальный кризис наших дней. И это приводит к вопросу даже не об альтернативе этому опасному миропониманию, а к вопросу о наилучшем возможном миропонимании, предопределённом для человека Свыше в качестве нормы²².

Если возвратиться к алгоритмике возникновения догадок, понятий, взаимопонимания и непонимания в обществе, то выяснится, что на протяжении истории нынешней глобальной цивилизации в обществе было и есть очень много людей, которые по существу действуют с позиций, выраженных в пословице: «хоть горшком назови, только в печку не суй». Иначе говоря, они либо убеждены, либо бездумно допускают, что любое явление можно назвать всяким словом, а определённое представление о Жизни также можно выразить во всяких словах.

Опираясь на эту мировоззренческую позицию толпы, те, кого ныне называют «пиарщиками»²³, полагают, что их дело сводится только к тому, чтобы для описания определённых явлений и выражения определённых представлений о Жизни, свойственных внутреннему миру каждого человека, навязать обществу употребление избранных ими языковых конструкций, соответствующих целям «пиарщиков» и тех, кто за ними стоит.

Сторонники «чёрного» и «грязного» «пиара» могут добавить к этому ещё и свои притязания на то, чтобы именовать словами то, чего реально нет, и даже то, чему нет места в матрице-предопределении бытия Мироздания (иллюзорные понятия, в оболочке реально пустых слов); а так же создавать понятия (в ранее указанном смысле связи образа и языковых конструкций), которые формально лексически сходны с общепризнанными понятиями, но… для каких-то социальных групп являются обособляющими понятиями, поскольку их общеупотребительные в обществе языковые компоненты в этих социальных группах связаны с образными представлениями о Жизни, отличными от общеупотребительных.

Как результат такого рода «чистого пиара» можно расценить возникновение искусственного языка эсперанто. А «грязный пиар» такого рода — марксизм с безмерным (по отношению к Предопределению бытия) блудом его философии²⁴ (что характеризовало “советский образ жизни” употреблением множества слов в не определённом или в переносном смысле) и метрологически несостоятельной политэкономией. «Грязный пиар» такого рода описан и в сказке Г.Х.Андерсена “Голый король”, которая имеет определённое сходство сюжета с продолжением русской пословицы «про горшок и печку».

Хотя некоторое время общество может жить в «сказке о голом короле», называя «горшком» что-то другое, однако не помещая “горшок” в печку. Но вероятностно предопределённо найдётся кто-то, кто заявит о том, что «король — голый», и это будет благом освобождения от власти наваждения; или найдётся кто-то, кто “горшок”, не предназначенный для того, сунет в печку, что способно в принципе повлечь последствия, далеко выходящие за пределы фантазий сценаристов фильмов-ужасов и фильмов-катастроф.

Но сторонники «пиар-технологий» на основе принципа «хоть горшком назови» с различными продолжениями были во все времена истории нынешней глобальной цивилизации. И они прилагали немалые целенаправленные усилия к тому, чтобы установить и поддерживать своё безраздельное господство над обществом в пределах Божиего попущения. Поэтому следы их деятельности присутствуют в той или иной форме в культурах всех народов настоящего и прошлого.

Всё это говорит о том, что связь образных представлений о Жизни в психике человека и языковых форм, объединяющих людей в общество, хотя и представляет собой многовариантную возможность, но среди этого множества вариантов всегда есть некий наилучший вариант субъективного миропонимания, на основе которого разными людьми достигается наилучшее взаимопонимание и наилучшее понимание ими Жизни.

При рассмотрении же вопроса о наилучшем понимании Жизни в границах общества (условно изолированной и условно самодостаточной системы), выяснится, что миропонимание, наилучшее по отношению к одной концепции устройства общественной жизни, может оказаться наихудшим по отношению к другой. Но споры об объективно наилучшем и наихудшем миропонимании бесплодны на основе «Я-центричного» мировоззрения вне зависимости от того, привержен ли «Я-центрист» какой-то определённой концепции, либо пытается предстать «объективным», а по существу — концептуально безразличным.

История глобальной цивилизации реально такова, что нет необходимости искусственно выдумывать некое альтернативное мировоззрение и миропонимание, а потом испытывать его на предмет: является оно наилучшим либо же его носителям место в дурдоме. На возможность альтернативы калейдоскопическому «Я-центризму» людям давно указано. Обратимся к Корану: «И вот Мы дали Моисею Писание и Различение: может быть, вы пойдёте прямым путём» (сура 2:50).

Из цитированного (Коран, 2:50) можно понять, что Моисею были даны некие знания, информация, собранные в Писание (истинную Тору, впоследствии выведенную из употребления и подменённую редакцией, извращённой кураторами Библейского проекта порабощения всех), и было дано ещё нечто дополнительно к Писанию, что названо — «Различение». История реально такова, что названное в Коране «Различением» после устранения Моисея было просто скрыто от толпы и узурпировано для внутреннего употребления высшими иерархами библейских «эзотеристов»²⁵.

Что такое «Различение» можно понять из Корана, где эта тема встаёт многократно: суры 2:50, 3:2, 8:29, 21:49, 25:2, в частности. При обращении к фрагментам коранического послания человечеству, в которых наличествует слово арабского языка «Фуркан», переводимое на русский двояко «Различение» и «Спасение», выявится два смысловых слоя, на которые указывает это слово в контексте Корана:

• это вопрос о способности индивида к Различению «этого» и «не этого», «одного» от «другого» в потоке течений событий в Жизни, что по своему существу представляет собой вопрос о выборке информации из потока событий в Жизни;

• это вопрос о том, что именно дано в Коране в Различение людям в качестве <u>исходной определённости</u>, от которой человеку дóлжно разворачивать процесс осмысления и переосмысления Жизни.

Первый вопрос может быть сформулирован и иначе:

Самодостаточен ли человек в способности к выборке из потока событий Жизни информации, и прежде всего — «первичной» информации, либо же нет?

Выбор одного из двух ответов на него по своему существу есть выбор одного из двух классов теорий, описывающих становление психики в период взросления и психическую деятельность взрослого человека.

Это так, поскольку вся субъективная психическая деятельность начинается только после того, как «первичная» информация (т.е. впервые поступившая в ранее свободную от неё психику) стала достоянием психики субъекта; если информации нет — психика пуста: нет личности, нет человека. То, что это действительно так, показывают факты рождения слепоглухонемых детей, личностное развитие которых общество не могло обеспечить до первой половины XX века, пока не были разработаны специальные педагогические методики. До этого времени такие дети были обречены быть обузой своим близким и влачили до смерти существование, близкое к растительному, поскольку в психику человека с нормальным набором органов чувств порядка 95 % информации, обеспечивающей его жизнедеятельность, поступает по зрительному каналу, а из остальных 5 % информации бóльшая часть поступает по слуховому. Но именно эти каналы у них неработоспособны.

Это крайний случай почти полной изоляции души от Мира в теле. Однако и при иных вариантах, исключающих попадание «первичной» информации в психику новорождённого, результат будет подобный врождённой или приобретённой в раннем детстве слепоглухонемоте.

Каждый из двух вариантов ответа на поставленный вопрос порождает и два взаимно исключающих мнения и о возможностях человека в этом Мире:

• Если попадание информации (в том числе и «первичной») в психику полностью обусловлено самой этой психикой и здоровьем организма, то субъект объективно имеет возможность идти по Жизни куда и как хочет.

• Если же попадание информации, и прежде всего «первичной», обусловлено не только психикой и здоровьем организма, но и неподвластными субъекту объективными процессами, включая и прямое распределение информации Богом Вседержителем, то:

<!-- -->

• есть области, куда одному субъекту будет позволено идти в его личностном развитии предоставлением ему соответствующей информации;

• а другой субъект при всём его рвении не сможет войти в те же области, будучи лишён необходимого информационного обеспечения; не сможет войти в них, по крайней мере до тех пор, пока в результате исключительно своей психической деятельности не изменит в себе самом нечто, после чего ему извне будет предоставлен доступ к соответствующему информационному обеспечению пути и деятельности.

  И такого рода различия возможностей субъектов в получении доступа к определённой информации объективны, хотя во многом они обусловлены субъективизмом каждого — его осмысленным отношением к становлению его личности и его отношением к обществу и Жизни в целом.

Но за единичными исключениями все публичные («экзотерические») психологические школы Востока и Запада этого вопроса и выводов, сопутствующих каждому из ответов на него, не видят. А по умолчанию они большей частью исходят из того, что человек самодостаточен в способности к выборке информации из потока событий Жизни.

И эта позиция выражается в большинстве психологических теорий либо гласно, либо по умолчанию, вопреки тому, что:

Управление как таковое (т.е. характеризуемое по существу процесса, именуемого этим термином) представляет собой сочетание адресного и циркулярного (безадресного) распределения информации в управляемой системе, влекущее за собой заранее предсказуемые последствия (как результаты, так и им сопутствующие эффекты).

Это общее положение достаточно общей теории управления наводит на мысль о том, что адресное распределение «первичной» и «ответной» информации с заранее известными Богу последствиями, полностью соответствующими целям Его Промысла, — одна из составляющих Его Вседержительности. И соответственно этому:

Человек не самодостаточен в вопросе выборки разнородной информации из потока событий в Жизни, и прежде всего, — в вопросе выборки «первичной» информации, состав которой — «строительный материал» для его мировоззрения и миропонимания, лежащих в основе выработки им своих намерений, способов их осуществления и поведения в Жизни. Другими словами, свою психику во взаимодействии с обстоятельствами Жизни человек строит сам, но Кто, как и в русле какой Высшей целесообразности поставляет ему «стройматериалы» для его строительства, — об этом большинство не задумывается.

А во многих случаях человек оказывается явно не самодостаточен и в вопросе выборки из потока событий не только «первичной» и «ответной» информации, но и информации, которую условно назовём — «оперативной», т.е. необходимой ему для осуществления текущих дел и намерений на будущее.

Когда эта несамодостаточность проявляется в делах житейских, то люди “видят” наяву то, чего реально нет, и не видят того, что реально есть, как то было со всеми “очевидцами” казни и воскресения Христа, которым — по их нравственно обусловленной вере — не дано было Свыше видеть вознесение Христа, упредившее казнь. Также люди в упор не узнают своих знакомых, проходя мимо них на улице и глядя «сквозь них». Не могут встретиться, хотя оба, как потом выясняется, в назначенное ими время встречи были в назначенном месте, и возможно — стояли, злясь друг на друга, по разные стороны одной и той же колонны в вестибюле метро, одновременно начиная обходить её в поисках другого и ходя друг за другом. Они не воспринимают из Жизни, из книг, из сообщений средств массовой информации, из прямых обращений к ним других людей тех сведений, которые необходимы для успеха задуманных ими дел и т.п. И их дела становятся для них суетой или рассыпаются в прах. Показательный пример такого рода “слепоты” явил в “Мастере и Маргарите” М.А.Берлиоз.

Но бывает, что в человеке, в его внутреннем мире что-то происходит, после чего он, как бы смотрит на Мир новыми глазами, и видит и слышит то, чего не замечал накануне; а дела, которые стояли или были безнадёжно зависшими, начинают как бы сами собой идти легко к их благополучному завершению благодаря тому, что информация, которую человек ранее не мог выбрать из потока событий, стала его достоянием.

И после этого он сам удивляется: “Как же так: вот оно всегда было перед глазами, а я проходил мимо, и мне не было до этого дела?”

Объяснение такого рода фактов, известных по их жизни почти всем, несамодостаточностью человека в вопросе выборки информации из потока событий Жизни, просто и ясно:

То, что видится человеку как выборка из потока событий в Жизни «первичной» и «ответной»²⁶ информации (а в ряде случаев и «оперативной» информации) самим человеком, в действительности является предоставлением ему непосредственно Свыше доступа к информации в обеспечение осуществления Промысла Божиего.²⁷

И это объяснение зависания и краха разных дел несамодостаточностью человека в вопросе выборки «первичной» и «оперативной» информации полностью согласуется с общими принципами организации управления со стороны иерархически высших уровней иерархически низшими вложенными подсистемами в иерархически организованных объемлющих системах.

И в таком понимании Жизни наука становится составной и неотъемлемой частью религии, поскольку научная истина возникает на основе предоставления человеку в сокровенной обоюдосторонне направленной связи его и Бога (т.е. в религии) самим Богом доступа к «первичной», «оперативной» и «ответной» объективной информации. Другое дело, как человек — носитель субъективизма — осмыслит в процессе освоения предоставленную ему объективную информацию, и что именно он <u>устремится делать и будет делать</u> на основе полученного информационного обеспечения.

Утверждение же о самодостаточности человека в вопросе выборки «первичной» и «оперативной» информации из потока событий в Жизни — такого рода факты зависания и краха разных дел списывает на “случайности”. А “объяснение” такого рода фактов беспричинно-бесцельными и потому необъяснимыми случайностями негласно подразумевает очень значимые недоговорки:

• как минимум, — ограничение (либо самоограничение) Бога во Вседержительности, вследствие Его якобы неучастия в процессе персонально-адресного предоставления «первичной», «оперативной» и «ответной» информации человеку, а как максимум, — отрицание факта бытия Божиего;

• отсутствие информационно-мhрной связности Мироздания и его фрагментов во единое целое, поскольку «случайные совпадения» понимаются как совпадения, при объективном отсутствии каких бы то ни было связей и обусловленностей между различными обстоятельствами, «стёкшимися» в конкретно рассматриваемый “случай”. При этом под “случайностями” в жизни общества и людей по одиночке подразумеваются нравственно-этически не мотивированные, беспричинные и бесцельные стечения удачных или неудачных для кого-то обстоятельств.²⁸

Отсутствие информационно-мерной связности Мироздания во единое целое могло бы иметь место в «Мире-калейдоскопе» разноцветных “стекляшек”, мельтешащих и не имеющих друг с другом никаких иных связей, кроме непосредственного соприкосновения вещественных образований.

Но мог бы такой Мир существовать?

— Об этом убеждённые в том, что «Мир — бессвязный калейдоскоп», не задумываются, забыв своё детство, когда они точно знали: чтобы можно было вылепить из песка город или что-либо другое — песок должен быть насквозь пропитан каким-нибудь связующим, как минимум — быть влажным (влага, породив силы поверхностного натяжения, должна связывать песчинки друг с другом внутри фигуры). А Мироздание многократно более высокоорганизованная система, нежели детская постройка из песка на пляже или в песочнице²⁹.

Второй вопрос — это вопрос об <u>исходной определённости</u>, от которой человеку дóлжно разворачивать процесс осмысления и переосмысления Жизни. Обратимся к 25 суре Корана, которая названа “Различение”.

«1. Благословен тот, кто ниспослал «ал-Фуркан» («Различение»)³⁰ Своему рабу, чтобы он (т.е. Мухаммад) стал увещевателем для обитателей миров; 2. [благословен] тот, которому принадлежит власть <точнее полновластие: — наше уточнение при цитировании> над небесами и землёй, который не породил для Себя ребёнка³¹, и который ни с кем не делил власть <точнее полновластие: — наше уточнение при цитировании>. Он сотворил всё сущее и придал ему [должную] меру. 3. [Неверные] стали вместо Него поклоняться другим богам, которые ничего не создают, но сами сотворены. Даже для самих себя им не подвластны ни вред, ни польза, им не подвластны ни смерть, ни жизнь, ни воскресение» (в переводе М.-Н.О. Османова).

Те же самые аяты в переводе Г.С.Саблукова:

«1. Благословен тот, кто ниспослал Фуркан³² рабу своему для того, чтобы он был учителем мирам, 2. — тот, кому принадлежит царствование на небесах и на земле; у кого никогда не было детей, кому не было соучастника в царствовании; кто сотворил все существа и предопределяя предопределил бытие их. 3. А они избрали себе богами, опричь Его, тех, которые ничего не сотворили, а сами сотворены; 4. которые не имеют силы ничего сделать, ни вредного, ни полезного для самих, не имеют силы ни над смертью, ни над жизнью, ни над воскресением».

То же в переводе И.Ю.Крачковского:

«1(1). Благословен тот, который ниспослал различение Своему рабу, чтобы он стал для миров проповедником, — 2(2). у которого власть над небесами и землёй, и не брал Он Себе ребёнка, и не было у Него сотоварища во власти. Он создал всякую вещь и размерил её мерой. 3.(3). И взяли они вместо Него богов, которые не творят ничего, а сами сотворены. 4. Они не владеют для самих себя ни вредом, ни пользой, и они не владеют ни смертью, ни жизнью, ни воскресением».

Разные переводы выражают разные грани смысла, заключённого в словах языка первоисточника, поэтому мы и привели несколько редакций переводов. Как видно из них, одни переводчики отдали предпочтение тому, чтобы выразить по-русски смысл предопределённости бытия, другие отдали предпочтение тому, чтобы выразить смысл меры, размеренности бытия и соразмерности³³ в течении событий в Жизни. А выделенное нами в тексте жирным это — ключи к выходу на систему неизменно первичных различий в предельно обобщающей категории «Всё», отвечающих кораническим воззрениям на сотворённое Богом Мироздание, полновластие над которым (в целом и пофрагментно) безраздельно принадлежит только Богу³⁴, а чьё-либо самовластье иллюзорно и действует только в установленных для него границах Божьего попущения.

Соотнося различные варианты перевода на русский начальных аятов суры 25 друг с другом, их обобщённый многогранный смысл можно выразить по-русски и в следующей итоговой фразе:

Бог сотворил всё сущее в Мироздании, образовав всё по предопределённой Им мhре³⁵.

Т.е. в Коране явно высказано учение о триединстве объективных разнокачественностей материи-информации-мhры — предельных обобщений и первичных различий в Мироздании, которое предназначено для всех и каждого, а не исключительно для “элиты” «эзотеристов». И это воззрение, открытое обществу для осмысления на протяжении последних уже более, чем 1300 лет, — надёжное начало для развёртывания от него философии как общественной науки, так и мировоззрения и миропонимания как свойств личности. Однако публичная философия по-прежнему выражает мировоззрение и развивает миропонимание на основе объективных разнокачественностей, не являющихся первичными различиями в пределах Мироздания, точно так же, как это было во времена фараонов и четырёх-ипостасного Амуна (пространства, времени, вещества, духа — пространства-времени, материи-энергии). И под её прямым и опосредованным воздействием, осваивая унаследованную от прошлых поколений культуру, люди закрепощаются в мировоззрении и миропонимании калейдоскопического «Я-центризма».

Мировоззрение же триединства материи-информации-меры, выраженное в формулировке: «Бог сотворил всё сущее в Мироздании, образовав всё по предопределённой Им мhре», — предстаёт не как «Я-центричное», а как богоначальное мозаичное мировоззрение, поскольку мhра — обща всем фрагментам Мироздания. По отношению к придающей ей образ информации вся материя, все материальные³⁶ объекты, выступают в качестве носителя единого общевселенского иерархически организованного многоуровневого информационного кода — общевселенской мhры. По отношению к информации мhра — код. По отношению к материи эта общевселенская мhра выступает как многомерная (содержащая частные меры) вероятностная матрица возможных её состояний, образов и преобразований, т.е. “матрица” вероятностей и статистических предопределённостей³⁷ возможных состояний; это своего рода «многовариантный сценарий бытия Мироздания», предопределённый Свыше. Он статистически предопределяет упорядоченность частных материальных структур (их информационную ёмкость) и пути их изменения при поглощении информации извне и при потере информации, несомой материей в какой-то кодовой системе.

И то, и другое может сопровождаться нарушением идеальной соразмерности, гармонии как отдельных фрагментов структуры, так и её иерархичности в целом. Утрата соразмерности — деградация, но по отношению к объемлющим структурам и системам, объемлющим множество структур, деградация каких-то частных их фрагментов может быть развитием структуры (системы) в целом. Так цветочная почка проходит путь: почка, бутон, цветок, плод, семя, растение: и деградация элементов неотделима от развития системы в целом и её объемлющих (в этом смысле иерархически более высоких) систем.

Система предельно обобщающих отождествлений и первичных различий в Мироздании — **триединство материи-информации-**мhры исключает калейдоскопичность мировоззрения тем в большей степени, чем менее глух человек к данному ему Свыше чувству мhры. «Чувство мhры» — это не пустые слова и не слова, неопределённо как понимаемые, и потому произносимые подчас не к месту. Они прямо указуют на то, что человеку дано шестое чувство, которое по его существу является его личным средством восприятия мhры — Божьего предопределения.

Но это чувство никчёмно для носителя «Я-центричного» мировоззрения, выстраиваемого им от себя в направлении обозримых и воображаемых пределов Мироздания в пустых вместилищах пространства и времени, поскольку приносимая им информация ставит индивида перед необходимостью отказаться от «Я-центризма». С переходом же к мышлению на основе неизменно первичных различий триединства материи-информации-меры — чувство меры обретает особую значимость, поскольку мысленное древо и мозаичность мировоззрения обусловлены во многом его развитостью. Переход же от «Я-центризма» к мышлению в категориях триединства материи-информации-меры не всегда осуществляется одномоментно, но может потребовать некоторого субъективно обусловленного может потребовать некоторого субъективно обусловленного времени, в течение которого индивид, мировоззрение «Я-центризма» которого утратило устойчивость, — остаётся практически без какого-либо сколь-нибудь работоспособного мировоззрения.

Поскольку всякий язык предстаёт как система кодирования информации, то мировоззрение триединства **материи-информации-**мhры относит языковые средства культуры к мhре — Божиему Предопределению бытия Мироздания. Вследствие этого и в границах общества вопрос о наилучшем, — но уже в абсолютном смысле осуществления Божиего Промысла, — миропонимании оказывается обусловленным Предопределением бытия и Различением, даваемым Богом непосредственно каждому соответственно его нравственности и целям Промысла. Соответственно этому процесс становления и совершенствования мировоззрения и миропонимания личности кратко может быть описан так.

Совокупность образов, лежащая в основе мировоззрения личности, возникает в процессе Различения, даваемого каждому непосредственно Богом. Мировоззрение — как система взаимосвязей и преобразований различных образов — нравственно обусловленный продукт образного мышления индивида. Язык — фрагмент меры, Предопределения бытия, системы кодирования информации; в данном случае — кодирования субъективных образов индивида, которые являются или отображениями образов Объективной реальности, или измышленными человеком прообразами того, возникновение чего возможно в Объективной реальности (конечно, если они не являются плодами фантазии, не знающей чувства меры-Предопределения, осуществление грёз которой невозможно). Этот процесс может быть интерпретирован как сетевой спиральный процесс преобразования объективной информации в Жизни Объективной реальности, частью которой является каждый человек:

1. Образы Объективной реальности в даваемом Богом Различении преобразуются в субъективные различные образы индивида.

2. Субъективные образы выстраиваются в нравственно обусловленную систему — мировоззрение субъекта.

3. Субъект кодирует свои образы в языковые средства, в результате чего возникает его миропонимание — понимание Жизни. Миропонимание возникает в результате совместной работы процессно-образного и дискретно-логического мышления и также нравственно обусловлено. При этом языковые средства:

• во-первых, более или менее объединяют множество субъектов в общество (суперсистему) во взаимопонимании на основе сходства их миропонимания;

• а во-вторых, будучи фрагментом общевселенской мhры, они, выражая миропонимание субъектов (как персонально, так и обществ), непосредственно управляют матрицами-предопределениями бытия, возможностью или невозможностью осуществления (в том числе и НЕТЕХНОГЕННОГО³⁸) тех или иных событий в Объективной реальности.

Тем самым 3‑е завершает виток спирали, и открывается возможность перехода к началу последующего витка: образы Объективной реальности в даваемом Богом Различении преобразуются в субъективные различные образы индивида…³⁹

В этом же процессе, который индивид обуславливает своими нравственными мерилами, управляющими всею алгоритмикой его психической деятельности, он или удаляется, или приближается <u>к наилучшему в смысле Божиего Предопределения</u> миропониманию — установлению совокупности взаимосвязей мировоззрения и языковых средств, выражающих как субъективные образы в их взаимосвязи в пределах субъективной мировоззренческой системы, так и её взаимосвязи с Жизнью.

Этот процесс установления наилучшего соответствия мировоззрения (его тоже надо собрать из различных разрозненных образов) и языковых средств (которыми необходимо грамотно владеть, чтобы соответствовать внутренней мере-логике языка как такового) можно уподобить сборке «кубика Рубика»[^208]:

• наилучшее мировоззрение — одна правильно сложенная грань кубика.

• наилучшая ладность языка (изящество потока слов) — противоположная ей правильно сложенная грань кубика.

• но есть ещё четыре грани, которые могут оставаться более или менее беспорядочными и при правильно собранных гранях, названных «мировоззрение» и «ладность языка».

Поскольку в любом из вариантов, всегда присутствуют какие-то связи между как-то выстроенным мировоззрением и как-то освоенными навыками употребления языковых средств — эти четыре грани можно считать аналогом «ассоциативных связей» в психике человека. И соответственно наилучшее миропонимание можно уподобить «кубику Рубика» с 6‑ю гранями, каждая из которых приведена к своему цвету: правильно сложенные грани «мировоззрение» и «языковые средства», соединённые правильно собранными четырьмя другими гранями-связями — пёстрых граней нет.

Соответственно кто-то сможет собрать наилучшим образом грань «мировоззрение», не сумев привести в соответствие с ним всё остальное — этих почитают невыразимо мудрыми, себе на уме. Кто-то сможет собрать наилучшим образом грань «ладность языка», не сумев выстроить ни мировоззрение, ни понятийный аппарат — этих называют пустобрёхами. Но человеку необходимо собрать наилучшее мировоззрение, выразить его в наилучшей ладности слов, т.е. стать, по-русски говоря, краснобаем, какое слово утратило свой истинный смысл и стало синонимом пустобрёха. Тем более человеку нельзя уподобляться реальной либо выдуманной горилле, в раздражении разбившей данный ей «кубик Рубика» о стенку.

При этом необходимо помнить, что миропонимание — своего рода «кубик Рубика» в психике каждого человека, но в отличие от игрушечного — «кубик», снабжённый самоликвидатором и замкнутый на внешние средства ликвидации своего носителя. Вследствие этого умышленные или не умышленные отступления от идеально наилучшего миропонимания представляют опасность как для тех, кто их совершает (а тем более пытается навязать другим в качестве нормы), так и для окружающих и потомков, если те оказываются не в силах их выявить и устранить.

С вопросом о наилучшем миропонимании оказывается связанным и вопрос о соотношении умолчаний⁴⁰ и оглашений. Ни одна информационная система (а равно информационный процесс) не может быть построена исключительно на информации, вводимой в неё по оглашению. Всегда в ней присутствует какая-то сопутствующая информация, вводимая по умолчанию⁴¹.

«Оглашения» — это прежде всего языковые средства и непосредственно связанные с ними образы. То есть «оглашения» представляют собой поверхностный⁴² слой понимания какого-либо вопроса и его связей с информационным фоном.

В психике же человека сам вопрос и его информационный фон — это его субъективные образные представления об Объективной реальности. По отношению к языковым средствам они и представляют собой всю совокупность «умолчаний».

При построении описания в «оглашениях» из всей совокупности субъективных образов, представляющих собой мировоззрение, какие-то образы и их группы обретают определённые связи с языковыми средствами «оглашений».

Описание же всякого вопроса в «оглашениях» может быть разной обширности: от нечленораздельного междометия, однако понятного тем, кому оно адресовано, до многотомного трактата, не поддающегося завершению вследствие того, что всякий частный вопрос связан с информационным фоном, образуемым множеством других вопросов, а в себе самом содержит множество аспектов, которые, в свою очередь, связаны и между собой, и с информационным фоном; детализировать же «описание в оглашениях» самого вопроса и его информационного фона можно до бесконечности: «Если бы море сделалось чернилами для написания слов Господа моего, то иссякло бы море раньше, чем иссякли бы слова Господа моего, даже если бы Мы добавили ещё одно подобное ему море» (Коран, 18:109, на основе переводов И.Ю.Крачковского и М.-Н.О. Османова).

Субъект сам вольно (осознанно целеустремлённо) или невольно (под водительством алгоритмики бессознательных уровней его психики) ограничивает объём описания в «оглашениях». В подавляющем большинстве случаев процесс формирования описания в «оглашениях» не сопровождается крахом или преображением того мировоззрения, которое субъект выражает в своём описании чего-либо языковыми средствами. Соответственно в зависимости от избранного объёма «описания в оглашениях» в поверхностный слой понимания оказываются включёнными с бóльшей либо меньшей степенью детализации бóльшие либо меньшие области мировоззрения, остающегося самим собой, вне зависимости от объёма и тематического спектра «описания в оглашениях».

Но сами задачи и обстоятельства их решения достаточно часто требуют, чтобы в оглашениях была выражена информация, прежде остававшаяся в умолчаниях.

Если с миропониманием всё в порядке, то раскрытие прежних умолчаний не сопровождается отрицанием прежних оглашений.

Это происходит вследствие того, что одна и та же по существу система субъективных образных представлений об Объективной реальности — мировоззрение, информация по умолчанию — лежит и в основе относительно краткого, и в основе более детального «описания в оглашениях» какой-то проблематики.

Если же выявляется несовместимость прежних оглашений и вновь раскрытых умолчаний, то это является основанием для того, чтобы:

• перестроить систему образных представлений о Жизни — об Объективной реальности;

• пересмотреть «словарный запас» и личностную грамматику употребления соответствующих языковых средств;

• пересмотреть выявившиеся несовместимые друг с другом понятия и догадки как определённость взаимного соответствия компонент мировоззрения и языковых средств;

• и на основе этого, переосмыслив Жизнь, изменить своё прежнее миропонимание.

Разрешится ли в этом процессе внутренний конфликт миропонимания субъекта в пользу прежних оглашений или в пользу вновь раскрытых умолчаний, зависит от существа выявленного конфликта «умолчания — оглашения» и нравственно обусловленной алгоритмики разрешения такого рода конфликтов в психике субъекта.

Отказ от разрешения такого рода конфликтов «умолчания — оглашения» вне зависимости от причин и мотивировки (они не всегда совпадают) способствует росту калейдоскопичности процессно-образного и дискретно-логического мышления, что может завершиться неоспоримо выраженной шизофренией и самоликвидацией субъекта.

Далее продолжение основного текста.

* *\

*

Всё, что бывает явлено в Откровениях или наваждениях, предстаёт перед бодрствующим сознанием или в памятном сновидении индивида в образах и в языковых средствах его внутреннего мира. Это обще и Откровениям, и наваждениям. Различие между Откровениями и наваждениями в том, что Откровения открывают путь в Царствие Божие, если человек утруждает себя тем, чтобы понять их смысл и перестроить соответственно ему свои нравственные мерила, психическую деятельность, миропонимание и этику как внутреннюю, так и внешнюю; а наваждения — поддерживают и усугубляют заблуждения и извращённость нравственных мерил, всей психической деятельности, миропонимания и этики как внутренней, так и внешней. Возможно и наложение Откровений и наваждений друг на друга, их смешение, причиной чему могут быть единственно какие-то пороки нравственных мерил самого человека, во внутреннем мире которого происходит такого рода наложение или смешение.

Вследствие такого рода одинакового характера возникновения во внутреннем мире человека Откровений и наваждений оказывается, что человек сам решает, с чем именно он имеет дело: с Откровением, с наваждением, со смешением Откровения с наваждением; он сам решает, как отнестись к тому, к другому и третьему. И чтобы ни говорилось ему лично в такого рода прямых обращениях к нему через его внутренний мир, суждение о том, с чем именно он имеет дело, выносит совесть самого человека, обличающая его неправедность.

Это касается как «малых» Откровений и наваждений, затрагивающих исключительно индивида, так и «больших», «стратегических» Откровений и наваждений, способных изменить судьбу того или иного народа, а также и всей глобальной цивилизации на многие тысячелетия вперёд, а возможно — изменить раз и навсегда. Функциональное назначение «стратегических» Откровений и наваждений — <u>изменить необратимо</u> господствующее в обществе миропонимание, обуславливающее характер воспитания будущих поколений, а также и уровень миропонимания. Если эту цель удаётся осуществить, то:

• прежние языковые средства будут вызывать новые образные представления об Объективной реальности;

• могут появиться какие-то новые языковые средства для выражения прежде не свойственных культуре общества образных представлений;

• может перестроиться система взаимосвязей понятий («мысленное древо»), при этом какие-то понятия отомрут либо полностью, либо изменятся в своих языковых и образных составляющих, станут уместными в прежде несвойственном для них контексте или станут неуместными в прежде свойственном.

Но так или иначе всегда есть разрыв — пропасть между миропониманиями: тем, которое господствует в обществе, и тем, которое выражает всю полноту явленного в «стратегическом» Откровении или «стратегическом» наваждении. То есть «стратегические» Откровения и наваждения всегда приводят к появлению обособляющих понятий. Причём не просто обособляющих понятий, а ключевых обособляющих понятий, которые открывают (в случае Откровений) либо закрывают (в случае наваждений) пути к более высокому уровню миропонимания и человечному качеству жизни.

Кроме того, явленное во внутреннем мире одного в подавляющем большинстве случаев недоступно непосредственному восприятию других, поскольку ныне господствующая культура не учит навыкам “трансляции” другим субъектам своего вúдения Объективной реальности и явлений своего внутреннего мира; не учит навыкам произвольного осознаваемого приёма такого рода произвольных и непроизвольных “трансляций”, осуществляемых другими. Соответственно для распространения явленного «пророкам» среди остальных членов окружающего их общества остаются только языковые средства, развитые и поддерживаемые в его культуре: прежде всего изустная речь и письменность⁴³.

При этом необходимо понимать, что и сам «пророк» в момент явления в его внутреннем мире «стратегического» Откровения или «стратегического» наваждения в подавляющем большинстве такого рода случаев — один из носителей господствующего в обществе миропонимания, а не носитель того миропонимания, которое выражает всю полноту ему явленного. И если он имеет дело с Откровением, то, чтобы передать другим явленное ему, он должен Откровение понять первым, а потом выстроить путь, мост к новому миропониманию, используя то миропонимание, что сложилось в обществе; используя те языковые средства, которые распространены в обществе, возможно вводя в употребление новые языковые средства, способные наилучшим образом передавать миропонимание, выражающее Откровение, в том числе и сформировать мировоззрение, соответствующее Откровению. То же касается и «стратегических» наваждений, с тою лишь разницей, что жизнь в соответствии с Откровениями течёт в направлении Царствия Божиего на Земле, а деятельность, подчинённая наваждениям, препятствует его осуществлению.

Если же «стратегическое» Откровение действительно несёт в себе миропонимание будущих эпох, то может случиться так, что на протяжении длительного времени образная составляющая этого миропонимания будет выражаться в не соответствующих ей языковых средствах, поддерживая тем самым параллельное существование прежнего миропонимания на основе прежних образных представлений об Объективной реальности. Это порождает в обществе условия, в которых возможна длительная и жестокая борьба представителей двух тенденций:

• сохранить и поддерживать прежнюю систему образного представления в психике людей об Объективной реальности как за счёт обрезания явленного в Откровении языковыми средствами, свойственными прежнему миропониманию, так и за счёт попыток выражения прежней системы образных представлений об Объективной реальности в языковых средствах, выражающих Откровение (в этом случае борьба идёт за взаимоисключающее понимание одних и тех же слов).

• вытеснить прежнюю систему образного представления об Объективной реальности как за счёт придания иного значения смысловым конструкциям языковых средств, так и за счёт введения в употребление новых языковых средств, что одинаково вынуждает тех, кто с ними сталкивается, порождать в своём внутреннем мире новые образные представления об Объективной реальности, формируя тем самым миропонимание, выражающее Откровение.

Если человек следует второй тенденции, то он оказывается перед необходимостью вести себя по жизни в самодисциплине соответственно новому миропониманию, изменять свои нравственные мерила, что влечёт за собой перестройку алгоритмики всей его психической деятельности, включая и участие в коллективной психике (эгрегорах). Тем самым он изменяет культуру общества, его эгрегоры.

Воспрепятствовать кому бы то ни было жить по совести и, возможно, обрести в такой жизни «стратегическое» Откровение, «не проявленные» и проявленные противники Промысла — «чёрные» и «грязные» «пиарщики» всех эпох — не могут. Но поскольку они на протяжении всей истории нынешней глобальной цивилизации играют одну из ведущих внутрисоциальных ролей в управлении глобальным и региональными историческими процессами, то они, преследуя свои интересы, сами решают, что объявить Откровением, а что искоренять молча, без объяснения причин; что искоренять гласно, как-то объяснив причины и цели и объявив сатанизмом. Соответственно они решают, кто — «пророк», а кто — «лжепророк». Именно они решили, что «пророк Божий», «ветхозаветный евангелист» — Исаия. А Соломон — только царь, но никак не один из благовестителей беззаветной веры Богу.

Что Соломон получил прозвище Премудрый, — так это не их заслуга: так решил народ, в понимании которого деятельность и характер царствования Соломона качественно отличались от деятельности и царствования всех иных царей. Народной молве они запретить не могли почитать Соломона Премудрым, но в культивируемом ими каноне “священного” Писания они подменили радостную жизнеутверждающую Премудрость Соломона проповедью насаждения отчаяния и невежества Екклесиаста:

«… во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Екклесиаст, 1:18); «и возненавидел я жизнь, потому что противны стали мне дела, которые делаются под солнцем; ибо всё — суета и томление духа! (Екклесиаст, 2:17); «суета сует, сказал Екклесиаст, всё — суета!» (Екклесиаст, 12:8),

— хотя <u>действительно суета</u> — только то, что умышленно или бездумно-неосознанно противится Промыслу; жизнь же в русле Промысла радостна, преисполнена смысла и мудрости, освобождающей от скорбей и отчаяния.

В настоящей работе мы предметно показали этот вид селекционной работы («пророк — не пророк», «откровение — не откровение») «не проявленных» и проявленных заправил библейской цивилизации на их отношении к Соломону и Исаии лично, и на их отношении к культурному наследию каждого из них. Но этот пример — только иллюстрация общего принципа, которому они следуют: все, кто деятельно поддерживает и проповедует святость расистской доктрины порабощения мира и человечества на основе освящённой Библией ростовщической монополии еврейства⁴⁴, — «боговдохновенные пророки» и «святые ревнители истинной веры»; все, кто остаётся безучастным, — заблудшие, которых надо ввести в «истинную веру»; все, кто деятельно противится распространению и утверждению этой мерзости, — «сатанисты», которых необходимо подавлять и искоренять⁴⁵.

К лику «святых страстотерпцев» они могут причислить также и тех, кто не нашёл выхода из идейного плена этой доктрины и, подчинившись её проведению в жизнь, покорился ей, согласившись принять на себя роль жертвы, возможно, что увлекая за собой тысячи и миллионы других людей, став для них образцом для подражания. Последний пример такого рода — канонизация «россионской» библейски-“православной” церковью императора Николая II.

В результате такого рода селекционной работы «пророк — богоотступник», проводимой на протяжении тысячелетий, сложилось множество вероучений, проповедующих идею единобожия, в которых демонический вымысел паразитов-властолюбцев выдаётся за благой Божий Промысел. Существование западной региональной цивилизации под концептуальной властью этих вероучений и их хозяев поставило всю планету на грань глобальной биосферно-экологической и военной катастрофы.

Но далеко не все, даже в эпоху практически безраздельного господства в обществе этой мерзости, так подчинялись ей. В юношеском произведении А.С.Пушкина (осмеянном в “Двенадцати стульях” И.Ильфом⁴⁶ и Е.Петровым⁴⁷) — в “Гавриилиаде”, порицаемой иерархами-вероучителями всех библейских культов, — есть такие строки:

С рассказом Моисея\

Не соглашу рассказа моего:\

Он вымыслом хотел пленить еврея,\

Он важно лгал, — и слушали его.

Бог наградил в нём слог и ум покорный,\

Стал Моисей известный господин.\

Но я, поверь, — историк не придворный,\

Не нужен мне пророка важный чин!

Приведённые строки из поэмы 18‑летнего Пушкина об этом: о конструировании и раскрутке «пророков». За это прозрение и оглашение, а также и за то, что не смогли обуздать Пушкина, его убили накануне биоритмически очередного творческого взлёта, сыграв на личностных, нравственно обусловленных слабостях поэта, и замаскировали умышленное организованное убийство под дуэль, обычную для практики той эпохи.

Каким был в жизни исторически реальный Моисей? — это вопрос особый. Как в Библии представлено два взаимно исключающих образа Бога — точно так же в ней представлено и два взаимно исключающих друг друга образа Моисея. Один “Моисей” положил начало доктрине порабощения человечества на основе ветхозаветно-талмудического расизма и иудейской монополии на знание и ростовщичество. Другой Моисей, пребывая среди евреев, противостоит этой доктрине и действует в русле богословия Русской цивилизации. И в библейском тексте сохранилось описание следующего эпизода, который показывает, что сам исторически реальный Моисей понимал смысл пророческой миссии человека совершенно не так, как это представляют служители библейских культов:

«24. Моисей вышел и сказал народу слова Господни, и собрал семьдесят мужей из старейшин народа и поставил их около скинии. 25. И сошёл Господь в облаке, и говорил с ним, и взял от Духа, Который на нём, и дал семидесяти мужам старейшинам. И когда почил на них Дух, они стали пророчествовать, но потом перестали. 26. Двое из мужей оставались в стане, одному имя Елдад, а другому имя Модад; но и на них почил Дух [они были из числа записанных, только не выходили к скинии], и они пророчествовали в стане. 27. И прибежал отрок и донёс Моисею, и сказал: Елдад и Модад пророчествуют в стане. 28. В ответ на это Иисус, сын Навин, служитель Моисея, один из избранных его, сказал: господин мой Моисей! запрети им. 29. Но Моисей сказал ему: не ревнуешь ли ты за меня? о, если бы все в народе Господнем были пророками, когда бы Господь послал Духа Своего на них! (выделено при цитировании нами)» (Числа, гл. 11).

Ответ Моисея Иисусу Навину в приведённом эпизоде хотя и сохранился, но всё же подвергся искажению. Было сказано: «Не ревнуешь ли ты за меня? О если бы все люди были пророками, когда Бог послал Духа Своего на них!» Иного смысла не могли нести слова одного из жрецов Святой Руси, к числу которых Моисей принадлежал, как гласит предание хранителей Всеясветной грамоты. И другой жрец Руси спустя тысячи лет отверг образ библейской куклы-“Моисея” в своём юношеском стихотворении, имея к этому высочайшие духовные основания. И Русское жизнеречение продолжится и впредь.

Но это — тоже одно из мнений, которое каждый может признать либо истинным, либо ложным, либо остаться к нему безразличным. Каким бы ни был исторически реальный Моисей, но библейский персонаж — основоположник доктрины Второзакония-Исаии — своего рода эгрегориальная кукла Моисея, целенаправленно сконструированная на потребу хозяевам глобального библейского проекта порабощения человечества. И эта кукла-“Моисей” охарактеризована А.С.Пушкиным исчерпывающе точно. Соответственно в “Гавриилиаде” речь идёт и о том библейском <u>боге, которого нет</u>. Россказни и небылицы о нём представляют собой навет на <u>Бога, который есть</u>. И этот навет на <u>Бога, который есть</u>, дав начало Ветхому Завету, продолжился и в новый “Завет”.

12 — 23 июля 2000 г.\

Уточнения: 7 — 22 октября,\

5, 7, 8 ноября\

12 — 15 декабря 2000 г.

12. Новый навет\

как продолжение навета ветхого

===============================

Из текста Нового Завета складывается впечатление, что после чудесного рождения ребёнка; после того, как ангелы объяснили пастухам, что родился Христос, и те рассказали об этом всем (Лука, 2:8-20); после того, как на восьмой день после рождения Симеон «богоприимец» и Анна-пророчица приветствовали младенца, принесённого во Храм Иерусалимский, прямо назвав его Христом (Мессией, соответственно иудейскому вероучению) (Лука, 2:21-32); после того, как 12‑летним подростком Иисус в течение трёх дней пребывал в Храме, а учителя (раввины) слушали его и задавали вопросы, дивясь разуму и ответам его (Лука, 2:42-47); после всего того, что сообщает новозаветный канон, плюс к тому, что сообщает о рождении и детстве Иисуса Коран⁴⁸, — священническая верхушка Иерусалима внезапно “впала в забытьё”, и когда взрослый Иисус приступил к исполнению своей миссии, то она якобы не знала, с кем имеет дело.

Даже, если истинна версия, высказываемая многими эзотерическими школами, о том, что с юности до начала проповеднической миссии в Иудее Иисус странствовал по свету, побывав во многих землях, воочию ознакомившись с жизнью других народов, а не жил непрестанно в Иудее, то и в этом случае после его возвращения на родину такое беспамятство священнической верхушки вызывает удивление, поскольку они не могли не знать сказанного в Храме Симеоном и Анной, не могли не наблюдать, как растёт Христос, не могли не знать, что он же приходил к ним в Храм 12-летним подростком, и ещё много чего они не могли не знать, но когда Христос, став взрослым, приступил к своей миссии, первосвященники, которые записывали и хранили в Храме родословные всех иудеев, вели себя так, будто им ничего неведомо.

И как с этим приношением младенца во Храм на восьмой день соотносится сообщение о том, что сразу же по рождении Христа святое семейство удалилось в Египет на несколько лет, как то рекомендовал Ангел Божий, упреждая посягательство на жизнь Христа со стороны царя Ирода? Появление младенца в столичном Храме для посвящения Богу и обрезания на восьмой день в то время, как Иродовы спецслужбы ищут младенца, а ангел Божий прямо повелел Иосифу скрыться с семьей от Иродовой злобы в Египте и пребывать там, доколе он же не скажет, что можно возвращаться (Матфей, 2:13), — невозможно для верующих Богу Иосифа и Марии, а не то что «вызывает сомнения». Не в течение же восьми дней от рождения Иисуса до дня обрезания святое семейство успело добраться до Египта, царь Ирод успел умереть⁴⁹, после чего семейство, снова уведомлённое ангелом (Матфей, 2:19), вернулось на родину, а младенец был принесён во Храм, где Симеон «богоприимец» и Анна-пророчица его увидели, опознали и провозгласили Христом-Мессией?

Кроме того, родословные Иисуса Христа, приводимые в Новом Завете — у Матфея (гл. 1:1-17) и у Луки (гл. 3:23-38) — не совпадают. Есть и другие взаимно исключающие друг друга сообщения разных новозаветных Евангелий. Естественно, что будучи «человеком начитанным»⁵⁰, М.А.Берлиоз не мог не знать всего этого, а также и многого другого.

Уверовать в то, что вся эта разноголосица взаимоисключающих друг друга мнений об одних и тех же событиях есть истина, — возможно, но только отказавшись от собственного разума, а если точнее, то уверовать в истинность всего этого — возможно, только сдав разум в аренду тем, кто поддерживает эгрегориальный культ на основе опровергаемого ЯЗЫКОМ ЖИЗНИ постулата «Библия — слово Божие». М.А.Берлиоз от обладания своим разумом не отказался, хотя пользоваться им по свойственным ему своекорыстию и беззаботности о Жизни так и не научился, и потому из всего того, что знал, сделал вывод о том, что Бога нет, а есть одни выдумки («сказки о боге»), и соответственно этому своему мнению программировал взгляды невежественного поэта Ивана Бездомного по богословским вопросам, определяющим взгляды и по всем прочим, включая и социологию:

«Речь эта, как впоследствии узнали, шла об Иисусе Христе. Дело в том, что редактор заказал поэту для очередной книжки журнала большую антирелигиозную поэму. Эту поэму Иван Николаевич сочинил, и в очень короткий срок, но, к сожалению, ею редактора нисколько не удовлетворил. Очертил Бездомный главное действующее лицо своей поэмы, то есть Иисуса Христа, очень чёрными красками, и тем не менее всю поэму приходилось, по мнению редактора, писать заново. И вот теперь редактор читал поэтому нечто вроде лекции об Иисусе, с тем чтобы подчеркнуть основную ошибку поэта. Трудно сказать, что именно подвело Ивана Николаевича — изобразительная ли сила его таланта или полное незнакомство с вопросом, по которому он собирался писать, — но Иисус в его изображении получился ну совершенно как живой, хотя и не привлекающий к себе персонаж. Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус, плох ли, хорош ли, а в том, что Иисуса этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нём — простые выдумки, самый обыкновенный миф⁵¹» (гл. 1).

Еще не все забыли, что был такой советский поэт Демьян Бедный (1883 — 1945), популярный в годы гражданской войны, «один из зачинателей социалистического реализма», как сообщает о нём “Советский энциклопедический словарь”. Некоторые знают, что он написал какие-то антирелигиозные стихи о Христе, которые не только не включены в школьный курс литературы, но о которых стыдливо умалчивается даже в энциклопедических статьях о нём и о его творчестве. Также известно, что другой действительно поэт — С.А.Есенин — дал стихотворную отповедь Д.Бедному за эти «вирши». Кроме того, «бездомность» один из показателей «бедности».

Соответственно этим реальным фактам из истории советской литературы и идейной борьбы по мировоззренческим вопросам тех лет было бы проще всего провести параллели между Иваном Бездомным и Демьяном Бедным, а М.А.Берлиоза уподобить Л.Д.Троцкому, потребности пропаганды в интересах которого Д.Бедный обслуживал в первые годы Советской власти. Такое сопоставление отчасти справедливо, тем более, что Л.Д.Троцкого и М.А.Берлиоза породнило ещё одно обстоятельство: Л.Д.Троцкий получил по голове ледорубом, а голова М.А.Берлиоза была отрезана трамваем⁵², в результате каких событий и завершилась жизнь каждого из них. Однако эту параллель литературные критики, опьянённые привидевшимся им в “Мастере и Маргарите” «гимном демонизму» и симпатизирующие демону мировой революции Л.Д.Троцкому, не проводят.

Но есть ещё одна параллель, приводящая к глубинным течениям событий в жизни общества. Деятельность М.А.Берлиоза по своему характеру является той селекционной работой, о которой речь шла в предшествующем разделе. Будучи редактором толстого журнала и главой литературного объединения «МАССОЛИТ», М.А.Берлиоз решал, какие темы осветить в журнале, кого из авторов напечатать, а кого нет; о ком из них напечатать хвалебные, а о ком разгромные критические статьи.

Могут быть возражения, что М.А.Берлиоз — тоже жертва тоталитарного режима, утвердившегося в России после 1917 г., и потому, дескать, решал не он, а Политбюро, ЦК. А он, несчастный, вынужден был решать судьбы писателей и их произведений «в духе времени», чтобы самому не быть раздавленным ужасной машиной партийно-государственного тоталитаризма. Но если вспомнить, что было до 1917 г., то выяснится: всевозможные левые деятели культуры, писатели, поэты, художники — от реалистов до авангардистов — были вдохновителями революционной молодёжи⁵³, которая после 1917 г. и составила кадровый корпус той самой партийно-государственной машины.

Эта тема обстоятельно рассмотрена в книге И.Л.Солоневича “Народная монархия” («Лучи Софии», Минск, 1998 г.)⁵⁴, и в ней делается вывод: «Гитлеры и Сталины являются законными наследниками Горьких и Розенбергов: “в начале бh слово”, и только потом пришёл разбой. В начале бh словоблудие, и только потом пришли Соловки и Дахау» (стр. 192).

Также и в 1990‑е гг. демократизаторы являются законными наследниками В.Распутина, В.Белова, В.Астафьева и некоторых других «мастеров слова», вынесших на страницы печати своё мировоззрение беспросветности исторических перспектив, чем они убили мысль и парализовали волю многих и многих, кто впоследствии стал жертвами алкогольного застоя, перестройки и реформ⁵⁵. Однако «берлиозы» 1956-1970‑х гг., опубликовавшие их произведения, наводящие беспросветную тоску⁵⁶, но закрывшие дорогу жизнеутверждающим произведениям других авторов, так и оставшихся неизвестными, сами пребывали в тени⁵⁷.

Так что М.А.Берлиоз — не жертва тоталитарного режима, с чей руки он вынужденно, скрипя зубами, принимал «хлеб», который отрабатывал в поте лица на каторге под названием «МАССОЛИТ»: М.А.Берлиоз принадлежал к тому кругу литераторов, которые до 1917 г., если сами и не вдохновляли создание «тоталитарного режима», то были правопреемниками и учениками тех литераторов, которые это делали до революции сами. Это был их режим. И М.А.Берлиоз был самодоволен и более чем сыт при этом режиме, будучи частью социальной “элиты” послереволюционной эпохи.

Другое дело, что они в 1920‑е — первой половине 1930‑х гг. постепенно теряли власть над этим режимом, и в конце концов в своём большинстве сами пали его жертвами, за что уже их наследники и их ученики объявили режим «тоталитарным». А в эпоху действия романа М.А.Берлиоз был одним из «первосвященников» советской литературы и имел виды на Ивана Бездомного как на «пророка» материалистического атеизма, который способен обворожить простонародье “виршами” на тему: ни Христа, ни Бога никогда не было, нет и не будет. Поэтому и возился он с Иваном Николаевичем как «первосвященник», скромно живущий в миру, уединённо проводя с ним наставническую беседу без свидетелей. А вот мастер со своим романом «про Пилата» на роль «пророка» в эпоху насаждения материалистического атеизма не годился, и потому вся свора литературных критиков (Латунский, Ариман, литератор Мстислав Лаврович, некто за псевдонимами Н.Э.), обрушилась на его роман, и на него самого, действительно отрабатывая тот «хлеб», которым они кормилась с рук М.А.Берлиоза и других «первосвященников» РАППа⁵⁸. И это не было гонением на истину: просто заблуждения мастера были тогда не ко времени, и мастера следовало травить тогда, чтобы в будущем открылась возможность возвести его в ранг пророка-мученика посмертно, представив его новым поколениям в качестве гонимого за правду-истину. В связи с этим ещё раз подчеркнём, что мастер — не «лирический герой», через которого М.А.Булгаков излагает своё мнение⁵⁹.

Однако в итоге М.А.Берлиоз лишился головы, чем повторил судьбу одного из новозаветных персонажей. В Новом Завете головы лишается Иоанн Креститель, он же — Иоанн Предтеча. Его появлению на свет в семье священника Захарии, как сообщает Лука (гл. 1) и Коран (сура 19:1-15), также предшествовало благовещение Свыше о его предстоящем рождении. Жена Захарии — Елисавета была родственницей Марии, родительницы Христа. Соответственно Иоанн и Иисус — родственники по материнским линиям. Как сообщает Лука (гл. 1:67-80), после рождения Иоанна на Захарию снизошёл Дух Святой, и тот пророчествовал о том, что его сын будет пророком Всевышнего и приготовит пути Христу-Мессии. Однако и это пророчество полноправного, легитимного, уже пожилого священника (в отличие от мирян Симеона и Анны) священническая верхушка Храма изловчилась как-то (как?) “запамятовать” к тому времени, когда дети (Иоанн и Иисус), о миссии которых были пророчества при их рождении, повзрослели.

Право священства согласно иудейскому закону принадлежало исключительно колену⁶⁰ Левия, представители других иудейских колен были не вправе занимать должности священников. Будучи сыном священника, Иоанн тем не менее не стал служить в Храме, а повзрослев, удалился в пустыню, где и проживал некоторое время, т.е. по существу был бездомным. В “Мастере и Маргарите” поэт Иван Николаевич Понырев имеет псевдоним «Бездомный» и, к тому же, является тёзкой крестителя; а в деятельности Ивана Бездомного был и эпизод с купанием в Москве-реке, который прямо соотносится с крещенской купелью в Иордане, творимой Иоанном Крестителем, но над другими, а не над самим собой. Однако М.А.Булгаков отрезал голову не Ивану Бездомному, новозаветным прототипом которого является Иоанн Креститель, а М.А.Берлиозу. И это различие судеб новозаветного прототипа и литературного персонажа приводит ещё к одной серии расхождений во взглядах богословия Русской цивилизации, выразившегося в романе в иносказательно-притчевой форме, и вероучений на основе традиционных толкований Библии, исходящих из признания Исаии истинным пророком.

При рассмотрении этого вопроса необходимо помнить, что и кораническое вероучение, и различные исторически сложившиеся вероучения на основе новозаветного канона формируют в своей пастве предельно уважительное отношение к личности Иоанна Крестителя. А одна из библейских сект даже утверждает следующее: истинным Мессией как раз и был Иоанн Креститель, а Иисус — подставное лицо, марионетка неких сил, выполнявшая миссию извратить истину.

Но чтобы понять суть разногласий богословия Русской цивилизации и традиций толкования Библии в церквях имени Христа, включая и вопрос о деятельности Иоанна Крестителя и об отношении к нему, обратимся к одному из новозаветных эпизодов:

«11. После сего Иисус пошёл в город, называемый Наин; и с Ним шли многие из учеников Его и множество народа. 12. Когда же Он приблизился к городским воротам, тут выносили умершего, единственного сына у матери, а она была вдова; и много народа шло с нею из города. 13. Увидев её, Господь сжалился над нею и сказал ей: не плачь. 14. И, подойдя, прикоснулся к одру; нёсшие остановились, и Он сказал: юноша! тебе говорю, встань! 15. Мёртвый, поднявшись, сел и стал говорить; и отдал его Иисус матери его. 16. И всех объял страх, и славили Бога, говоря: великий пророк восстал между нами, и Бог посетил народ Свой. 17. Такое мнение о Нём распространилось по всей Иудее и по всей окрестности.

18. И возвестили Иоанну ученики его о всём том. 19. Иоанн, призвав двоих из учеников своих, послал к Иисусу спросить: Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого? 20. Они, придя к Иисусу, сказали: Иоанн Креститель послал нас к Тебе спросить: Ты ли Тот, Которому должно придти, или другого ожидать нам? 21. А в это время Он многих исцелил от болезней и недугов и от злых духов, и многим слепым даровал зрение. 22. И сказал им Иисус в ответ: пойдите, скажите Иоанну, что вы видели и слышали: слепые прозревают, хромые ходят, прокажённые очищаются, глухие слышат, мёртвые воскресают, нищие благовествуют; 23. и блажен, кто не соблазнится о Мне!

24. По отшествии же посланных Иоанном, начал говорить к народу об Иоанне: что смотреть ходили вы в пустыню? трость ли, ветром колеблемую? 25. Что же смотреть ходили вы? человека ли, одетого в мягкие одежды? Но одевающиеся пышно и роскошно живущие находятся при дворах царских. 26. Что же смотреть ходили вы? пророка ли? Да, говорю вам, и больше пророка. 27. Сей есть, о котором написано: вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою. 28. Ибо говорю вам: из рождённых жёнами нет ни одного пророка больше Иоанна Крестителя; но меньший в Царствии Божием больше его. 29. И весь народ, слушавший Его, и мытари воздали славу Богу, крестившись крещением Иоанновым; 30. а фарисеи и законники отвергли волю Божию о себе, не крестившись от него 31. Тогда Господь сказал: с кем сравню людей рода сего? и кому они подобны? 32. Они подобны детям, которые сидят на улице, кличут друг друга и говорят: мы играли вам на свирели, и вы не плясали; мы пели вам плачевные песни, и вы не плакали. 33. Ибо пришёл Иоанн Креститель: ни хлеба не ест, ни вина не пьёт; и говорите: в нём бес. 34. Пришёл Сын Человеческий: ест и пьёт; и говорите: вот человек, который любит есть и пить вино⁶¹, друг мытарям и грешникам. 35. И оправдана премудрость всеми чадами её» (Лука, гл. 7).

Этот эпизод включает в себя три тематически различных фрагмента: стихи 11-17 повествуют о деятельности Иисуса; стихи 18-23 о реакции на неё Иоанна Крестителя и ответах Христа посланным ученикам Крестителя; стихи 24-35 о вопросах, поставленных Христом народу, слушавшему его, а также содержат комментарии авторов и редакторов текста новозаветного канона.

Мы начнём рассмотрение этого эпизода с сообщаемого в стихах 18-23. Приводя своё сообщение об этой же посылке Иоанном двух учеников ко Христу с вопросами о нём, Матфей уточняет (гл. 11:2), что в это время сам Иоанн уже находился в заключении, в котором впоследствии и погиб. То есть Иоанн задал через своих учеников вопросы Христу уже после того, как сам же крестил Иисуса и провозгласил людям, что Иисус и есть ожидаемый всеми Мессия-Христос. Эта последовательность событий: сначала провозглашение Иисуса Мессией-Христом, а потом вопросы к нему в смысле «Ты ли Христос? либо нам ожидать другого?», — знаменательна и обличительна.

Если человек верует Богу, и Бог Духом Святым, посыланием ангела или как-то иначе открывает ему некую истину, то верующий не имеет причин к тому, чтобы задавать какие-либо ещё вопросы по этому предмету, поскольку вся необходимая информация ему уже дана в Откровении, сокровенным от других людей способом. Если же он задаёт окружающим вопросы: истинно либо ложно то, что он знает по предмету, о котором его проинформировал сам Бог, — то тем самым он обличает либо своё (возможно не осознаваемое им) неверие Богу, либо по существу признаётся в порочности своей нравственности, вследствие чего он и не может отличить наваждение от Откровения и сомневается во всём. Иными словами, у такого человека имеются какие-то зависшие, не разрешённые им своевременно проблемы с совестью и нравственными мерилами. Но при всём при этом он может быть ритуально безупречным и представать истинно святым подвижником во мнении окружающих.

И своим ответом ученикам Иоанна (стихи 22, 23) Иисус по существу предлагает Иоанну обратиться к его же совести, поскольку не даёт однозначного ответа в смысле «да» либо «нет». И как сообщает Новый Завет, и в других эпизодах, когда Иисуса спрашивали о чём-либо, он не давал формально однозначных ответов «да» либо «нет», а его ответы были всегда таковы, чтобы ответ в смысле «да» либо «нет» дала совесть вопрошавшего.

То есть задавая вопросы Иисусу о нём и его миссии, после того как сам же провозгласил Иисуса Христом-Мессией, Иоанн предстаёт не как <u>истинный пророк по совести Всевышнего Бога</u>, а как один из многих людей мира сего, вполне способных соблазниться об Иисусе. Соответственно, после ухода учеников Иоанновых Иисус обращается к совести всех свидетелей происшедшего, задавая им вопросы уже об Иоанне.

Но вот стихи с 26 по 30‑й включительно, если их признать истинными, обесценивают и делают бессмысленными все многократные предложения Христа обратиться каждому, включая и Иоанна-«пророка, и больше пророка», к их собственной совести.

Тем самым стихи 26-30 вероломны по отношению к вере по совести непосредственно Богу, проповедуемой Христом, и потому являются подлогом, предназначенным для того, чтобы подавить голос совести человека авторитетом Христа, возведённого в ранг культовой личности «Богочеловека»; а также и авторитетом Иоанна, пророческая миссия которого якобы подтверждена «Богочеловеком». Эти слова проистекают от редакторов канона Нового Завета: обращая Иоанна к необходимости разрешить какие-то его личностные проблемы с нравственными мерилами и совестью, Иисус не мог провозгласить его «бóльшим, чем пророк», хотя и мог признать, что «из рождённых жёнами нет ни одного пророка больше Иоанна Крестителя; но меньший в Царствии Божием больше его». Это всё в совокупности означает, — а последние слова цитированной фразы прямо говорят, — что Иоанн, будучи одним из лучших людей за всю историю земного человечества, всё же не дорос до Царствия Божиего. Почему? — обратимся к новозаветным свидетельствам о деятельности Иоанна Крестителя:

«1. В те дни приходит Иоанн Креститель и проповедует в пустыне Иудейской 2. и говорит: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное. 3. Ибо он тот, о котором сказал пророк Исаия: глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему»⁶² (Матфей, гл. 3).

«19. И вот свидетельство Иоанна, когда Иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его: кто ты? 20. Он объявил, и не отрекся, и объявил, что я не Христос. 21. И спросили его: что же? ты Илия? Он сказал: нет. Пророк? Он отвечал: нет. 22. Сказали ему: кто же ты? чтобы нам дать ответ пославшим нас: что ты скажешь о себе самом? 23. Он сказал: я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу, как сказал пророк Исаия. 24. А посланные были из фарисеев; 25. И они спросили его: что же ты крестишь, если ты ни Христос, ни Илия, ни пророк? 26. Иоанн сказал им в ответ: я крещу в воде; но стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете. 27. Он-то Идущий за мною, но Который стал впереди меня. Я недостоин развязать ремень у обуви Его. 28. Это происходило в Вифаваре при Иордане, где крестил Иоанн» (Иоанн, гл. 1).

В приведённых цитатах текст жирным выделен нами, и выделенные нами места показывают: будучи воспринимаем учениками, какой-то частью иудейского общества в качестве пророка Бога Всевышнего, Иоанн программировал коллективную психику общества — алгоритмику его эгрегоров — в соответствии с “пророчествами” Исаии на уничтожение Мессии-Христа, нисколько не сомневаясь в том, что в этих “пророчествах” и выразился Божий Промысел. Эти пророчества (Исаия, гл. 53) приводились нами ранее. Мы соотнесли их с пророчествами Соломона (Премудрость, гл. 2) по тому же вопросу, и показали, что они несут взаимоисключающий смысл, проистекают из разных источников, преследующих взаимоисключающие друг друга первоприоритетные цели. Но тогда мы не стали рассматривать, в результате каких событий, имевших место в жизни Соломона и Исаии, возникло каждое из этих пророчеств. Поэтому обратимся к библейским свидетельствам о характере и начале деятельности Соломона и Исаии.

«1. [Когда утвердилось царство в руках Соломона,] Соломон породнился с фараоном, царём Египетским, и взял за себя дочь фараона и ввел её в город Давидов, доколе не построил дома своего и дома Господня и стены вокруг Иерусалима. 2. Народ ещё приносил жертвы на высотах, ибо не был построен дом имени Господа до того времени. 3. И возлюбил Соломон Господа, ходя по уставу Давида, отца своего; но и он приносил жертвы и курения на высотах. 4. И пошёл царь в Гаваон, чтобы принести там жертву, ибо там был главный жертвенник. Тысячу всесожжений вознёс Соломон на том жертвеннике.

5. В Гаваоне явился Господь Соломону во сне ночью, и сказал Бог: проси, что дать тебе. 6. И сказал Соломон: Ты сделал рабу Твоему Давиду, отцу моему, великую милость; и за то, что он ходил пред Тобою в истине и правде и с искренним сердцем пред Тобою, Ты сохранил ему эту великую милость и даровал ему сына, который сидел бы на престоле его, как это и есть ныне; 7. и ныне, Господи Боже мой, Ты поставил раба Твоего царём вместо Давида, отца моего; но я отрок малый, не знаю ни моего выхода, ни входа; 8. и раб Твой — среди народа Твоего, который избрал Ты, народа столь многочисленного, что по множеству его нельзя ни исчислить его, ни обозреть; 9. даруй же рабу Твоему сердце разумное, чтобы судить народ Твой и различать, что добро и что зло; ибо кто может управлять этим многочисленным народом Твоим? 10. И благоугодно было Господу, что Соломон просил этого. 11. И сказал ему Бог: за то, что ты просил этого и не просил себе долгой жизни, не просил себе богатства, не просил себе душ врагов твоих, но просил себе разума, чтоб уметь судить, — 12. вот, Я сделаю по слову твоему: вот, Я даю тебе сердце мудрое и разумное, так что подобного тебе не было прежде тебя, и после тебя не восстанет подобный тебе; 13. и то, чего ты не просил, Я даю тебе, и богатство и славу, так что не будет подобного тебе между царями во все дни твои; 14. и если будешь ходить путём Моим, сохраняя уставы Мои и заповеди Мои, как ходил отец твой Давид, Я продолжу и дни твои. 15. И пробудился Соломон, и вот, это было сновидение. И пошёл он в Иерусалим и стал [пред жертвенником] пред ковчегом завета Господня, и принёс всесожжения и совершил жертвы мирные, и сделал большой пир для всех слуг своих» (3-я книга Царств, гл. 3).

Таково было начало Соломоном деятельности, в которой народ дал ему прозвище Премудрый.

Книга Исаии начинается с его заявления, о видéнии, «которое он видел о Иудее и Иерусалиме, во дни Озии, Иоафама, Ахаза, Езекии — царей Иудейских» (Исаия, 1:1). Перечисление нескольких успевших сменить друг друга царей показывает, что описываемое Исаией видéние имело место своими различными фрагментами на протяжении весьма продолжительного срока времени и только потом было описано в одном повествовании. Всё видéние мы цитировать и комментировать не будем, а обратимся к эпизоду, приводимому в главе 6 книги Исаии. Этот эпизод⁶³ представляет своего рода аналог ранее приведённому эпизоду из жизни Соломона и исчерпывающе характеризует всю пророческую деятельность Исаии. Однако комментаторы Библии минуют его без <u>осмысления по существу</u>:

«1. В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесённом, и края риз Его наполняли весь храм. 2. Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице своё, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. 3. И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его! 4. И поколебались верхи врат от гласа восклицающих, и дом наполнился курениями. 5. И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа. 6. Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, 7. и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твоё удалено от тебя, и грех твой очищен.

8. И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдёт для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня. 9. И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите — и не уразумеете, и очами смотреть будете — и не увидите. 10. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их. 11. И сказал я: надолго ли, Господи? Он сказал: доколе не опустеют города, и останутся без жителей, и домы без людей, и доколе земля эта совсем не опустеет. 12. И удалит Господь людей, и великое запустение будет на этой земле. 13. И если ещё останется десятая часть на ней и возвратится, и она опять будет разорена; но как от теревинфа и как от дуба, когда они и срублены, остаётся корень их, так святое семя будет корнем её» (Исаия, гл. 6).

Из текста книги Исаии нельзя однозначно понять, с этого ли началась его пророческая деятельность, либо она началась несколько ранее в царствование Озии. Но вне зависимости от того, повествует ли этот эпизод о начале пророческой деятельности Исаии, либо он имел место уже после того, как Исаия успел что-то “напророчить”, приведённый эпизод показывает, что личностные отношения Исаии с тем, кого он почитал Богом, и этически, и содержательно по смыслу отличаются от отношений Соломона с Богом. То есть Исаия жил в иной религии, а не в той, в которой живёт Соломон.

Начнём с главного: Бог всеведущ, Ему известно всё. И вдруг вопрос: «Кого мне послать? и кто пойдёт для нас?» (Исаия, 6:8). Из уст Бога — всеведущего Творца и Вседержителя — эти вопросы бессмысленны. Но прежде, чем прозвучали эти вопросы, Исаия уже своим внутренним взором как-то спонтанно, без приглашения проник в «чертоги Бога»: возможно ли для человека такое вторжение, будь он осознанно целеустремлённым, волевым либо спонтанным — бессознательным? И предстать пред Богом для Исаии «горе, погибель» (гл. 6:5), но никак не радость, пусть даже и смешанная со стыдом за свои уже совершённые грехи и порочность, предрасполагающую к новым грехам в будущем.

На все эти вопросы и замечания, сохраняя лояльность хозяевам и заправилам библейского проекта порабощения человечества, можно дать формально исчерпывающий, но по существу бессмысленный ответ-возражение: «Пути Господни неисповедимы. Бог пожелал предстать перед Исаией так; пожелал задавать самому себе и окружающим риторические вопросы, наперёд зная всё. И сомневаться в этом — грех». — Пусть желающие пребывают и при такого рода объяснении, забыв о мерзости доктрины Второзакония-Исаии, подчинившись ей по слепоте или по трусости.

Но есть точка зрения, что всеведущий Бог кроток и ненавязчив, и потому, зная, что для Исаии предстать пред Ним — горе, погибель, ужас, Он и не обращался к нему; тем более не мог Исаия спонтанно либо целеустремлённо проникнуть своим внутренним взором и слухом в «чертоги» Бога истинного.

Но Исаия, будучи ритуально усердным и эмоционально взвинченным субъектом, вполне мог провалиться сознанием в эгрегор «непроявленных» хозяев и заправил библейского проекта. И у тех, поскольку проект переживал кризис (как ясно из стихов 10‑13, кадровая база проекта вместо того, чтобы нести его по свету, покоряя народы, устойчиво шла по пути самоликвидации) действительно было полно нериторических вопросов на тему: «Что делать? И кого послать для того, чтобы он придал проекту скупки мира на основе расовой ростовщической монополии (Второзаконие, 23:19, 20; 28:12) новый заряд алчности и страха». И в этот кризисный момент как нельзя более кстати появился Исаия. Услышав заданные вопросы из уст привидившегося ему “бога”, образ коего был сформирован вероучением и поддерживался эгрегориальным культом, в котором он фанатично участвовал, Исаия немедленно заявил о своей готовности нести миссию, о смысле которой даже и не спросил.

Так Исаия включился в некий эгрегориально управляемый процесс как биоробот-исполнитель, ретранслятор того, над чем думать сам не желает, либо просто не может, будучи легко возбудимым эмоционально, впечатлительным и безвольным субъектом. Такое поведение и отношение к жизни недостойно человека.

Так он стал «пророком», но не от Бога, а от эгрегора и его заправил. Даже если этот эпизод и не первый в пророческой миссии Исаии, то его содержание таково, что всякий думающий человек поразмыслил бы над увиденным, после чего обратился бы к <u>Богу, который есть</u>, а не к тому, который ему привиделся соответственно его нравственным мерилам, за вразумлением о том, что есть добро, что есть зло; и по крайней мере временно, приостановил бы уже начатую деятельность, тем более не начинал бы её до получения ответов от Бога.

Помните в детстве — у В.В.Маяковского: «Крошка сын к отцу пришёл, и спросила кроха: “Что такое хорошо? и что такое плохо?”» Соломон при начале дел своих примерно так же — по-детски бесхитростно, без своекорыстия — обратился к Богу непосредственно. За ним, как и за каждым, были какие-то грехи, ему были свойственны какие-то слабости и несовершенства, но предстать пред Богом он не боялся, поскольку возлюбил Бога и обращался к Нему молитвенно-искренне в простоте сердца: «я молился, и дарован мне разум; я взывал, и сошёл на меня дух премудрости» (Премудрость Соломона, 7:7). И принимая искренность его молитвы, Бог обратился к нему Сам, даровав просимое и многое сверх того⁶⁴.

В итоге Соломон, осуществляя Промысел по совести в меру понимания, процарствовал сорок лет и умер от старости. Исаия же погиб, исчерпав Божеское попущение в отношении себя; погиб так, как себе же эгрегориально запрограммировал свою смерть:

«Величается ли секира пред тем, кто рубит ею? Пила ли гордится перед тем, кто двигает ею?» (Исаия, 10:15).

Как сообщает Талмуд, Исаия был распилен деревянной пилой по приказу царя Манасии, который принял на себя миссию «пилы, которая не гордится». Иоанн Креститель, настойчиво признавая Исаию истинно Божиим пророком, тоже погиб, также как и Исаия, осудив себя и эгрегориально запрограммировав способ своей кончины:

«Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь» (Матфей, 3:10).

Истёк срок Божиего попущения Иоанну веровать в то, что Исаия вещал Правду-Истину от Бога, и свершилось «про секиру», и «дерево, не приносящее доброго плода»:

«Во время же празднования дня рождения Ирода дочь Иродиады плясала перед собранием и угодила Ироду, посему он с клятвою обещал ей дать, чего она ни попросит. Она же по наущению матери своей, сказала: дай мне здесь на блюде голову Иоанна Крестителя. И опечалился царь, но, ради клятвы и возлежащих с ним, повелел дать ей, и послал отсечь Иоанну голову в темнице. И принесли голову его на блюде и дали девице, а она отнесла матери своей. Ученики же его, придя, взяли тело его и погребли его; и пошли, возвестили Иисусу.

И, услышав (про казнь: наше пояснение при цитировании), Иисус удалился оттуда на лодке в пустынное место один; а народ, услышав о том, пошёл за Ним из городов пешком» (Матфей, 14:6 — 13).

Иисус никак не выразил своего отношения ни к деятельности, ни к казни Иоанна Крестителя. Для Иоанна же последней возможностью избежать гибели под секирой палача было обратиться к своей совести после того, как от Иисуса вернулись посланные им его ученики. Но не внял Иоанн.

Осуществляя же принятую на себя миссию, Иоанн не интересовался мнением Иисуса, желает ли он стать жертвенным бараном, так называемым «Агнцем Божиим», чтобы якобы «взять на себя все грехи многих и за преступников сделаться ходатаем, и делить добычу с сильными», как то программировали «не проявленные» заправилы библейского проекта порабощения человечества через созданного ими “пророка” Исаию. Не интересовался Иоанн тем, что может быть Иисус видит путь спасения людей от грехов в ином, а не в жертвоприношении себя, но непреклонно идёт путём к Голгофе потому, что не выстроено иного пути для него — Христа-Мессии — именно благодаря трудам таких программистов психики общества, как Исаия, и вот теперь, — Иоанна Предтечи. Может быть поэтому Христос-Мессия и народ, бывший с ним, ради которого он пришёл в этот мир, никак не выразили своего отношения к казни Иоанна, направлявшего «путь Господа» по направлению к Голгофе, соответственно пожеланиям хозяев Исаии и всего библейского проекта порабощения человечества?

И потому «усекновение главы Иоанна Предтечи» (в церковной терминологии) — не случайность, а знамение для других.

Глава человека — место средоточия алгоритмики психической деятельности в целом и мышления, в частности; алгоритм в графической форме представления — древовидная картинка, на которой блоки (содержащие описания действий) соединены направленными линиями в последовательности перехода от одного блока к другим; «секира» действительно лежала «при корнях дерев, не приносящих доброго плода» (множественное число «дерев» указует на расщеплённость психики на множество не согласующихся алгоритмов); Иоанн это чувствовал, сказал об этом, но не отнёс этого к себе самому, не внял, не изменил своего образа мыслей и продолжал направлять путь Иисуса как “пророчествовал” Исаия, возможно искренне полагая, что в этом и есть предопределённая ему однозначно судьба; он не подумал о том, что Бог не меняет того, что происходит с людьми, покуда люди сами не переменят того, что им свойственно: нравственных мерил, помыслов, мнений, определяющих все их дела.

Бог — Язычник, на Языке событий и явлений жизни, вещающий Свою Правду-Истину, тем кто желает её разуметь. И это одна из причин, почему заправилы библейского проекта клянут и искореняют Язычество, а не многобожие и не идолопоклонство, которые они же культивируют в разноликих неявных формах. Жизнь — Священный Язык, на котором Бог говорит с каждым и со всеми.

И по фактам жизни отдельных личностей, семей, родóв, целых народов и региональных цивилизаций, — в зависимости от того, как протекает у них непосредственный диалог с Богом на Языке Жизни и опосредованный в общении с другими людьми, — можно выявить и три вида «мистики»⁶⁵, в которой проявляется Высший Промысел:

• Всякая деятельность, прямо направленная на преображение человекообразия в человечность обретает <u>явно ощутимую</u> и неявную прямую и косвенную поддержку Свыше вплоть до того, что она сама несёт по Жизни тех, кто ею занят по совести без лицемерия, убирая с их пути все преграды и помехи в их деятельности: только ищите Правду Божию, работайте на её воплощение в Жизнь, а всё остальное приложится вам.

• Та деятельность, которая непосредственно не направлена против первого вида, но всё же направлена на извращение пути человечества или закрепощение его в состоянии человекообразия, не пресекается Свыше, если общество уже созрело для того, чтобы осознать и понять её зловредность.

  В этом случае она протекает в пределах попущения до тех пор, пока её зловредность не будет осознана, понята, и пока ей не будет выдвинута жизненно состоятельная альтернатива. Если общество отвергает выдвинутую работоспособную альтернативу, совпадающую с направленностью Промысла, то Свыше обществу будет предоставлена возможность убедиться в том, что альтернатива — благо, а её отрицание — бедствие⁶⁶.

  Если общество не созрело для того, чтобы осознать и понять зловредность какой-то деятельности, то так или иначе Свыше пресекаются даже сами возможности заняться ею и поползновения к ней.

И хотя в этом абзаце речь шла об обществе, но общество — это люди, а попущение в отношении общества — совокупный спектр попущения в отношении персонально каждого из людей, это общество составляющих.

• Та деятельность, что направлена против тех, кто искренне и нелицемерно по совести работает на осуществление целей Высшего Промысла, уводится Свыше на ложные мишени или пресекается иным образом, подчас вместе с жизнью ею занятых.

  При этом одни противники Промысла могут вкушать ярость других, взаимно истребляя друг друга, так что злочестивые в этом процессе могут употребляться в качестве орудия осуществления приговоров Свыше. Примером чему и стала судьба Иоанна Крестителя, казнённого по требованию распутной Саломеи.

  Другие противники могут заниматься бессмысленной суетой, не вредящей осуществлению Промысла.

  Деятельность третьих будет уложена в русло Промысла, вопреки их демонической воле просто в силу того, что каждый, кто работает на свои интересы в меру своего их понимания, в меру разницы в понимании может работать на тех, кто знает и понимает больше и лучше, чем он. А Бог — Творец и Вседержитель — вне конкуренции в знании и понимании всего и вся.

После того, как не сумел сохранить жизнь Иешуа, на эту же «мистику» буквоеду-“единобожнику”, а по существу — атеисту и сатанисту — Каиафе намекал, ссылаясь на премудрость Соломона, и булгаковский Пилат язычник-многобожник, сын знахаря-звездочёта, возможно сам того не понимая:

«— О нет! — воскликнул Пилат, и с каждым словом ему становилось легче и легче: не нужно было больше притворяться, не нужно было подбирать слова. — Слишком много ты жаловался кесарю на меня, и настал теперь мой час, Каифа! Теперь полетит весть от меня, да не наместнику в Антиохию и не в Рим, а прямо на Капрею, самому императору, весть о том, как вы заведомых мятежников в Ершалаиме прячете от смерти. И не водою из Соломонова пруда, как хотел я для вашей пользы, напою я тогда Ершалаим, нет, не водою!» (гл. 2, выделено жирным нами при цитировании).

Причём тут «вода из Соломонова пруда»? — Последняя фраза явно выпадает из контекста, если её воспринимать как отказ Понтия Пилата от якобы имевшегося у него намерения заняться благоустройством Иерусалима и провести водопровод, чтобы напоить его жителей водою из «Соломонова пруда», которого в отличие от храма Соломона, в Иерусалиме не существовало⁶⁷. Если же подходить к этим словам как к иносказанию, то по существу Пилат по отношению к судьбе будущего Мессии, сам того не осознавая, но чуя благой Божий Промысел, встаёт на позиции пророчества Соломона, хотя даже не знает о его существовании. Этот так, поскольку слово «вода» издревле употребляется в иносказаниях в качестве символа информации и культуры вообще⁶⁸. Кроме того фразу о «воде из Соломонова пруда» в контексте романа можно понимать и как художественный приём, с помощью которого М.А.Булгаков иносказательно выразил через Пилата свою приверженность пророчеству Соломона и Язычеству Божиему, искореняющему зло, что символически должно напоминать иерархам всех библейских культов о необходимости отказа от доктрины Второзакония-Исаии, дабы впредь строить жизнь на Земле в русле благого Божиего Промысла.

Но «россионские» попы бездумно плетутся за плату в охвостье борьбы с Язычеством Божиим. И если с попа, с патриарха, папы римского спустить облачения, и поставить их на пляже перед народом на солнцепёке одетыми как все, то зрелище будет жалкое, слушать их бредни никто не будет, ибо одно слово — чиновники. А Христа люди слушали; и Иоанна Крестителя слушали, ибо заблуждался он искренне, а не за плату вводил в заблуждение других…; и “Мастера и Маргариту” тоже люди читают, и на пляжах на солнцепёке, и в транспорте потому, что написано искренне и жизненно.

После того, как М.А.Булгаков показал, как М.А.Берлиоз лепит из Ивана Бездомного “пророка” материалистического атеизма, он в сюжете романа счёл за благо отрезать голову именно программисту чужой психики Берлиозу, а не его жертве, предназначенной на роль авторитета в глазах бездумной части общества. То есть это качественное отличие алгоритмики коллективной психики людей Русской цивилизации от общества, живущего под концептуальной властью Библии и заправил библейского проекта порабощения человечества*: Русским свойственно воздавать поделом прежде всего самими хозяевам, а не их невольникам-рабам.* Поэтому в сюжете романа головы лишился один из проявленных заправил библейского проекта.

И по существу эта особенность сюжета романа представляет собой уже свершившийся акт программирования библейского эгрегора на уничтожение им же как проявленных, так и «не проявленных» заправил самого библейского проекта.

На то обстоятельство, что речь в романе в иносказательно притчевой форме идёт об уничтожении самим библейским эгрегором заправил библейского же проекта указует и фамилия «Берлиоз», которую М.А.Булгаков дал уничтоженному персонажу романа.

В реальной жизни фамилию «Берлиоз» слышали почти все, и многие знают, что это фамилия французского композитора, хотя его музыку могут припомнить большей частью только музыканты-профессионалы и музыковеды. Почему М.А.Булгаков дал одному из своих персонажей фамилию композитора, к тому же музыка которого не часто исполняется в России? — Ответ на этот вопрос даёт творческое наследие самого Берлиоза-композитора. Гектор Берлиоз (1803-1869), известный французский композитор и дирижёр, создатель нового направления в музыкальном искусстве — программного романтического симфонизма. Как сообщают учебники по истории музыки, новизна этого направления определяется:

• отождествлением музыкального замысла с какой-нибудь современной идеей, успевшей получить признание, т.е. со сложившейся традицией;

• введением театрализации в музыкальное исполнение;

• при этом произведения в стиле «программного романтического симфонизма» сопровождаются словесными пояснениями, в которых описываются те образы, которые композитор выразил (как он думал) в своей музыке.

Иными словами Гектор Берлиоз программировал единообразное восприятие его музыки слушателями, т.е. по существу был программистом их психики. Кибернетика, программирование ЭВМ и иных технических устройств как отрасли науки и практической деятельности во времена написания романа не существовали, поэтому прямо указать на социальную функцию одного из персонажей романа для М.А.Булгакова было проще всего, дав ему фамилию одного из исторически реальных «мастеров искусства», который занимался тем же видом деятельности по отношению к обществу и делал это в русле той же концепции общественного устройства цивилизации: отсюда и возник литератор Мойша, известный как «Михаил Александрович Берлиоз»⁶⁹ — “однофамилец” композитора Гектора Берлиоза. Кроме того, отец композитора Берлиоза был врачом, изучал материалистическую философию и был убеждённым атеистом. В круг общения Гектора Берлиоза входили такие известные его современники, как Бальзак, Гейне, Дюма, Лист, Гёте, Виктор Гюго и Теофиль Готье. Двое последних кроме всего общеизвестного были великими магистрами масонской ложи «Приорат Сиона» («Сионская община», — в переводе на русский), внутренним документом которой по одной из версий являются пресловутые “Протоколы сионских мудрецов”⁷⁰.

Но “воцерковленных” ничему не учат ни судьбы реальных людей, ни литературные сюжеты. С точки зрения иерархов библейских культов истинны библейские тексты, а не «тексты» Священного Языка Жизни как такового, и не отображения Жизни в художественных образах литературы и других видов искусства. И как показывает анализ всего церковного богословия, оно исходит из бессовестно принимаемого за истину постулата: Исаия — пророк Божий, а не эгрегориально одержимый страдалец по жизни и страдалец в смерти, что хорошо видно и по ранее приводившемуся тексту церковных рассуждений на тему, почему Соломон — не автор книги Премудрости Соломона. Все такие писания высокопарны, рассудочны, но проистекают они не от души, а за плату, и потому нет в них жизни, и несут они смерть доверившимся им. Приведём ещё одну выдержку из того же издания:

«Креститель назвал Христа Агнцем Божиим в том смысле, что Его Сам Бог избрал и приготовил для заклания в жертву за грехи людей, подобно тому как евреи при выходе из Египта готовили агнцев, кровь которых должна была спасти их дома от грозного суда Божия (Исх. XII, 7). Бог давно избрал Этого Агнца (Апок. XIII, 8; 1 Петр. I, 20)⁷¹ и теперь давал Его людям — всем людям без изъятия. Едва ли можно видеть в словах Крестителя отношение к изображённому пр. Исаией Страдальцу (53 гл.), как полагают древние и новые экзегеты. В 53 гл. кн. Исаии мессия назван не прямо агнцем, а только сравнивается с ним, и является несущим не грехи наши, а болезни и скорби. — Который берёт на Себя грех мира — точнее: уносит грех мира с собою (ср. I, 10; Ан. III, 5). Креститель не указывает времени, когда Этот Агнец унесёт на себе грехи мира» (“Толковая Библия или комментарий на все книги Св. Писания Ветхого и Нового Завета”, том. 3 стр. 323. Репринтное Издание преемников А.П.Лопухина. Петербург 1904 — 1914 гг. Текст взят из комментария к Евангелию от Иоанна, гл. 1, 29).

Но даже с учётом таких пояснений толкователи Библии не могут гарантировать того, что при чтении текстов Ветхого и Нового наветов на Бога милостивого, милосердного у людей не возмутится совесть и они не зададут непосредственно <u>Богу, который есть</u>, вопрос:

Если Иоанн Креститель «направил путь Господу» по Исаии, а не по Соломону, то всё же: какой реально исторический путь прошёл на земле праведник Иисус Христос?

Ответ на него, не совпадающий с новозаветной версией, исходящей из “пророчества” Исаии, но вполне совпадающий с пророчеством Соломона, даёт М.А.Булгаков в “Мастере и Маргарите” не только символически-иносказательно, о чём было сказано ранее и будет говориться далее, но и прямо.

Прокуратору в ночь после дня 14 числа весеннего месяца нисана снится сон:

«Он шёл в сопровождении Банги, а рядом с ним шёл бродячий философ. Они спорили о чём-то очень сложном и важном, причём ни один из них не мог победить другого. Они ни в чём не сходились друг с другом, и от этого их спор был особенно интересен и нескончаем. Само собой разумеется, что сегодняшняя казнь оказалась чистейшим недоразумением — ведь вот же философ, выдумавший столь невероятно нелепую вещь вроде того, что все люди добрые, шёл рядом, следовательно, он был жив. И, конечно, совершенно ужасно было бы даже помыслить о том, что такого человека можно казнить. Казни не было! Не было. Вот в чём прелесть этого путешествия вверх по лестнице луны» (гл. 26).

О том же спустя почти две тысячи лет снится сон и успокоенному лекарствами в лунную ночь Ивану Николаевичу Поныреву — бывшему поэту Ивану Бездомному:

«После укола всё меняется перед спящим. От постели к окну протягивается широкая лунная дорога, и на эту дорогу поднимается человек в белом плаще с кровавым подбоем и начинает идти к луне. Рядом с ним идёт какой-то молодой человек в разорванном хитоне и с обезображенным лицом. Идущие о чём-то разговаривают с жаром, спорят, хотят о чём-то договориться.

— Боги, боги, — говорит, обращая надменное лицо к своему спутнику, тот человек в плаще, — какая пошлая казнь! Но ты мне, пожалуйста, скажи, — тут лицо из надменного превращается в умоляющее, — ведь её не было! молю тебя, скажи, не было?

— Ну, конечно, не было, — отвечает хриплым голосом спутник, — это тебе померещилось.

— И ты можешь поклясться в этом? — заискивающе просит человек в плаще.

— Клянусь, — отвечает спутник, и глаза его почему-то улыбаются.

— Больше мне ничего не нужно! — сорванным голосом вскрикивает человек в плаще и поднимается всё выше к луне, увлекая своего спутника. За ними идёт спокойный и величественный гигантский пёс» (последние страницы романа).

После этого «луна вскипает» (т.е. прежние образы разрушаются, вследствие того, что происходит резкое замещение одного видéния другим), и в сон Ивана Николаевича приходит мастер.

«Иван Николаевич во сне протягивает к нему руки и жадно спрашивает:

— Так, стало быть, этим и кончилось?

— Этим и кончилось, мой ученик, — отвечает номер сто восемнадцатый, а женщина подходит к Ивану и говорит:

— Конечно, этим. Всё кончилось и всё кончается… И я вас поцелую в лоб, и всё у вас будет так, как надо».

Но этим «всё» не кончилось и не кончается. Парочка воландовских “голубков” вторгается в видéние Ивана Николаевича, всякий раз препятствуя ему последовать своим внутренним вúдением за Иешуа и Пилатом «по дороге к луне». Исторически так сложилось, что полумесяц, астрологический символ луны, после падения Константинополя, на гербе которого он красовался, стал символом ислама. Поэтому вне зависимости от того, знал М.А.Булгаков это либо же нет, но в художественных образах он указал на источник, объясняющий и сон Пилата, и сон Ивана Николаевича: казни не было.

Но почему её не было, когда все видели, что она была? Прямой ответ на этот вопрос даёт Коран:

«Они не убили его (Иисуса) и не распяли, но это только представилось им; и, поистине, те, которые разногласят об этом (т.е. не согласные с кораническим свидетельством), — в сомнении о нём; нет у них об этом никакого знания, кроме следования за предположением (Саблуков: «они водятся только мнением»). Они не убили его (Христа), — наверное (Саблуков: «это верно известно»), нет, Бог вознёс его к Себе: ведь Бог могущественен (Крачковский: «велик»), мудр! И поистине, из людей писания нет никого, кто бы не уверовал в него прежде своей смерти, а в день воскресения он будет свидетелем против них!» (сура 4:156, 157, все выделения сделаны нами).

Так в Кораническом откровении проливается свет на таины Божии от неправоумствующих злочестивых, ослеплённых своею злобой, о чём предвещал царь Соломон, названый народом Премудрым.

И беда тех, кто верует в то, что события в Иерусалиме 14 числа весеннего месяца нисана исполнились, подтвердив истинность “пророчества” Исаии, соответственно тому, как приготовлял пути Христу по этому “пророчеству” Иоанн Креститель, состоит в том, что текст и подтекст Нового Завета в его исторически сложившемся виде подтверждают истинность пророчества Соломона; подтверждают истинность Коранического свидетельства. И это означает, что все, кто свидетельствовали о казни и воскресения Христа обольстились о нём, от чего он их и предостерегал.

16 — 22 октября 2000 г.\

Уточнения: 5, 7, 8, 11 ноября 2000 г.

13. «Читающий да разумеет»[^241]:\

свершилось «милости хочу, а не жертвы»⁷²

============================================

Обратимся к описанию событий, предшествовавших взятию Христа под стражу в Гефсиманском саду:

«36. Потом приходит с ними Иисус на место, называемое Гефсимания, и говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там. 37. И, взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых⁷³, начал скорбеть и тосковать. 38. Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною. 39. И, отойдя немного, пал на лице Своё, молился и говорил: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты. 40. И приходит к ученикам и находит их спящими, и говорит Петру: так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною? 41. бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. 42. Ещё, отойдя в другой раз, молился, говоря: Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить её, да будет воля Твоя. 43. И, придя, находит их опять спящими, ибо у них глаза отяжелели. 44. И, оставив их, отошёл опять и помолился в третий раз, сказав то же слово. 45. Тогда приходит к ученикам Своим и говорит им: вы всё ещё спите и почиваете? вот, приблизился час, и Сын Человеческий предаётся в руки грешников; 46. встаньте, пойдём: вот, приблизился предающий Меня.

47. И, когда ещё говорил Он, вот Иуда, один из двенадцати, пришёл, и с ним множество народа с мечами и кольями, от первосвященников и старейшин народных» (Матфей, гл. 26).

Описание этого же эпизода у Марка, гл. 14:33 — 43, содержит все эти же значимые особенности, сообщаемые Матфеем, смысл которых — в нашем миропонимании — мы поясним далее.

Этот же эпизод в описании Луки, который сам не принадлежал к числу учеников Христа, но изложил письменно, как он понял, смысл того, во что уверовал с чужих слов, отличается от описываемого Матфеем и Марком, помимо чрезвычайной эмоциональной напряжённости (пот Христа был «как капли крови, падающие на землю»), весьма значимой деталью — появлением в сюжете «Ангела с небес»:

«39. И, выйдя, пошёл по обыкновению на гору Елеонскую, за Ним последовали и ученики Его. 40. Придя же на место, сказал им: молитесь, чтобы не впасть в искушение. 41. И Сам отошёл от них на вержение камня, и, преклонив колени, молился, 42. говоря: Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! впрочем не Моя воля, но Твоя да будет. 43. Явился же Ему Ангел с небес и укреплял Его. 44. И, находясь в борении, прилежнее молился, и был пот Его, как капли крови, падающие на землю. 45. Встав от молитвы, Он пришёл к ученикам, и нашёл их спящими от печали 46. и сказал им: что вы спите? встаньте и молитесь, чтобы не впасть в искушение.

47. Когда Он ещё говорил это, появился народ, а впереди его шёл один из двенадцати, называемый Иуда, и он подошёл к Иисусу, чтобы поцеловать Его. Ибо он такой им дал знак: Кого я поцелую, Тот и есть. 48. Иисус же сказал ему: Иуда! целованием ли предаёшь Сына Человеческого?» (Лука, гл. 22).

Теперь обратимся к самому эпизоду. Осмыслим два обстоятельства.

Первое: Матфей, Марк, Лука передают, хотя и несколько разными словами один и тот же смысл: Иисус, призывая к молитве, предупредил избранных им апостолов о том, что, не молясь совместно с ним, они неизбежно впадут в искушение:

«Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна» (Марк, 14:38).

Но и после этого прямого и не двусмысленного предостережения, после двукратной просьбы хотя бы бодрствовать в то время, как сам он молится, возвращаясь к ним, Иисус застал апостолов спящими. После этого он, по сообщению Матфея, оставил их — по существу в сонных грёзах, в полудрёме⁷⁴ — и отошёл в сторону, чтобы помолиться в третий раз.

Соответственно словам самого Христа, сохранённым авторами трёх новонаветных “евангелий”, апостолы Пётр, Иаков, Иоанн, с чьих слов описания событий в Гефсиманском саду попали в канонические тексты Нового Завета, после взятия Христа под стражу пали жертвой искушения как и все прочие “очевидцы” потому, что уклонились от предложенной им молитвы. Уклонившись от молитвы, к которой были призваны, они на какой-то период времени выпали из религии <u>Бога, который есть</u>.

Не участвуя в молитве, избранные Христом апостолы, не перешли совместно с ним некий рубеж, который в молитве перешёл он; они остались по своему мировоззрению частью общества, в котором выросли, отстав от Христа на его пути и потеряв его.

Их свидетельства о казни и воскресении Христа невозможно было бы оспорить единственно в том случае, если бы они соучаствовали в молитве Христа, когда он их к ней призвал.

Принятие их свидетельства, после того как они уклонились от молитвы с Христом, означало бы, что Христос, призывая их к молитве, предупредив, что в противном случае они впадут в искушение, пустословил и лгал. Засвидетельствованный в каноне Нового Завета факт неучастия призванных к совместной со Христом молитве апостолов не позволяет объявить заведомой ложью либо не относящимся ко Христу предвозвещённое в пророчестве Соломона (Премудрость Соломона, гл. 2); не позволяет отвергнуть как ложное и прямое и однозначное кораническое сообщение (сура 4:156, 157) о вознесении Христа, упредившем его распятие.

Если бы апостолы участвовали в молитве, к которой призвал их Христос, то они пребывали бы в ином настрое психики и органов чувств, вследствие чего увидели бы мир другими глазами, а их свидетельство о последующих событиях было бы содержательно иным, отличным от известного нам по текстам канона Нового Завета.

Если кто-то из верующих новонаветным церквям настаивает, что не имеет ни малейшего значения для отношения к свидетельствам апостолов о событиях после взятия Христа под стражу, молились они совместно со Христом, либо же не молились, — пусть утрудится объяснить: зачем он молится сам? ощущает ли он в себе какую-нибудь разницу настроений и дел, во-первых, после совершения несуетной искренней молитвы и, во-вторых, когда он по забывчивости, лени или иным причинам уклонился от молитвы или суетливо исполнил ритуал? А если с его точки зрения нет никакой разницы для течения жизни человека молиться либо нет, то в чём тогда неправы откровенные атеисты, прямо отрицающие необходимость для человека молитвенного обращения к Богу для того, чтобы в жизни всякого индивида и общества в целом всё было бы по Правде-Истине? И почему для апостолов необходимо сделать исключение, и настаивать, что их немолитва осталась без каких-либо последствий, что они не впали в искушение, вследствие чего их свидетельства истинны так же, как если бы они молились?

Кроме того, при согласии со свидетельствами апостолов о событиях после взятия Христа под стражу следует признать, что призыв Христом апостолов к молитве и его предостережения их от искушения были заведомой ложью или пустыми словами. При таком отношении к молитве и немолитве новонаветно-воцерковленные по существу по умолчанию почитают Христа неверующим Богу лицемером и свидетельствуют о своём неверии Богу, отрицая по умолчанию истинность обетования Божиего, переданного через Христа людям:

«23. Имейте веру Божию, ибо истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своём, но поверит, что сбудется по словам его, — будет ему, что ни скажет. 24. Потому говорю вам: всё, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, — и будет вам» (Марк, гл. 11).

Второе обстоятельство прямо связано со смыслом молитвы Христа, который передан Матфеем, Марком, Лукой в основном однозначно, хотя есть и оттенки смысла, в передаче каждого из них, к чему мы вернёмся позднее:

«Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу <пусть будет: добавлено нами при цитировании для пояснения общего контекста>, а чего Ты» (Марк, 14:36).

Из этих слов можно понять, что:

• Иисус нисколько не сомневался, что Всевышнему, Всеблагому Творцу и Вседержителю — <u>Богу, который есть</u>, всё возможно осуществить праведно в сотворённом Им по Его благому Предопределению Мироздании;

• Иисус был готов искренне исполнить принятую им на себя миссию в Промысле Божием, каковы бы ни были сопутствующие и возникающие вследствие её исполнения обстоятельства, и не пытался уклониться своеволием от исполнения Промысла; и у него не было в намерениях отказаться от христианской этики и действовать по способностям (намного превосходящим самые буйные фантазии любого военно-силового ведомства) в пределах Божиего попущения в отношении своих оппонентов. По существу он, как всегда (и этого не достаёт подавляющему большинству из людей), был и в Гефсиманском саду в ладу с Богом и верил Ему, хотя всеми чувствами своими и сверхчувственно ощущал: алгоритмика коллективной психики общества, в которое он пришёл, уже работает на пресечение его миссии, что в этом обществе в своём прежнем качестве — праведника во всей полноте достоинства человека — он — не жилец.

По отношению к этим двум однозначно выраженным в каноне Нового Завета фактам не имеет значения, какое из воззрений на личность Христа истинно: ипостась ли он «триединого Бога», что прямо провозглашают никейские церкви в своём символе⁷⁵ веры; «Божий Сын», смысл каких слов никто из смертных в этом мире понять не может просто потому, что категории «сын» и «отец» свойственны нынешнему человечеству и несут прежде всего смысл преемственности смертных поколений в жизни общества, что не уместно по отношению к жизни мира бессмертных; человек ли Иисус, не являющийся ни Богом, ни «Божиим Сыном», как о Христе сообщает, в частности, кораническое Откровение, с каким воззрением согласны также и многие, не относящие себя к исторически реальному исламу⁷⁶.

Это так потому, что при любом из этих мнений Иисус и Всевышний Бог, которого церкви, признающие догмат о «святой Троице», именуют «Богом Отцом», — разные личности, обладающие своеобразием, отличающим каждую из них ото всех прочих; обладающие свободой выбора линии поведения и свободой воли в употреблении свойственной каждой из них власти. Иными словами, вопреки всем сложившимся обстоятельствам ничто не мешало Богу («Богу Отцу») ответить на молитву Христа («Бога Сына») в соответствии с её смыслом. Возражающим против этого любителям ссылаться на Божье Предопределение следует опамятоваться, поскольку Предопределение во всей его полноте и детальности известно только самому Предопределившему: всем остальным ведомы только его фрагменты, к тому же у многих смешанные с заведомой ложью, к которой они безразличны.

И это приводит к вопросу: а дано ли знание о том, чего в действительности хочет Всевышний — всеобъемлющая личность во всей Своей полноте и совершенстве? Однозначный ответ на этот вопрос известен, как минимум, бессознательно, каждому, кто прочитал Новый Завет хотя бы раз:

«Если бы вы знали, что значит: милости хочу, а не жертвы, то не осудили бы невиновных (Матфей, 12:7). «Пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы» (Матфей, 9:13).

Вопреки этому, однозначно доведённому до сведения всех из уст самого Христа, новонаветные церкви имени его настаивают, что Бог избрал Себе «жертву умилостивления»⁷⁷, осудил в Своём Предопределении бытия Мироздания невиновного праведника на казнь в угоду неправоумствующим, порешившим искушать <u>Бога, который есть</u>, позволив всем грешным искупить свои грехи кровью праведника⁷⁸ вместо того, чтобы грешники взращивали праведность в себе сами в Божьем водительстве. И после этой напраслины церкви поучают людей, что Бог есть Любовь.

Если Бог Всевышний есть Любовь, то Он — Любовь и к Иисусу. И нет в Мироздании ничего и никого, что не позволило бы Всевышнему <u>Богу, который есть</u>, любовно ответить на молитву Христа в Гефсиманском саду в полном соответствии с её общеизвестным смыслом, не лишив при этом человечество спасения в истинном смысле этого слова. И ничто в мире не свидетельствует о том, что Всевышний поступил иначе, поддержав Своим Промыслом неправоумствующих, посягнувших на искушение Бога и жизнь Христа.

Но о факте ответа Всевышнего на обращённую к Нему молитву Христа, верующего Ему беззаветно, засвидетельствовать было некому потому, что: те апостолы, которые могли бы это сделать; которые были призваны к молитве для того, чтобы это сделать, — вместо того, чтобы бодрствовать и молиться, пребывали в сонных грёзах. И потому они — как и все прочие “очевидцы” — бессовестно пали жертвой своего неверия непосредственно <u>Богу, который есть</u>, пали жертвой искушения своей верой в ветхонаветные писания и в учение об истинности пророчества Исаии; Соломон для них был только «премудрый царь», но не учитель от <u>Бога, который есть</u>, не посланник от Него ко всем людям; и будучи толпарями, они считали себя в праве не задумываться над смыслом слов его поучений, не допущенных в канон писания их пастухами.

И потому красноречивый в своём лукавстве “евангелист” Иоанн — ставленник «мировой закулисы», один из опекунов Христа в первое пришествие — обходит молчанием эпизод молитвы Христа и немолитвы апостолов в Гефсиманском саду. Иоанн обходит этот эпизод молчанием потому, что он своим однозначным смыслом и предложением беззаветной веры <u>Богу, который есть</u>, развеивает всё злонамеренно сконструированное вероучение новонаветных культов в миропонимании каждого, кто верует по совести непосредственно Богу, а не отгораживается от Бога, порождённым людьми писанием, заглушая голос совести. Иоанн не слабоумен, чтобы не понимать жизненного смысла событий в Гефсиманском саду, но он лукав и потому пишет:

«1. … Иисус вышел с учениками Своими за поток Кедрон, где был сад, в который вошёл Сам и ученики Его.

2. Знал же это место и Иуда, предатель Его, потому что Иисус часто собирался там с учениками Своими. 3. Итак Иуда, взяв отряд воинов и служителей от первосвященников и фарисеев, приходит туда с фонарями и светильниками и оружием. 4. Иисус же, зная всё, что с Ним будет, вышел и сказал им: кого ищете?» (Иоанн, гл. 18).

По Иоанну получается так: была тайная вечеря, на которой Иисус дал последние наставления своим ученикам; потом он пошёл с избранными учениками за поток Кедрон в место, где был сад; но, что там происходило — читателю (с точки зрения Иоанна, якобы любимого ученика Христа) знать не положено; и к тому месту Иуда, в которого вошёл сатана⁷⁹, привёл “группу захвата”, которая и взяла Христа под стражу, после чего он был осуждён, якобы казнён (чтобы «сбылись Писания пророков»[^250]: в частности, Исаии) и якобы воскрес.

Для подтверждения именно этой версии течения событий в изначально изустное вероучение (зафиксированное письменно в последствии Лукой, который сам не был очевидцем эпизода в Гефсиманском саду и последующих событий) был введён «Ангел с небес», который «укреплял» Христа, чтобы у доверившихся не вставало вопроса: ответил ли Всевышний на молитву Христа и если ответил, то как? — Веруйте: ответил, послал ангела с небес, но чашу страданий, заготовленную неправоумствующими не пронёс стороной.

Эта особенность текста Луки говорит о том, что творцы устной редакции вероучения, которую Лука зафиксировал письменно, а также и первохристиане, если и не видели и не понимали последствий молитвы Христа, то всё же глубоко чувствовали разницу между молитвой и немолитвой. Чтобы “неуместных” вопросов не возникало, авторитетные авторы-распространители устной традиции представили пастве дело так, будто <u>Бог, который есть</u>, в этом эпизоде не просто попустительствовал злодеям, а был заедино со злодеями, исполнившими Его Предопределение. Это навет на <u>Бога, который есть</u>.

Показанные выше разночтения в повествованиях о событиях в Гефсиманском саду Матфея и Марка — с одной стороны, и Луки и Иоанна — с другой стороны, во-первых, означают, что Иоанн (один из сыновей Зеведеевых) скрывал обличающую его Правду-Истину, пытаясь представить себя в качестве того, кем он в действительности не был; и во-вторых, означают, что Лука честно записал распространяемую в обществе злоумышленно искажённую версию событий.

Но есть нравственно-этически значимые разночтения и между Матфеем и Марком (по крайней мере, в переводах их текстов на современный русский язык), в которых выразилось нравственно обусловленное различие их веры. Смысл гефсиманской молитвы Христа Матфей передаёт в словах:

«Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем не как Я хочу, но как Ты» (Матфей, 26:39).

Смысл той же самой молитвы Марк передаёт в иных словах:

«Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня; но не чего Я хочу <пусть будет: добавлено нами при цитировании для пояснения общего контекста>, а чего Ты» (Марк, 14:36).

В передаче Матфея слова «если возможно» несут смысл сомнения во всемогуществе Всевышнего Бога в действиях Его в Мироздании, поскольку при употреблении оборота «если возможно» всегда подразумевается: не исключено, что и невозможно. В передаче Марка (он был секретарём апостола Петра и писал по его рассказам) слова «всё возможно Тебе» исключают какие-либо сомнения во всемогуществе Бога.

Вторая часть фразы в передаче Матфея: «впрочем не как Я хочу, но как Ты», отрицает сомнения во всемогуществе Божием, так как подразумевает, что Бог знает, как спасти праведника из убийственной ситуации, сложившейся вокруг него при исполнении Промысла Божиего, способами, выходящими за пределы вообразимого людьми, поскольку Бог не может хотеть и предопределить несправедливости. Вторая же часть фразы в передаче Марка: «но не чего Я хочу, а чего Ты», — среди всего, чего хочет и может хотеть Бог, допускает и возможность желательности для Него казни праведника. В подразумеваемых умолчаниях и провозглашении неограниченного всемогущества тонет то обстоятельство, что действительно есть действия для Бога невозможные по нравственно-этическим причинам, поскольку в противном случае Бог был бы нравственно-этически неотличим от демона, стоящего на принципе ничем не ограниченной вседозволенности, но только превосходил бы каждого из демонов и всех их вместе взятых своими властными возможностями. На обстоятельство избрания Богом для самого Себя определённых нравственных принципов прямо указано в Коране:

Бог «предначертал для самого Себя быть милостивым» (сура 6:12).

Это всё, на наш взгляд, говорит о том, что более соответствуют друг другу начало фразы в передаче Марка и её завершение в передаче Матфея:

«Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня» (в передаче Марка); «впрочем не как Я хочу, но как Ты» (в передаче Матфея).

Понятно, что в молитве Христос выразил смысл наилучшим словоупотреблением, но имея дело с передачей его слов в текстах Матфея и Марка, каждый читатель должен сам решить, кто из них и в чём именно ближе к Правде-Истине, поскольку каждый из них, имея свои нравственно обусловленные представления о Боге и Его отношениях с тварным Мирозданием и обитающими в нём субъектами, выражал своими словами образные представления своего внутреннего мира о происшедших событиях, очевидцами которых, как явствует из текста Нового Завета, ни Матфей, ни Марк не были: Христос не призывал их к молитве в Гефсиманском саду.

Однако это всё не хитросплетение разрозненных случаев. «Мировая закулиса» — старше нынешней глобальной цивилизации, поскольку выжила в катастрофе прошлой глобальной цивилизации, предшествующей нашей. Она — одна из тех сил, которые по завершении той катастрофы приняли на себя миссию цивилизовать впавшее в дикость человечество. Глобальный исторический процесс нынешней цивилизации изначально был управляемым, т.е. в цивилизаторской миссии «мировой закулисы» преследовались вполне определённые цели: возобновить милый ей образ жизни прежней глобальной цивилизации с жёстким разделением населения людей планеты на господ и рабов на кланово-расовой основе.

На протяжении всей истории нынешней цивилизации «мировая закулиса» управляла обществами на основе дозированного распространения в его социальных слоях знаний и субкультур, позволяющих освоить те или иные (с точки зрения толпы) сверхвозможности человека. Вследствие этого менее знающие и малоумеющие оказывались в зависимости от знающих и умеющих больше чем они, а те злоупотребляли этой разницей.

На протяжении тысячелетий для распространения и поддержания такого порядка «мировая закулиса» выстраивала проникающие во все сферы жизни общества системы посвящений, опираясь на которые она собирала и распространяла в обществе различную информацию, и тем самым осуществляла управление обществом. Эта глобальная система управления дожила до наших дней, и наши соотечественники видят её обнажённую и для многих привлекательную часть в виде системы учёных степеней и званий (бакалавры, магистры, кандидаты и доктора наук, членкоры и академики), творческих союзов, политических партий, церковных иерархий и т.п. внутриобщественных корпораций, в которых есть множество рядовых членов, многие из которых желают из рядовых подняться по иерархической лестнице посвящений. А кроме того есть и системы посвящений, о которых общества мало что знают, поскольку они заняты таимой от общества деятельностью, вследствие чего как минимум не афишируют свою деятельность, а как максимум — распространяют о ней заведомую ложь.

Во всех такого рода корпорациях, культивируемых «мировой закулисой», высшие иерархи становятся между всяким человеком и Богом, поскольку требование соблюдения корпоративной этики и дисциплины (далеко не во всех случаях праведной), требует от человека заглушить голос совести, отказаться от свободы выбора, подчинить свою волю вышестоящим иерархам, а не собственному искреннему пониманию путей и дел праведности.

Поэтому все религиозные и светские иерархии без исключения в культуре человечества творят не Божие дело. Действуют они не Божией милостью, а в пределах Божиего попущения.

Закулисные заправилы и хозяева иерархий это всегда знали, поэтому такое историческое и религиозное событие как издавна ожидаемое пришествие Мессии — освободителя человечества от их гнёта — они не могли пустить на самотёк, а по существу — предоставить воле Божией, осуществлению которой на Земле они противостоят⁸⁰. Как показывает анализ жизни Кумранской общины (II век до н.э.), о жизни которой известно по рукописям, найденным в пещерах вблизи Мёртвого моря в 1949 г., она представляла собой «полигонные учения» на тему “Отражение “вторжения” посланника Всевышнего в дела «мировой закулисы» и мероприятия по компенсации нанесённого Ими ей ущерба”. Это был целенаправленно поставленный социальный эксперимент, моделирующий функционирование нового эгрегориального культа — системы социальной магии — в условиях, которые должны были возникнуть:

• после того, как общество — под водительством иерархий «мировой закулисы» — отвергнет Христа-Мессию и не освоит передаваемого им вероучения;

• после того, как «мировая закулиса», извратив оставленное Христом учение⁸¹, развернёт его культ и тем самым воспрепятствует освоению оставленной Христом-Мессией Правды-Истины в последующих поколениях.

На протяжении всей истории «мировая закулиса» культивировала разнородные йоги и магию как средство власти над толпой и обеспечения превосходства её представителей над простыми людьми. Но кроме того, она сталкивалась в своей деятельности и с самочинными пророками и магами, которые в силу разных причин обладали знаниями и навыками употребления сверхвозможностей человека, в ряде случаев превосходя в этом легитимных посвящённых иерархов. Антисистемная — с точки зрения «мировой закулисы» — деятельность таких «народных умельцев» вынуждала её разрабатывать практики обуздания самочинных пророков и магов для употребления их самих и их способностей в своих целях.

Вне зависимости от того, как к этому относились самочинные милостью Божией пророки, литература «мировой закулисы», доступная в наши дни широкой читательской аудитории, утверждает, что все истинные пророки, включая и Христа, сотрудничали с иерархиями посвящения, были им лояльны, а если кто из них и пал жертвой, то только в результате буйства “стихии” толпы или какой-то нелегитимной «чёрной ложи», противящейся Божиему Промыслу, но никак не в результате деятельности легитимных систем посвящения: в частности, масонства в библейской цивилизации.

Но Иисус отверг предложение принять административную власть над всеми царствами земными, предложенную ему дьяволом⁸². Вследствие этого легитимное сотрудничество оказалось невозможным, и поэтому «мировой закулисе» оставалось либо избавиться от него, либо постараться употребить в своих целях вопреки его намерениям и воле. В действительности заправилы «мировой закулисы» не стремились к тому, чтобы убить Христа. Убить неугодного самочинного пророка — с точки зрения «мировой закулисы» — всегда успеется в полностью контролируемом ею обществе, а вот употребить в своих целях вопреки его намерениям и воле — это может дать куда больший гешефт. Но для этого надо не только владеть ситуацией и развитой культурой управления толпой административными средствами и средствами социальной магии, но кроме того иметь и демоническую фантазию, необходимую для разработки соответствующего сценария, позволяющего скрытно осуществить его руками самой же пасомой толпы.

Был сценарий «мировой закулисы» и по обузданию Христа и вовлечению его в осуществление планов «мировой закулисы» в отношении глобальной цивилизации. Целью было не предание Христа смерти, как это представляют толпе библейские повествования, а посягательство на употребление его жизни в своих интересах, для чего «мировой закулисе» желательно было преобразить Христа в Антихриста, постаравшись превратить его по возможности в подчинённого себе биоробота-зомби (такого рода процедуры известны издревле и не только в культе Вуду).

Для этого было решено показать толпе очевидную якобы казнь Мессии: т.е. было решено вынести в толпу из храма одну из практик посвящения — мистерию «гибели — воскресения бога», известную, в частности, в практике посвящений культа Осириса в Египте. “Воскреснув” после якобы казни, Христос должен был бы обрести в восприятии толпы неповторимо чудесную репутацию воскресшего богочеловека. Толпу, завороженную “чудом”, легко можно завести на что угодно, после чего она сама понесёт данного ей в цари-священники Мессию «богочеловека» к назначенным «мировой закулисой» для неё целям. И в этой алгоритмике раскрутки стихийных процессов в толпе Христу было уготовано принять на себя роль вождя, царя земного, т.е. по существу Антихриста⁸³, возможно управляемого биоробота-зомби.

О посягательстве дьявола на производство зомби на основе тел праведников есть один намёк в Новом Завете:

«Михаил Архангел, когда говорил с диаволом, споря о Моисеевом теле, не смел произнести укоризненного суда, но сказал: “Да запретит тебе Господь”» (Послание апостола Иуды, 1:9).

Зачем потребовалось тело покойного Моисея? — наиболее эффективное его употребление в сатанизме — дать команду в магической формуле: «Исполнись волею моей, и обходя моря и земли делай моё дело в образе своём»⁸⁴. В описываемом апостолом Иудой случае авторитет Моисея в обществе сложился при жизни; жизненные навыки, память во многом записаны в структурах тела, сохранились какие-то связи с эгрегорами человечества, но нет души, отлетевшей к Богу с её нравственными мерилами, свободой выбора и волей. Соответственно, завладев телом, открывается возможность подпитывать его энергией и возобновить в нём какую-то “физиологию”, после чего употреблять его по своему усмотрению. Но Михаил Архангел изрёк: «Да не позволит тебе Господь», — пришлось отказаться от намерения употребить тело Моисея и готовиться к пленению обстоятельствами и зомбированию Христа.

Но для гарантии успеха этого сценария планируемая якобы казнь должна была быть заведомо не убийственной. Для этого «мировой закулисе» и её инструменту — первосвященнической верхушке — и потребовалось уйти от предусмотренной иудейским законом казни побитием камнями, которое оставляет после себя размозженный, обезображенный труп, вернуть который к жизни, тем более в полном здравии, средствами медицины и магии весьма проблематично. Для осуществления имитации смертной казни более подходило распятие, не оставляющее тяжких телесных повреждений, особенно если казнимого не прибивали к кресту гвоздями, а привязывали верёвками.

Гвозди при распятии употреблялись как один из видов “милости” к казнимому, сокращающей срок мучений, поскольку потеря и общее заражение крови от наносимых гвоздями ран быстрее вводило казнимого в бессознательность и ускоряло смерть; привязанные же казнимые мучились долго, умирая от обезвоживания организма и тепловых ударов на солнцепёке, всё это время пребывая в противоестественной для человеческого тела позе, в которой его мускулатура понапрасну теряла силы, своими бесполезными конвульсиями доставляя дополнительные страдания. Кроме того, железо в те времена было относительно дорого, а распятие в Римской империи было массовым видом казни: соответственно железу можно было найти более полезное употребление. Поэтому обычно при распятии употреблялись верёвки, а не гвозди, вопреки тому, как это изображает церковная традиция: тело, с пронзёнными гвоздями ладонями и ступнями, невесомо и прислонено к кресту⁸⁵.

Распятие посредством верёвок не оставляет тяжких телесных повреждений, и потому представляет собой наиболее предпочтительный вид казни для осуществления имитации «смерти — воскресения бога». При оказании медицинской помощи своевременно снятый с креста распятый и якобы умерший гарантировано остаётся жив.

Такая возможность подтверждается свидетельством Иосифа Флавия. Он в “Иудейской войне” сообщает, что после подавления иудейского восстания (начало в 65 г. н.э.) многие его участники были преданы реальному — убийственному — распятию. Обходя казнённых, Иосиф Флавий, уже прижившийся при подавлявшем восстание римском военачальнике Веспасиане Флавии⁸⁶, опознал на крестах трёх своих прежних знакомых. По его просьбе они были помилованы: их, уже провисевших на убийственных крестах длительное время, сняли с крестов, после чего им была оказана квалифицированная медицинская помощь и предоставлен хороший уход; хотя двое умерли, но третий выжил. Тем более шансы выжить в не-убийственной имитации казни распятием — близки к 100 %. Эффект воздействия распятия на психику толпы и психику якобы казнимого, на употребление дальнейшей жизни которого в своих целях посягают, может быть усилен за счёт применения снадобий-дурманов, функционально аналогичных тем, что употребляются при превращении неугодных в зомби в обществах, где поддерживается культ Вуду.

Но распятие было римской казнью, и для его осуществления необходимо было вовлечь в сценарий римского прокуратора Иудеи, а для этого необходимо было обвинять Христа не в отступничестве от традиционного вероучения (поскольку Римская империя расширяла свои границы на основе веротерпимости), а в подрыве её государственных основ.

Изменение квалификации состава преступления при предъявлении обвинения зафиксировано и в каноническом тексте Нового Завета: в синедрионе — “богохульство” (Матфей, 26:65; Марк, 14:64; Лука, 22:71); «Царь Иудейский», т.е. противник римского цезаря — перед римским прокуратором (Матфей, 27:11; Марк, 15:2; Лука, 23:1 — 3; Иоанн⁸⁷, 18:33). Кроме того вовлечение римской власти в дело придало бы показанной толпе инсценировке «казни — воскресения бога» общеимперскую значимость, что в последствии и подтвердилось в реальности распространением исторически реального христианства. Отсюда проистекает настырность синедриона по вовлечению в дело римского прокуратора и требование именно распятия, что известно по текстам Нового Завета. И, особенно, это бросается в глаза в неканоническом повествовании “Евангелия от Никодима”.

“Евангелие от Никодима” — апокриф, не принятый церквями в библейский канон и дошедший до нас в редакции, датируемой не ранее, чем концом IV в. В нём обстоятельно описывается рассмотрение дела у римского прокуратора. Его авторы приводят диалог представителей синедриона и римского прокуратора.

Прокуратор, услышав, что Иисус обвиняется в хуле на Бога, выслушав объяснение Иисуса: «Моисей и пророки писали об этом страдании и воскресении Моём», — дважды предлагает иудеям: «Если эти слова хула, возьмите Его и по закону вашему судите». После первого римского предложения судить по их закону, иудеи объясняют Пилату: «Того, кто хулит Бога, побивают камнями», — но намёк не принят, и вторичный отказ римской власти принять дело о “богохульстве” к рассмотрению, приводит к тому, что кто-то из иудеев проболтался: «Мы хотим распять Его на кресте» (“Евангелие от Никодима” цитировано по сборнику “Апокрифы древних христиан”. СПб, «Общество Ведической культуры», 1994 г., стр. 50).

Дошли ли эти слова из каких-то текстов на основе воспоминаний очевидцев, либо же они — позднейший плод умозрительной реконструкции прошлой исторической реальности авторами “Евангелия от Никодима”, но они говорят, что, несмотря ни на какое промывание мозгов, у многих людей на протяжении последних двух тысячелетий было ясное ощущение злоумышленного втягивания Рима в дело, в котором надиудейская оккультная верхушка исходила из некой, ей известной целесообразности, соответственно которой побитие Иисуса камнями было для неё просто неприемлемо.

Так или иначе, историческая правда (или ощущение истинной подоплёки дела, но без её понимания) в “Евангелии от Никодима” выражена, и она не сгинула в веках: хозяева и заправилы синедриона желали определённо распятия и подстрекали толпу требовать распятия Иисуса от Рима. Забить камнями в обстановке политической нестабильности тех лет иудейская сторона могла кого угодно, не опасаясь римских репрессий, что видно из канонических текстов Нового Завета: неоднократные посягательства на то, чтобы забить камнями Христа (Иоанн, 7:32; 8:59; 10:31), предложение Христу дать санкцию на побитие камнями женщины, взятой в прелюбодеянии (Иоанн, гл. 8), побитие камнями христианского первомученика Стефана (Деяния апостолов, 7:54-60) в присутствии будущего апостола Павла (при этом возбуждённая толпа выволокла Стефана из города через ворота, при которых всегда была стража) — всё это не беспокоило римскую оккупационную власть. Но такая казнь гарантировано сорвала бы осуществление сценария по обузданию Мессии и преобразованию Христа в Антихриста, искусственным созданием вокруг него специфических обстоятельств и возможно применением в отношении него какой-то, из числа уже существовавших в те времена, технологии зомбирования.

Отсюда и возникло изменение квалификации состава преступления в обвинении Христа перед Пилатом. Обвинение в «богохульстве» снято и выдвигается новое: «Царь Иудейский» — обвинение в посягательстве на разрушение территориальной целостности Римской империи и подрыв её государственности, автоматически вовлекавшее Рим в сценарий закулисной глобальной политики, далеко выходившей (и выходящей поныне) за пределы представлений большинства.

Косвенный признак наличия некоего скрытого сценария и хорошо налаженной системы его осуществления в отношении Христа нашёл своё выражение и в Библии. Но чтобы его увидеть, — надо быть внимательным к Жизни; ощущать внутрисоциальное управление, не согласное с совестью, в глобальном историческом процессе; знать литературу, порождённую масонской системой «public relations». Тогда в библейских сообщениях откроется странность: как только где-либо в Библии заходит речь о жречестве Египта или священнической верхушке Иудеи, то все их участники предстают как самостоятельные в своих действиях лица — члены «гражданского общества», в то время как все они в действительности — члены корпораций, действуют в русле объединяющей их социальной доктрины и связаны жесточайшей партийной дисциплиной иерархической системы посвящений (в том числе и тайных). В силу этого обстоятельства между ними не возникают противоречия, а то, что воспринимается сторонними наблюдателями в качестве противоречий и разногласий, — представляет собой либо разные ветви одного и того же процесса, либо маскирует что-то ещё в их действиях, что остаётся в умолчаниях.

Сказанное касается и синедриона, возглавляемого Каиафой, который осудил Христа. В данном случае Библия выпячивает на показ патологическую ненависть священнической верхушки к Христу. Да, была искренняя тупая и недалёкая ненависть ко Христу вследствие обеспокоенности за судьбу традиции и её приверженцев. Но это был процесс предназначенный для демонстрации, который должен был сокрыть куда более изощрённый и далеко идущий сценарий вынесенной в толпу храмовой мистерии «убийства — воскресения бога».

Если бы эту имитацию «убийства — воскресения бога» удалось осуществить, то Христос, даже сохрани он психическое здоровье и не превратись в зомби, оказался бы помимо своей воли запятнанным ложью организаторов этой инсценировки. И это — как казалось разработчикам сценария — открывало бы возможности к шантажу его и употреблению его личности и его авторитета в своих целях. Окажись он повязанным с «мировой закулисой» невольным соучастием во лжи имитации казни и последующего своего якобы воскресения, Христос должен был бы служить вождём в походе «мировой закулисы» за установление безраздельного мирового господства в соответствии с доктриной Второзакония-Исаии⁸⁸.

Разработчики этого сценария прекрасно знали, что мировоззрение толпы исключает возможность оправдаться в невольном соучастии в чём-либо⁸⁹. Кроме того, в случае попыток оправдаться в такого рода невольном соучастии, обнажилось бы бессилие Христа-Мессии противостоять этому сценарию, что обесценило бы в глазах толпы и самого Иисуса, и ранее явленную людям Христом Правду-Истину, посеяло бы веру в бессилие Бога⁹⁰; либо посеяло бы веру в то, что легитимные иерархии в обществе полномочно осуществляют Божий Промысел, а не действуют в пределах границ Божиего попущения, служа демонической «мировой закулисе»⁹¹.

Сценарий был запущен в действие. Христос был взят под стражу, осуждён и предан на казнь. Все воочию видели, что казнь свершилась, и сын человеческий умер на кресте. Он был погребён в специально предназначенной для него пещере-склепе, но… когда наступило утро, выяснилось, что тела в склепе нет, “воскресать” — некому; быть вождём-богочеловеком и царём-Антихриистом — некому. Для посвящённых обнажился крах сценария, возникла необходимость, делать умное лицо, оказавшись в дураках… Все забегали, засуетились.

Соответственно открывшейся крайне малочисленной группе особо доверенных “товарищей” Правде-Истине пришлось на скорую руку, в темпе самопроизвольного развития ситуации, лепить миф о воскресении и вознесении Христа, подкрепляя его чередой экстрасенсорных и эгрегориальных наваждений «явлений воскресшего Христа» среди опекаемых его учеников.

И надо признать, что этот миф, став культовым мифом глобального действия, на многие века сокрыл правду о том, как Христа намеревались пленить созданными вокруг него обстоятельствами, запятнать невольным соучастием во лжи, дабы обратить его в царя-Антихриста, а возможно и в управляемого биоробота-зомби. Но культовый миф исторически реального христианства только повторяет в своих основных чертах культовый миф Кумранской общины, в которой разрабатывалось будущее вероучение о казни и предстоящем втором пришествии «учителя справедливости», убитого злобным жрецом⁹².

Поскольку ученики веровали в Писание, в пророчества Исаии, а <u>Богу, который есть</u>, непосредственно по совести они не веровали⁹³, то они становились жертвами наваждений и искренне — по вере своей, обусловленной их нравственными мерилами, — свидетельствовали о наваждениях.

Самое яркое и сильное, наиболее тягостное и значимое по своим последствиям наваждение пережил Савл по дороге в Дамаск:

«1. Савл же, ещё дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришёл к первосвященнику 2. и выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдёт последующих сему учению, и мужчин и женщин, связав, приводить в Иерусалим. 3. Когда же он шёл и приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба. 4. Он упал на землю и услышал голос, говорящий ему: Савл, Савл! что ты гонишь Меня? 5. Он сказал: кто Ты, Господи? Господь же сказал: Я Иисус, Которого ты гонишь. Трудно тебе идти против рожна. 6. Он в трепете и ужасе сказал: Господи! что повелишь мне делать? и Господь сказал ему: встань и иди в город; и сказано будет тебе, что тебе надобно делать. 7. Люди же, шедшие с ним, стояли в оцепенении, слыша голос, а никого не видя. 8. Савл встал с земли, и с открытыми глазами никого не видел. И повели его за руки, и привели в Дамаск. 9. И три дня он не видел, и не ел, и не пил.

10. В Дамаске был один ученик, именем Анания; и Господь в видении сказал ему: Анания! Он сказал: я, Господи. 11. Господь же сказал ему: встань и пойди на улицу, так называемую Прямую, и спроси в Иудином доме Тарсянина, по имени Савла; он теперь молится, 12. и видел в видении мужа, именем Ананию, пришедшего к нему и возложившего на него руку, чтобы он прозрел. 13. Анания отвечал: Господи! я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме; 14. и здесь имеет от первосвященников власть вязать всех, призывающих имя Твоё. 15. Но Господь сказал ему: иди, ибо он есть Мой избранный сосуд, чтобы возвещать имя Моё перед народами и царями и сынами Израилевыми. 16. И Я покажу ему, сколько он должен пострадать за имя Моё. 17. Анания пошёл и вошёл в дом и, возложив на него руки, сказал: брат Савл! Господь Иисус, явившийся тебе на пути, которым ты шёл, послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святого Духа. 18. И тотчас как бы чешуя отпала от глаз его, и вдруг он прозрел; и, встав, крестился, 19. и, приняв пищи, укрепился. И был Савл несколько дней с учениками в Дамаске. 20. И тотчас стал проповедывать в синагогах об Иисусе, что Он есть Сын Божий. 21. И все слышавшие дивились и говорили: не тот ли это самый, который гнал в Иерусалиме призывающих имя сие? да и сюда за тем пришёл, чтобы вязать их и вести к первосвященникам. 22. А Савл более и более укреплялся и приводил в замешательство Иудеев, живущих в Дамаске, доказывая, что Сей есть Христос» (Деяния апостолов, гл. 9).

Так Савл стал апостолом Павлом. А его вклад в становление исторически реального христианства столь велик, что многие исследователи вопроса приходили к тому, чтобы исторически реальное христианство называть паулианством (от латинского «Paul» — «Павел»). И далеко не все они оценивали вклад Павла в становление исторически реального христианства как положительный:

«Знаю, что то, что я имею высказать теперь, именно то, что та церковная вера, которую веками исповедуют миллионы людей под именем христианства, есть не что иное как очень грубая еврейская секта, не имеющая ничего общего с истинным христианством, — покажется людям, исповедующим на словах учение этой секты, не только невероятным, но верхом ужаснейшего кощунства.

Но я не могу не сказать этого. Не могу не сказать этого потому, что для того, чтобы люди могли воспользоваться великим благом, которое даёт нам истинное христианское учение, нам необходимо прежде всего освободиться от того бессвязного, ложного и, главное, глубокобезнравственного учения, которое скрыло от нас истинное христианское учение. Учение это, скрывшее от нас учение Христа, есть то учение Павла, изложенное в его посланиях и ставшее в основу церковного учения. Учение это не только не есть учение Христа, но есть учение прямо противоположное ему» (Л.Н.Толстой. “Почему христианские народы вообще и в особенности русский находятся теперь в бедственном положении”)⁹⁴

* * *

Отступление от темы 2:\

Не Христос призвал Савла на пути в Дамаск⁹⁵

Почему мы относим эпизод, происшедший с Савлом по пути в Дамаск, к наваждениям и тем самым отрицаем факт явления ему истинного Христа?

— Потому, что этот эпизод взаимоотношений называемого «Христом» и Савла-Павла и некоторые другие, о которых пойдёт здесь речь далее, выделяются из множества приводимых в канонических текстах Нового Завета тем, что называемый Христом ведёт себя не так, как вёл себя Христос во всех других не оспариваемых нами новозаветных свидетельствах о его деятельности.

Называемый «Христом» в эпизоде с Савлом на пути в Дамаск ведёт себя не по-христиански:

• Истинный Христос исцелял больных и калек, — а тут Савл был ослеплён, пусть и на время (Бог и посылаемые Им обходятся без сопутствующих “побочных” эффектов такого рода).

• Истинный Христос никогда и никого не принуждал последовать за ним ни силой, ни страхом, ни шантажом, — Савл же был в трепете и ужасе, когда подчинился⁹⁶ тому, кто его призвал служить себе.

• Даже если обратиться к эпизоду изгнания торговцев из храма, когда Христос якобы применил грубую силу⁹⁷, то и в этом случае никто не стал калекой, никто не был охвачен ужасом, ничья воля не была подменена в его психике чуждой ему волей.

Истинный же Христос никогда и никого не вгонял в страх, никогда и никого не делал ущербным даже на время, никогда и никого не шантажировал (тем более изощрённо шантажируя в умолчаниях, а не на словах), не подавлял и не извращал чью-либо волю⁹⁸, не порождал двусмысленных ситуаций, позволявших обвинить его и Бога в чём-либо подобном.

В деятельности истинного Христа и в деятельности явившего в духе себя Савлу на пути в Дамаск выразились две разные и несовместимые друг с другом нравственности.

И такого обращения в «христианство», какое претерпел Савл, не могло быть, если бы он действительно был призван к служению истинным Христом. Истинный Христос открывал перед всеми, к кому он обращался, истину, либо излагая её прямо и ясно так, чтобы быть однозначно понятым; либо, — будучи истинным диалектиком, — задавал однозначно понимаемые наводящие вопросы, искренне по совести⁹⁹ отвечая на которые, вопрошаемый своим умом отходил от “мудрости” мира сего, которая есть безумие перед Богом, и приходил к постижению истины. И каждый был волен отвергнуть так или иначе открытую ему Христом истину, либо принять истину в основу своей жизни.

Савл же стал «христианином» и апостолом Павлом не своею доброй осознанной волей, переосмыслив, находясь в умиротворённом и жизнерадостном настроении, свои прежние убеждения-заблуждения, почёрпнутые им из “мудрости” мира сего в течение всей его прежней жизни, и их обусловленность его реальной нравственностью, а подчинившись в трепете и ужасе призвавшему его духу, сохранив свойственную ему прежде нравственность (как иерархически упорядоченную совокупность нравственных мерил)¹⁰⁰ и не изменив при этом в себе ничего, кроме рассудочного отношения к и без того известным ему фактам:

• ранее он истово отрицал, что Иисус есть Христос (Мессия, помазанник Божий — Божий избранник для осуществления определённой миссии в Промысле),

• после этого стал истово проповедовать, что именно Иисус и есть Христос.

И особый вопрос:

Потребно ли истинному Христу и истинному Богу, чтобы истинное христианство люди принимали в трепете и ужасе, будучи неспособными понять что-либо; чтобы принимали так, как нечто принял Савл-Павел?

Если человека охватывает трепет и ужас, то следует просто обращаться непосредственно к Богу за защитой и помощью.¹⁰¹

А Савл Бога даже и не вспомнил, поскольку потерял самообладание. Прежде же того, как его вогнали в трепет и ужас, эксплуатируя Божие попущение в отношении него, Савл был далёк от Бога и упорствовал в этом самоотчуждении от Него. Жертвой наваждения в Божьем попущении Савл стал потому, что и перед выходом в Дамаск, и на пути к нему был одержим злобой, и в таком настроении (эмоционально-смысловом строе его души) ему было не до мыслей о Боге; не до его личностных ВЗАИМОотношений с Ним; не до мыслей о том, чему и как учил Иисус, и истинно ли это.

То есть, слепо и безумно веруя в фарисейскую традицию исповедания иудаизма, он жил вне религии Бога истинного, сам отгородившись от Него безумной верой в “мудрость” мира сего, злобно и бессмысленно отрицая всё, что доходило до него хотя бы окольными путями из вразумлений Божиих, передаваемых людям Иисусом, пока тот жил среди них во плоти. И это было так, хотя была и для Савла открытая возможность к тому, чтобы подумать о том, что доходило до него окольными путями из проповедей Иисуса; возможность к тому, чтобы, предварительно помолившись Богу о защите от наваждений, если уж не было у него веры человеку во плоти — Иисусу, прийти к Иисусу и поговорить с ним, будучи убеждённым, что Бог ответил его молитве, и он защищён от наваждений самим Богом, как о том просил в молитве. Но Савл не считал это для себя лично жизненно необходимым; жизненно необходимым он считал репрессии в отношении инаковерующих и инакомыслящих. Такова была нравственность Савла до эпизода на пути в Дамаск.

И соответственно его нравам, как только некто явил силу в отношении него и назвался Иисусом, то Савл сразу же согласился, что этот некто и есть истинный Иисус Христос, не задумываясь о том, что в отношении него был применён <u>этически тот же самый</u> подход, что ранее был применён синедрионом в отношении Иисуса Христа, пока тот жил во плоти среди людей; что в этом подходе в обоих случаях выразилась одна и та же нравственность:

«Сила наша будет законом правды, ибо бессилие оказывается бесполезным»¹⁰² (Премудрость Соломона, гл. 2:11, изложение нравственной позиции неправоумствующих, искушающих Бога своим посягательством на казнь обличающего их праведника) ≈ «Трудно тебе идти против рожна¹⁰³» (Деяния апостолов, гл. 9:5, слова явившего себя Савлу в духе).

Разница только в том, что:

• в случае Иисуса Христа этот подход был овеществлён в виде членов синедриона, его стражи, римской власти, толпы злопыхателей и зевак в их персональном составе;

• а в случае Савла этот же подход выразился исключительно в духе, вещественно не затронув никого, разве что самого Савла, который был внезапно ослеплён.

Бог никого не вводит Своею волей в область действия Божиего попущения.

Все входят <u>в область действия Божиего попущения в отношении них</u> своею волею сами, уклоняясь от присущей Жизни праведности, под воздействием их же извращённых или ущербных нравов по невнимательности и настырности упорно игнорируя все предостерегающие знамения и наставления на путь истинный, даваемые Свыше так или иначе каждому прежде, чем он окажется в области Божиего попущения в отношении него.

Это относится и к Савлу на пути в Дамаск.

Кроме того, истинный Христос, как явствует из свидетельств о нём даже в канонических текстах Нового Завета, не отказал никому в просьбах освобождения от бесовщины, исцеления от скорбей и недугов¹⁰⁴; тем более не отказал никому из веровавших, а также никому из тех, которые уверовали, будучи прежде неверующими. Но, уже будучи признанным апостолом-учителем, Павел свидетельствует о противном:

«7. И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился. 8. Трижды молил я Господа о том, чтобы удалил его от меня. 9. Но Господь сказал мне: “довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи”. И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова» (2‑е послание Коринфянам, гл. 12).

И встаёт вопрос:

• либо «Сила Моя свершается в немощи», как это заявил некто Савлу?

• либо Сила Божия свершается в праведности безотносительно к «немощи» и к «мощи» человека?

И эти две возможности далеко не всегда одно и то же Божие дело.

Также следует обратить внимание на то, что истинный Христос всегда выводил людей из области Божиего попущения в отношении них, а Павла оставил с жалом во плоти — с ангелом сатаны, сопроводив это благообразными “вразумлениями”: «чтобы не превозносился»?

— Так не было. Истинный Христос помог бы переосмыслить и изменить Павлу его нравы, и тем самым проблема превознесения была бы изжита: Бог не меняет того, что происходит с людьми, покуда люди не изменят самих себя сами¹⁰⁵. Но если проблема Павлова превознесения существовала по-прежнему и в период его служения, то это означает, что Павел по-прежнему нёс в себе демонический строй психики и соответствующую ему нравственность, будучи по-прежнему в отвращении от Бога истинного, и служил большей частью своих дел не Богу, продолжая начатое Иисусом, хотя искренне был убеждён в противном здесь нами сказанному.

Как там ангел сатаны сдерживал Павла в его «превознесении чрезвычайностью откровений», — это вопрос для нас непонятный, тем более, что сам Павел тут же пишет: «буду хвалиться…»

Альтернативный ответ на вопрос: “Что делал ангел сатаны?” — состоит в том, что сей посланец, непрестанно сопровождая Павла, ретранслировал отчёты о его намерениях и действиях своему, — не обладающему всеведением, — шефу, что было необходимо для поддержания устойчивости процесса управления ситуацией вокруг Павла средствами эгрегориальной магии в пределах Божиего попущения.

А передаваемые Павлом “вразумления” якобы Христа по поводу отказа избавить его от ангела сатаны — беса, выполнявшего функцию сопровождения, освещения обстановки и целеуказания, к тому же удручавшего объект своей опёки, но не сдерживавшего его похвальбу в превознесении, — отрицают обетования Нагорной проповеди:

«7. Просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам; 8. ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. 9. Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? 10. и когда попросит рыбы, подал бы ему змею? 11. Итак если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него» (Матфей, гл. 7).

Но Павел у Него — у Бога Всевышнего — не просил избавления от ангела сатаны. Он просил у того, кого почитал истинным Христом.

Что, отказав Павлу в исцелении, Иисус сам пошёл против того, что именуемый в христианстве «Богом Отцом» Всевышний Бог заповедал Иисусу передать людям и что известно всем из текста Нагорной проповеди?

— Так не было.

Истинный Христос не мог бы так отнестись к Савлу, как то приписывает Христу новозаветный навет в рассказе об обращении Савла в Павла и так, как свидетельствует о том сам апостол Павел во 2‑ом послании Коринфянам (12:7-9), потому что истинному Христу, истинному христианству свойственно не только не эксплуатировать в своих целях Божие попущение в каких бы то ни было формах в отношении кого бы то ни было, но свойственно непреклонно выводить людей на свободу из области попущения, если они в ней оказались.

И если мы, грешные люди, даже понимая это, всё же способны сорваться (по слабости воли или по ошибочности своих нравственных мерил или ошибочности их иерархической упорядоченности¹⁰⁶) и своекорыстно эксплуатировать Божие попущение в отношении окружающих, выражая в этом свой демонизм, то сам Христос — не способен к этому отступничеству от сути самого себя, иначе бы он перестал быть Христом: свершилось бы грехопадение Христа.

Так, как о том повествует Новый Завет, в эпизодах, связанных с Павлом, вести себя мог только псевдо-Христос — Антихрист или некто иной от лукавого.

И соответственно в деятельности Павла выразилось то, от чего предостерегал сам Иисус:

«5. И когда некоторые говорили о храме, что он украшен дорогими камнями и вкладами, Он <Иисус: наше пояснение при цитировании> сказал: 6. придут дни, в которые из того, что вы здесь видите, не останется камня на камне; всё будет разрушено. 7. И спросили Его: Учитель! когда же это будет? и какой признак, когда это должно произойти? 8. Он сказал: берегитесь, чтобы вас не ввели в заблуждение, ибо многие придут под именем Моим, говоря, что это Я; и это время близко: не ходите вслед их» (Лука, гл. 21).

А к именуемому в “Деяниях апостолов” «Христом» в описании происшествия с Савлом на пути в Дамаск вполне относимы слова Христа, дважды выделенные нами в далее приводимой цитате:

«15. Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. 16. По плодам их узнаете их (выделено нами при цитировании). Собирают ли с терновника виноград, или с репейника смоквы? 17. Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые. 18. Не может дерево доброе приносить плоды худые, ни дерево худое приносить плоды добрые. 19. (…) 20. Итак по плодам их узнаете их (выделено нами при цитировании)» (Матфей, гл. 7).

И свидетельствуя о самом себе ученикам Иоанна Крестителя, Иисус также обращал их внимание не на свои личностные особенности как таковые, а на плоды дел, очевидцами которых были посланные Иоанном ученики, при этом воздержавшись от заявления на словах, что он и есть Христос[^278]:

«19. Иоанн¹⁰⁷, призвав двоих из учеников своих, послал к Иисусу спросить: Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого? 20. Они, придя к Иисусу, сказали: Иоанн Креститель послал нас к Тебе спросить: Ты ли Тот, Которому должно придти, или другого ожидать нам? 21. А в это время Он многих исцелил от болезней и недугов и от злых духов, и многим слепым даровал зрение. 22. И сказал им Иисус в ответ: пойдите, скажите Иоанну, что вы видели и слышали: слепые прозревают, хромые ходят, прокажённые очищаются, глухие слышат, мёртвые воскресают, нищие благовествуют; 23. и блажен, кто не соблазнится о Мне!» (Лука, гл. 7).

Но не сказано же:

“Вгоняю в трепет и ужас противящихся мне и тому, чему я учу. И чтобы <u>подчинялись, отдаваясь мне всецело</u>, — калечу их на время и оставляю калеками до тех пор, пока они не согласятся жить по моему учению и служить мне. А как только выразят согласие служить мне, — то исцеляю их и они служат… за страх, а не за совесть, и потому из моей воли — никуда”.

Не сказано потому, что ничего из такого рода демонической вседозволенности действий в пределах Божиего попущения не было в делах истинного Иисуса Христа, бескорыстно-искренне исполнявшего благой Промысел Божий. А на пути в Дамаск всё не так: некто, явивший себя Савлу в духе, на словах — Христос, а по делам — антихрист.

Зато сам Павел действовал именно так, как в отношении него действовал антихрист, и как никогда не действовал среди людей сам истинный Христос. Пресекая пропаганду оппонента, Павел изрёк:

«8. А Елима волхв (ибо то значит имя его) противился им, стараясь отвратить проконсула от веры. 9. Но Савл, он же и Павел, исполнившись Духа Святого и устремив на него взор, 10. сказал: о, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды! перестанешь ли ты совращать с прямых путей Господних? 11. И ныне вот, рука Господня на тебя: ты будешь слеп и не увидишь солнца до времени. И вдруг напал на него мрак и тьма, и он, обращаясь туда и сюда, искал вожатого. 12. Тогда проконсул, увидев происшедшее, уверовал, дивясь учению Господню» (Деяния апостолов, гл. 13).

Слов, обличающих неправду Елима, понятным тому образом, не нашлось, и пошло: «сила наша да будет законом правды!», — со ссылками на Духа Святого, хотя Дух Святой — наставник на всякую истину, и будь он с Павлом — слова нашлись бы точно так же, как они всегда находились у истинного Христа. Соответственно, снова остаётся вспомнить слова Христа: «По плодам их узнаете их».

То есть нравственность апостола Павла не изменилась и оставалась той же самой фанатично-полицейской, репрессивной, какова она была у Савла — гонителя первохристиан. Разница только в том, что, став апостолом, Савл-Павел действовал теперь не от имени первосвященников ветхозаветного иудаизма, а от имени Иисуса Христа.

Конечно, на пути в Дамаск Савл мог не знать всего того, что мы привели из канона Нового Завета, обличающего явившегося Савлу по крайней мере как мелкого антихриста, если не как самогó ожидаемого церквями Антихриста. Но после этого эпизода Павел прожил ещё многие годы, встречался с другими апостолами, которые общались с истинным Иисусом Христом в период его жизни во плоти среди людей.

Невозможно, чтобы Павел не говорил с ними и другими первохристианами о многом. И они не могли не рассказывать ему того, что знали из бесед с ними самого Иисуса, и чему были свидетелями из <u>жизни его в общении с другими людьми</u>. И как показывают тексты “Деяний апостолов” и посланий апостолов, включая и послания самогó Павла, Павел был проповедником много знающим как в ветхозаветной традиции, так и в том вероучении, которое выражало субъективное нравственно обусловленное понимание апостолами того, что они называли учением Христа и положили в основу исторически реального христианства.

Однако и на протяжении всей своей последующей жизни, уже многое узнав от других об образе жизни и деятельности истинного Иисуса Христа, Павел не усомнился в том, что на пути в Дамаск он был призван к служению не Иисусом, хотя сам же писал: «сам Сатана принимает вид Ангела Света» (2‑е послание Коринфянам, 11:14). Но не усомнились в этом и признали Павла избранным Иисусом также и апостолы, сопровождавшие истинного Иисуса Христа при его жизни во плоти и бывшие в его систематическом обучении, хотя они-то уж точно знали всё то, что известно нам по канону Нового Завета, и знали более того.

Это характеризует и их реальную нравственность и означает, что все они к учению, оставленному Христом, отнеслись бессмысленно, как к учению, предназначенному не для вразумления каждого из них, прежде чем других, — а как к учению, предназначенному исключительно для других, поскольку сами они избраны и, побыв около Христа, тем самым якобы набрались его духа (вместе с информацией) и якобы таким путём уже освоили и несут в себе ту же истину, что нёс Иисус, пребывая во плоти среди людей.

И это приводит к вопросу о той нравственности, которую они приписывали Богу в их вероучении, порождая очередного выдуманного бога-эгрегора, и об отличии её от истинной нравственности <u>Бога Всевышнего, который есть</u>.

Причём особо отметим, что речь идёт не о порицании апостолов и Павла и не о возложении на них всей полноты ответственности за те беды, которые повлекла связка исторически реального христианства с ветхозаветно-талмудическим иудаизмом в истории человечества в эпоху после первого пришествия Христа. Эти беды действительно были бы невозможны, если бы восторжествовало то вероучение, которое нёс в себе и распространял Иисус, а не вероучение апостолов, которое подменило собой истинно Христово вероучение.

Когда люди принимали веру от апостолов, они обязаны были думать сами, они могли обратиться непосредственно к Богу, как тому учил Иисус (оставленная им молитва “Отче наш” об этом), им была открыта возможность сделать выбор иной веры, показав апостолам их заблуждения и неправоту, и Бог — без сомнения — их в этом поддержал бы.

Историю же надо принять такой, какая она есть: всё свершилось наилучшим возможным образом — при нравственности, свойственной каждому из людей; если бы хотя бы один человек изменил свою реальную нравственность и выразил бы её в своих намерениях, в мечтах, во внешне видимом поведении, то история свершилась бы иначе¹⁰⁸; она была бы менее бедственна, если бы люди сами искали праведности и лада с Богом. Но если соотноситься с реальными нравами людей, то остаётся сделать вывод, что всё свершается несколько лучше, чем могло бы быть, если бы Бог не сдерживал злонравие людей неподвластными каждому из них и всем вместе обстоятельствами. Апостолы же сделали, что могли, и они, как и все люди, воспитанные и живущие в толпо-“элитарной” культуре, не могли не ошибаться.

Но становление христианства в том виде, в каком оно исторически реально сложилось, став одной из многих разновидностей идеалистического атеизма, оказалось возможным вследствие нравственно обусловленного принципа, свойственного почти всем первохристианам¹⁰⁹. Хотя он так или иначе был свойственен почти всем первохристианам, но чётко выразил его сам апостол Павел:

«Если кто из вас думает быть мудрым в веке сём, тот будь безумным, чтоб быть мудрым. Ибо мудрость мира сего есть безумие перед Богом» (1‑е послание Коринфянам апостола Павла, гл. 3:18, 19).

Но в жизненном диалоге с Богом разум индивида, пребывающего в «мире сём», только осмысляет и переосмысляет даваемое Свыше в Различение, вводя даваемое в Различение в систему миропонимания индивида, обнажая перед его сознанием возможности изменить нравственность и мировоззрение в направлении объективной праведности либо в направлении дальнейшего уклонения от неё. И каждый, даже если не чует и не понимает этого, вносит свой вклад либо в то, чтобы безумная перед Богом “мудрость” мира сего и впредь упрочивала своё господство в обществе, всё более изощрённо порабощая людей; либо в то, чтобы мудрость Всевышнего стала достоянием мира сего, воплощаясь в каждом его обитателе, в его намерениях и делах, утверждая лад в обществе, в биосфере Земли, в Космосе.

И если действительно отвергнуть свой разум, возжелав последовать совету Павла и стать безумным, что сам Павел неизменно и совершал в течение своей жизни, то этот жизненный диалог человека и Бога, — иначе именуемый «религия», — будет разорван самим человеком, у которого останется только слепая, безумная, фанатичная вера в нечто, эгрегориально-магический ритуал и тому подобный «опиум» для народа¹¹⁰.

Диалог будет разорван потому, что именно разум сопоставляет “мудрость” мира сего с мудростью Боговдохновенной, а нравственные мерила — такие какие они есть — определяют, что выбрать из каждой и принять в качестве субъективной истины, после чего Бог, вводя человека в жизненные обстоятельства, позволяет человеку (а также и обществу, человечеству) убедиться в правильности либо ошибочности сделанного ими выбора и, соответственно, в праведности либо порочности их нравственности.

Согласиться же с Павлом — означает настаивать, как минимум в умолчаниях, на принципиальной бессмысленности и принципиальной непознаваемости Жизни, а также на абсолютной неисповедимости Промысла Божиего. В терминологии «научной философии» это означает впасть в агностицизм — в заблуждение, влекущее новые и усугубляющее прежние заблуждения. Это так, поскольку даже истина, став слепой и безумной верой, вводит в самообман и заблуждения. Но и разум таких людей при этом не окажется бесхозным, а будет вовлечён в эгрегор, управляемый вовсе не ими.

К сожалению, многие в исторически реальном христианстве последовали и следуют ныне совету Павла буквально и абсолютно:

«Надо просто верить в то, чему учит апостольская церковь» = «Если кто из вас думает быть мудрым в веке сём, тот будь безумным, чтоб быть мудрым».

Такая нравственно обусловленная позиция якобы избавляет от необходимости задумываться о том, что Иисус, пребывая среди людей во плоти, учил совершенно иному Христианству. И тем самым такие последователи Павла отгораживаются от Жизни и от Бога стеной безумия: агрессивно-паразитического или напуганного Жизнью и истерично-нигилистичного — не имеет значения. Это безумие и свойственные ему две названные крайности проявлений определили суть исторически реального христианства во всех его модификациях, построенных на признании факта казни, погребения и воскресения Иисуса Христа.

Так исторически реальное христианство вероучением об искуплении человечества¹¹¹ в самопожертвовании Христа, якобы избранного Богом в «жертву умилостивления» себе же, затмевает учение о Царствии Божием на Земле, в которое каждый человек входит своими усилиями, что и было Иисусовым благовестием всем людям без исключения.

Далее продолжение основного текста.

* *\

*

После того, как выяснилось, что могила пуста, и воскресать для того, чтобы стать богочеловеком царём-Антихристом некому, пошёл процесс управляемого «мировой закулисой» коллективного мифотворчества на основе кумранских разработок, забытых толпой (память у толпы в диапазоне от прямо сейчас до начала осознанной жизни каждого из поколений), но памятных заправилам «мировой закулисы». Становление нового культа под такой опёкой происходило не только беспрепятственно, но и при поддержке эгрегора доктрины Второзакония-Исаии, который его заправилы переводили в новый режим функционирования после первого пришествия Христа-Мессии. Вследствие поддержки со стороны эгрегора доктрины Второзакония-Исаии попытки противодействия становлению нового культа со стороны отдельных, подконтрольных тому же эгрегору лидеров традиционного иудаизма были обречены на крах. Одной из иллюстраций такого рода краха попытки пресечь становление исторически реального христианства также является судьба Савла-Павла.

Савл, уже юношей (Деяния апостолов, 7:58), был фанатичным защитником традиционного иудаизма в том виде, каким он сложился к тому времени на основе доктрины Второзакония-Исаии. И когда началось становление исторически реального христианства, он фанатично препятствовал этому: «… Савл терзал церковь, входя в домы и влача мужчин и женщин, отдавал в темницу» (Деяния апостолов, 8:3; т.е. по существу речь идёт о том, что Савл был сотрудником ветхонаветной инквизиции, репрессиями поддерживавшей единомыслие в обществе).

Но после первого пришествия Христа-Мессии доктрина Второзакония-Исаии, чтобы сохранить себя и действовать в новых религиозно-исторических обстоятельствах, должна была изменить формы своего существования в обществе. И Савл, будучи по своему нраву её ревностным защитником, как нельзя лучше подходил для этой роли, однако он не так относился к становлению христианства, как это было желательно хозяевам и заправилам библейского проекта порабощения человечества. После же эпизода, имевшего место на пути в Дамаск, в этом его качестве защитника доктрины Второзакония-Исаии ничего не изменилось: но теперь Павел защищал доктрину Второзакония-Исаии не тем, что гнал и терзал христиан, а искренне учил людей <u>христианству в своём его понимании</u>, порабощая новым культом всё новых и новых людей.

Так после стратегического наваждения на пути в Дамаск Павел поднялся в своём иерархическом статусе: если до этого он защищал одну единственную ветхонаветную эгрегориальную ветвь, несущую доктрину, и неуместно пытался искоренить её новонаветную отрасль, то после наваждения он положил начало взращиванию обеих ветвей так, чтобы они взаимно дополняли друг друга, будучи в согласии с этой доктриной, делая ей подвластными не только иудеев, но и неиудейские общества, которые принимали её за истину от Бога.

В частности, истинный Христос, пребывая среди людей, учил их тому, что земная власть явная и неявная принадлежит праведности: «… говорю вам, если праведность ваша не превзойдёт праведности книжников и фарисеев, то вы не войдёте в Царство Небесное (слова выделены нами: здесь явное искажение слов Христа: должно быть Царствие Божие, возможность осуществления которого на Земле усилиями самих людей по их доброй воле он проповедовал)» (Матфей, 5:20). Вопреки этому Павел в уже приводившемся его свидетельстве о жале во плоть — ангеле сатаны — положил начало в исторически реальном христианстве культу всевозможных телесных, интеллектуальных и <u>в целом духовных</u> немощей: «“довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи”. И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова» (2‑е послание Коринфянам, 12:9).

Этот культ всевозможных немощей привёл к тому, что в библейской цивилизации так называемые «христианские общества» стали невольниками-рабами международной глобальной расовой иудейской “элиты”, как то и предусмотрено доктриной Второзакония-Исаии*: раб должен быть немощен по отношению к своему хозяину-повелителю, дабы быть зависимым от него*. Всего две изящных фразы Павла, извративших представления общества о праведности, — и какие исторически длительные и тягостные последствия…

Кроме того этот культ немощей и вера в спасительность казнью пожертвовавшего собою праведника связаны ещё с одним общественным явлением: они порождают в психике многих благонамеренных людей алгоритмику самоликвидации из подражания Христу. Под её водительством каждый из таких верующих находит или создаёт «голгофу» для себя (а также и для окружающих и потомков), вследствие чего многие из них на протяжении истории погибают, так и не успев преобразить свою благонамеренность в благодетельную праведность.

Этому преображению благонамеренности в благодетельную праведность мешают именно поиски и создание ими «голгофы» для себя и других. Благодетельная праведность требует от человека разносторонней мощи, а культ немощей «Христа ради» освобождает от необходимости взращивать праведную мощь и подталкивает к самоликвидации немощных фанатиков веры, возомнивших о спасительности своего «самопожертвования» на найденной или созданной ими «голгофе». Так вера в спасительность якобы имевшей место Голгофы Христа в сочетании с культом «немощей Христа ради» порождает самоликвидацию благонамеренных противников «мировой закулисы», что освобождает для неё поле деятельности от её противников без каких-либо дополнительных усилий с её стороны.

В частности, под воздействием этой алгоритмики самоликвидации, обусловленной извращением религии человека и Бога верой человека в истинность пророчеств Исаии и подменой веры по совести непосредственно Богу верой во всевозможные “священные” писания, нашли каждый свою «голгофу» и погибли апостолы Пётр и Павел. Самоубийственную устремлённость к гибели в казни «Христа ради» можно выявить по их текстам в Новом Завете.

Истинный Христос пришёл для того, чтобы искоренить доктрину Второзакония-Исаии утверждением на Земле Царствия Божиего доброй волею самих же людей; Савл же, даже спустя годы после начала деятельности в качестве апостола Павла, призванного якобы истинным Христом, обратившимся к нему с того света (из Царствия Небесного), по-прежнему оставался сторонником демонической доктрины Второзакония-Исаии:

«32. И что ещё скажу? Недостанет мне времени, чтобы повествовать о Гедеоне, о Вараке, о Самсоне и Иеффае, о Давиде, Самуиле и (других) пророках, 33. которые верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, 34. угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих; 35. жёны получали умерших своих воскресшими; иные же замучены были, не приняв освобождения, дабы получить лучшее воскресение; 36. другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, 37. были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча¹¹², скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; 38. те, которых весь мир не был достоин (текст выделен нами при цитировании), скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли. 39. И все сии, свидетельствованные в вере, не получили обещанного, 40. потому что Бог предусмотрел о нас нечто лучшее, дабы они не без нас достигли совершенства (Послание Павла к Евреям, гл. 11).

К числу «(других) пророков», естественно для иудея, каким продолжал оставаться Павел и на чём он всегда настаивал, принадлежит и Исаия. И соответственно в этом списке нет премудрого Соломона, чьи пророчества и поучения не укладываются в прокрустово ложе доктрины Второзакония-Исаии. Но в приведённом фрагменте, куда более показательны выделенные нами очень значимые слова. По нашему мнению:

Весь мир, как творение Божие, достоин Бога, Творца его и Вседержителя. И этот факт — святая данность.

Павел же пишет, что есть и такие, «которых весь мир недостоин». И это — выражение демонизма, превозносящегося над творением Божиим, и <u>Богом, который есть</u>, и Которого достойно Его творение. От высказанного нами утверждения о демонизме апостола Павла возможно отмахнуться, вспомнив слова одного из великих инквизиторов Испании: «дайте мне три строчки святого Петра — и я докажу, что он был еретик»¹¹³. Но сослаться на великого инквизитора — было бы формальным уходом от необходимости <u>дать по существу</u> ответ на вопрос: достоин ли весь мир Бога, как своего Творца, либо всё же в мире пребывают и «те, которых весь мир недостоин»? и если мир достоин Бога, а их недостоин, то почему приверженность этому мнению не является выражением самопревозносящегося демонизма и одержимости? И может ли быть спасителем тот, кто превозносится над попавшими в беду? — иными словами, Христос, придя в мир¹¹⁴, считал, что мир достоин его, а Павел вопреки этому полагал, что некоторых из обитателей этого мира мир всё же был недостоин.

Высказываются мнения, что апостол Павел — был лицемер, внедрившийся в прежде гонимую им церковь по заданию хозяев и заправил синедриона. Но будь это так, он не смог бы стать признанным апостолом-учителем: люди в своей массе чувствуют фальшь, лицемерие. Церковь — составляющие её простые люди — отторгли бы его. Исполнить такого рода миссию, будь она действительно предложена Савлу, он бы не смог, сколь искусным лицедеем не был бы. Савл стал апостолом Павлом именно потому, что был искренен в своих как ветхонаветных заблуждениях, так и новонаветных. Всё его письменное наследие показывает, что он был искренен перед людьми и честен перед самим собой, стремился быть бескорыстно благодетельным, но его реальные нравственные мерила не позволяли ему выявить различие сути расистской доктрины Второзакония-Исаии порабощения человечества и сути оставленного истинным Христом вероучения и социальной доктрины осуществления Царствия Божиего на Земле усилиями самих — освобождённых Правдой-Истиной — людей по их доброй воле.

Поэтому, будучи нравственно сформированным ветхонаветной доктриной Второзакония-Исаии, Павел, не изменив своих нравственных мерил, смог только придать ветхонаветной доктрине новонаветные формы, но не смог вырваться на свободу из плена её концептуальной власти.

В этом качестве преобразователя доктрины Второзакония-Исаии, придавшего ей благообразный вид для действия в религиозно-исторических обстоятельствах после первого пришествия Христа-Мессии, Павел превзошёл всех остальных апостолов, которые были призваны истинным Христом при жизни его среди людей. Всех прочих апостолов всё же сдерживало либо то истинное, что они переняли у Христа в общении с ним, либо сдерживало жидовское стремление узурпировать¹¹⁵ оставленное Христом учение и приспособить его к своим нуждам, точно так же, как ранее иудейской “элитой” было узурпировано и бессовестно извращено наследие Моисея. Павла же, судя по всему сообщаемому каноническим текстом Нового Завета, не сдерживало ничто, кроме жала во плоть — ангела сатаны… Избавить же его от этого ангела сатаны мог только Бог, но Павел не обратился сам по совести непосредственно к Нему, бездумно полагаясь во всём на того, кто призвал его, вследствие чего и не изменил качества своих нравственных мерил общечеловеческого масштаба значимости, так и оставшихся в русле антихристианской доктрины Второзакония-Исаии. Всё, что произошло с Савлом по дороге в Дамаск, содержательно аналогично тому событию, что имело место в жизни пророка Исаии в начале его пророческой деятельности, о чём речь шла ранее.

Так как апостолы Пётр, Иоанн, Иаков, проспали предложенную им Христом молитву в Гефсиманском саду, то они не только не могли воспрепятствовать становлению культа, извращающего Заветы Христа, своими свидетельствами об истине и обличить всех в том, что они — жертвы искушения наваждениями и галлюцинациями, о чём их предупреждал Христос, призывая к молитве в Гефсиманском саду. Но они сами оказались вовлечёнными в процесс становления нового лжехристианского культа на основе искушения видéнием казни и последующего якобы воскресения потому, что их гефсиманская немолитва разобщила их с истинным Христом и объединила их со всеми иудеями, веровавшими в писание и священникам, но не веровавшими по совести непосредственно <u>Богу, который есть</u>.

Неустранимое силами «мировой закулисы» отсутствие якобы “воскресшего” во плоти потребовало вскорости возвестить всем о вознесении Христа¹¹⁶ и предложить смиренно ожидать его второе пришествие: последнее требование — так же один из факторов, который превратил исторически реальное христианство в вероучение и религию рабов, вопреки тому, что истинный Христос в первое пришествие проповедовал вероучение и религию освобождения от рабства вхождением людей их же усилиями под Божиим водительством в Царствие Божие: «…с сего времени Царствие Божие благовествуется и всякий усилием входит в него» (Лука, 16:16).

После же ухода Христа в мир иной вероучение о <u>терпеливом ожидании</u> второго пришествия затмило учение об осуществлении на Земле Царствия Божиего силами самих верующих Богу людей.

При этом раздувался культ особой значимости “воскресения” именно Христа и придавались забвению якобы не имеющие такого рода значимости факты воскрешения Христом и апостолами других людей. И это учение церквей о якобы особой значимости “воскресения” Христа противоречит явленному самим Христом в первое пришествие: «Больных исцеляйте, прокажённых очищайте, мёртвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте» (Матфей, 10:8), — из напутствия Христа апостолам при посылании их на проповедь Царствия Божиего на Земле¹¹⁷. Из этого можно понять, что воскрешение из мёртвых по молитве праведноверующего сам Христос считал нормой для жизни человечества в ладу с Богом, а не чем-то исключительным. Исключительность факту воскресения из мёртвых придали хозяева и основатели церквей в обществе, живущем без веры <u>Богу, который есть</u>.

Могила — «гроб господень» — в действительности была пуста не потому, что Христос воскрес из мёртвых в «третий день по писанием»¹¹⁸, а потому, что Бог вознёс Христа к себе, упреждая инсценировку его казни. Бог не только не желал, не предопределял подвергать Христа крестным мукам, как тому учат церкви, но так же не желал, чтобы увенчалась успехом затея вовлечь Христа в грязную инсценировку «казни — воскресения бога» с далеко идущими глобальными целями, о чём паствы церквей не имеют ни малейшего понятия¹¹⁹, потому что составляющие их люди уклоняются от того, чтобы принять каждому из них долю в наместничестве Божием на Земле.

Об этом вознесении Христа во избежание казни, как о таинах Божиих предвозвестил Соломон (Премудрость Соломона, гл. 2). Суть этих таин прямо и однозначно разъяснило кораническое Откровение (сура 4:156, 157). Что касается всего сказанного о действиях «мировой закулисы», то они прямо — без таинств, мистики, экстрасенсорики и т.п. — «вычисляются» каждым, кто не ленив, кто сопоставляет друг с другом тексты писаний, возведённых в ранг священных, и факты, известные ему из современности и исторических хроник.

Хотите верьте в это, хотите нет. Но лучше сами подумайте о том, что вознесение Христа упредило посягательство на его распятие, и в этом нет никаких логических противоречий. И об этом свидетельствует вопреки своему тексту сам Новый Завет милостью <u>Бога, который есть</u>. И нет в этом освещении течения событий той эпохи лукавства, двойственности и неопределённости нравственных мерил, неопределённости и двойственности этических стандартов в отношении людей между собой, в их отношениях с Богом, и в отношении Бога ко всем и к каждому. Это вознесение, упреждающее казнь, чудесно, но всё праведное возможно <u>Богу, который есть</u>, хотя прямо засвидетельствовать, что события протекали именно так, тогда оказалось некому просто потому, что призванные Христом к молитве в Гефсиманском саду апостолы проспали явление Царствия Божиего на Землю¹²⁰.

Кто-то на основании изложенного может прийти к выводу, что Зло восторжествовало в очередной раз, а Бог оказался бессилен сделать что-либо для того, чтобы утвердить на Земле Правду-Истину. Но утверждать на Земле Правду-Истину — это долг людей, прежде всего, перед самими собой, перед своими детьми, внуками, потомками вообще. И не пожелав утвердить Правду-Истину тогда — тем, что впали в сон, — призванные к молитве апостолы открыли дорогу тому, чтобы человечество вошло в эпоху, в которой оно должно было научиться на своём горьком и сладком опыте, что значит: «Милости хочу, а не жертвы». В эту эпоху мы и живём поныне.

Чтобы опровергать сказанное здесь, так или иначе придётся отрицать всемогущество Бога; извращать в обществе представления о праведности и возводить на Бога напраслиной Иудин грех, т.е. приписывать Богу способность к предательству верующих Ему праведников вопреки тому, что народной мудрости известно: «Бог не выдаст!»¹²¹; обелять этот и прочие приписанные Богу грехи, придумывая нравственно-этическую необходимость и неизбежность для Бога приношения в жертву “умилостивления” самому Себе непорочного праведника Христа ещё на стадии Предопределения бытия Мироздания и т.п. Такого рода неправоумствованием и лукавством полны все без исключения богословские трактаты всех новонаветных церквей.

И неужели вы думаете, что после того, как Бог ясно и недвусмысленно огласил через Христа Своё желание: «пойдите, научитесь, что значит: милости хочу, а не жертвы», — кто-то сможет преодолеть Божье всемогущество и совершить жертвоприношение по своему произволу вопреки воле Вседержителя?

11 — 19 ноября 2000 г.\

Уточнения: 1 — 3, 15, 18 декабря 2000 г.;\

6 — 8 октября 2004 г.

К произведению · Каталог