Том 3 / 10.2.2. Оценки статистики разных эпох

10.2.2. Оценки статистики разных эпох

Том 3 · osnovy-sociologii-tom-3.pdf · стр. 72 (кандидат) · Кандидат страницы PDF; требуется сверка · источник: PDF/DOC данной редакции.

Содержит авторские утверждения; их фактическая достоверность оценивается отдельно.

Первичный текст. «Основы социологии», том 3. Страница издания: стр. 72 PDF — кандидатная привязка, требует сверки. Источник: файл издания osnovy-sociologii-tom-3.pdf (PDF в выпуск не включён). Контрольные суммы и статус проверки — в NOTICE.md. Содержание передаёт позицию авторов издания; утверждения не верифицированы библиотекой.

10.2.2. Оценки статистики разных эпох

Есть основания полагать, что культура Руси изначальной в целом была такова, что на её основе люди в большинстве своём в их личностном развитии достигали типа строя психики «зомби». Это утверждение основывается на том, что в отсутствие аналогов нынешних СМИ для большинства населения Руси изначальной та культура, в которой они жили, была безальтернативно традиционной и потому её нормы входили в их психику в качестве автоматизмов поведения, а сознание их было занято другими сторонами жизни и им не было в подавляющем большинстве случаев дела до выявления и сопоставления друг с другом идеалов и организационных принципов жизни разных обществ. Своё для большинства из них было лучшим потому, что оно — своё, а не потому, что идеалы и организационные принципы других культур несли в себе те или иные пороки, а своя культура была от этих пороков свободна, и этот факт осознавался так или иначе всеми; но то же касается и отношения к порокам своей культуры, к неразвитости её в каких-то аспектах. Главный принцип — «это — своё, привычное и потому хорошее: чужого нам не надо…».

А бездумно автоматически цепляясь за исторически сложившуюся традицию, не понимая накопленных в ней ошибок и достижений, — невозможно отвечать вызовам времени.

Кроме того, надо понимать, что носители типов строя психики животного и «зомби» наименее эффективны в качестве управленцев¹. Поскольку общины в целом были заинтересованы в качественном управлении, то к руководству повседневными делами общин приходили наименее зомбированные из числа общинников люди: т.е. носители демонического и человечного типов строя психики. То же касается и формирования древнерусского жречества как «профессиональной корпорации».

В жизни общества никакие принципы не работают сами по себе, помимо деятельности и бездеятельности людей, это общество составляющих.

Безусловно, что и те, кто становился властью — князьями и жрецами — чувствовали и в некоторых образах осознавали своё личностно-психологическое отличие от остальных общинников².

И в те времена люди тоже путешествовали не только по торговой надобности³, а для того, чтобы свет и людей посмотреть, и себя показать. Т.е. общение представителей разных культур имело место, хотя и было не таким интенсивным, как ныне. Поэтому было взаимопроникновение культур друг в друга как в аспекте переноса знаний и навыков, так и в аспекте переноса вещественных произведений культуры. Соответственно взаимопроникновение разных культур друг в друга не могло оставаться не замеченным для представителей сферы управления на Руси, и те два качественно разнородных меньшинства, которые достигали демонического типа строя психики и человечного типа строя психики, не могли быть удовлетворены образом жизни своего общества.

• И для носителей демонического типа строя психики, которые становились руководителями общин, рабочих артелей и военных дружин, а также входили в концептуально-властную деятельность, было ощутимо и понятно (вне зависимости от того, какой терминологией они пользовались), что толпо-«элитарная» организация жизни, чуждая Руси изначальной, для управленцев-эгоистов, — объективно отличающихся от остального общества в аспекте организации их психики, — более предпочтительна, поскольку трудиться управленцам приходится меньше, уровень личной безопасности выше, производственная отдача толпо-«элитарного» уклада (за счёт какого ни на есть технико-технологического прогресса) и его особая отдача для «элиты» — в целом выше, нежели у общинного уклада вообще, и русского, в частности. Но это утверждение, касаясь общинного уклада, не носит абсолютного характера, а содержит в себе умолчание: «при количественном преобладании в обществе нечеловечных типов строя психики» — это уточнение весьма значимо, но оно не могло быть осознано в те времена.

• Кроме того, для носителей демонического типа строя психики, которые входили в знахарскую — концептуально-властную — деятельность, с началом их обособления от Бога, не было принципиальной разницы в том, какая эгрегориальная⁴ система с каким информационно-алгоритмическим наполнением является источником и средством осуществления ИХ власти: т.е. любое вероучение как инструмент осуществления ИХ власти над остальным обществом ИМ было приемлемо, а предпочтение при таком подходе отдаётся тому вероучению, которое представляется наиболее эффективным именно в качестве инструмента осуществления СВОЕЙ власти. То, что при этом они сами, связавшись с неким вероучением, могут оказаться во власти его и его хозяев, — это обстоятельство в силу разных субъективных причин может и не восприниматься либо не оказывать влияния на решение вопроса о выборе вероучения.

Поэтому и князья, и знахари, переставшие быть жрецами (в том смысле, как значение этого термина определено в разделе 8.5), были отзывчивы к тому, чтобы перенять и внедрить культурные наработки соседей, живших в толпо-«элитарном» укладе, который естественным для него порядком порождает <u>«элитарную» государственность</u> как систему профессионального управления на основе тех или иных принципов выделения и воспроизводства в преемственности поколений правящей социальной «элиты»⁵.

Носители человечного типа строя психики в том обществе тоже были, но они были малочисленны, и кроме того, та культура миропонимания (т.е. информационно-алгоритмическое обеспечение прикладного характера), в лоне которой жило общество Руси изначальной, была не адекватна человечному типу строя психики: должная культура мышления и миропонимания не успела ещё выработаться⁶ — иначе бы языческая Русь не втянулась в кризис.

Поэтому поток деятельности носителей человечного типа строя психики не смог воспрепятствовать вхождению Руси в кризис.

Т.е. если характеризовать культуру Руси изначальной в аспекте воспроизводимого ею в преемственности поколений типа строя психики, то она в большинстве своём воспроизводила тип строя психики зомби. Главным навыком личности в ней было то, что люди в их большинстве были носителями преимущественно психической по своему качеству жизненной практики вхождения в определённое настроение, которое условно и только отчасти можно назвать «транс». Это настроение позволяло человеку включиться в эгрегор, получивший название Русский дух, передать управление ситуацией ему, а тот много чего «знал» и «умел», поскольку сложился на основе «антенного поля», образуемого населением Руси. «Пароли доступа» к такого рода включению — общинные нравственность и этика, о которых речь шла ранее.

В Русских сказках эта специфика взаимоотношений носителя Русского характера и Русского духа отражена в похождениях всевозможных Иванов-дураков: сам Иван мало что знает и мало что умеет, и мало чему желает научиться, но ему во всём везёт, и по сюжету сказки его ведёт нечто незримое, что знает и умеет всё, что необходимо для успеха Ивана-дурака — это эгрегор, именуемый Русский дух⁷. При этом Иван-дурак от умников, которые ему противостоят или которые ему помогают, отличается одним — своим неизменным бескорыстием в отношении окружающих и неподдельной добротой.

Пребывая в этом настроении, представитель Руси мог вступать в бой, будучи почти что полностью невежественным и неумелым во всём, что ныне относится к боевым искусствам, поскольку, когда он пребывал в таком настроении, его эгрегоры были носителями всей алгоритмики необходимых оборонительных и поражающих телодвижений, и через эти же эгрегоры и ноосферу в целом обеспечивался доступ к алгоритмике оборонительных и поражающих телодвижений противника. Вследствие этого при несении в своей психике навыков создания определённого настроения, систематические многочасовые тренировки, состоящие в нанесении ударов ладонями и ступнями по брёвнам с торчащими из них брусками⁸ и т.п. и работа с партнёрами, были просто излишними, а стандарт всеобщей телесной развитости и грациозности на Руси был гораздо выше нынешнего — в силу иного образа жизни и иного характера труда. Под взглядом ребёнка, пребывающего в таком настроении, может драпать толпа взрослых недочеловеков (в смысле типа строя психики), — не разумея, что происходит, и забыв о своих агрессивных намерениях под воздействием охватившего её ужаса, — потому, что Бог действительно не в силе, а в Правде.

И когда былины повествуют о том, что тот или иной русский богатырь в одиночку разогнал или побил если не целое войско, то многочисленный боевой отряд, это не художественный вымысел: это бывало, но это было не столько выражением физической силы и каких-то изощрённых приёмов ведения боя русским богатырём, а результатом воздействия психики индивида, пребывающего в Русском духе, на психику индивидов, в Русском духе не пребывающих⁹; а физическая сила и освоенные приёмы ведения боя были только подспорьем этому, хотя и в аспекте пластики тела и грациозности они превосходили своих противников¹⁰. Поэтому, чем больше враг знал и умел в смысле владения боевыми искусствами, и чем был более настырен в своей агрессивности, — тем больше у него было шансов покалечиться и убиться в агрессии против носителей Русского духа¹¹.

Естественен вопрос: Куда это всё делось в последующие времена? — Ответ прост: Под воздействием обстоятельств, порождённых библейским проектом глобализации, в преемственности поколений изменились нравы и этика, вследствие чего Русский дух — эгрегор, сложившийся на Руси изначальной, — в повседневности отвергает всех, кто ему нравственно-этически не соответствует. Но если человек восстанавливает в себе нравственность и этику, свойственную Русскому характеру (пусть даже и на непродолжительное время в каких-то обстоятельствах), то он получает его поддержку¹².

В культуре Руси изначальной было много доброго и был потенциал развития. Но поскольку она в преемственности поколений воспроизводила большей частью тип строя психики зомби, то кризис её в процессе соприкосновения с толпо-«элитарной» культурой библейской цивилизации был неизбежен.

———————

Каждый тип строя психики, выражаясь в поведении множества людей — его носителей, порождает качественно определённые субкультуры, совокупность которых и образует культуры народов и человечества в целом в их историческом развитии. С другой стороны, культура, в которой растут дети, формирует статистику распределения взрослого населения по типам строя психики. Поэтому, если крещение Руси в Х веке — объективное благо, вопреки всему тому, что было высказано нами в адрес библейского проекта глобализации ранее, то мы неизбежно должны увидеть прогресс общественного развития после крещения в результате миссионерской и пастырской деятельности клириков РПЦ и подвижничества некоторой части мирян. Прогресс должен выразиться в изменении статистики распределения взрослого населения по типам строя психики в сторону преобладания человечного типа строя психики.

Мы в праве этого ожидать, тем более, что христианские церкви издревле задумывались о сути человека и его достоинстве и излагали своё мнение по этому вопросу в целях вразумления паствы. При этом надо отметить, что мнение христианских церквей по этому вопросу остаётся практически неизменным на протяжении всей истории христианства. Ниже мы приводим мнение православного святителя Игнатия (Брянчанинова, 1807 — 1867), который обосновывает его высказываниями апостолов, что подчёркивает неизменность этого мнения на протяжении без малого 2 000 лет:

«Что такое — человек? На этот вопрос отвечает человекам Апостол: Вы есте церкви Бога Жива, якоже рече Бог: яко вселюся в них, и похожду, и буду им Бог, и тии будут Мне людие (2 Кор. 6, 16). Священное Писание называет всякого вообще человека домом, обителью, сосудом. Тот человек, который не захочет быть домом Божиим, сосудом Божественной благодати, соделывается домом и сосудом греха и сатаны. Егда нечистый дух, — сказал Спаситель, — изыдет от человека, преходит сквозе безводная места, ища покоя, и не обретает. Тогда речет: возвращуся в дом мой, отнюдуже изыдох: и пришед обрящет празден, пометен и украшен. Тогда идет и поймет с собою седмъ иных духов лютейших себе, и вшедше живут ту: и будут последняя человеку тому горша первых [¹³]. Человек не может не быть тем, чем он создан: он не может не быть домом, не быть жилищем, не быть сосудом. Не дано ему пребывать единственно с самим собою, вне общения: это ему неестественно. Он может быть с самим собою только при посредстве Божественной благодати, в присутствии её, при действии её: без неё он делается чуждым самому себе и подчиняется невольно преобладанию падших духов за произвольное устранение из себя благодати, за попрание цели Творца. Апостол, благоговейно созерцая свободу, которую Бог предоставил человекам преуспевать как в добре, так и во зле во время всей земной жизни, говорит: Яко камение живо зиждитеся в храм духовен, святительство свято, возносити жертвы духовны, благоприятны Богови Иисус Христом, в велицем дому мира не точию сосуди злати и сребряни суть, но и древяни и глиняни, и ови убо в честь, ови же не в честь. Аще убо кто очистит себе от сих, будет сосуд в честь, освящен и благопотребен Владыце (1 Пет. 2, 5; 2 Тим. 2, 20, 21). Дана свобода, но воля Божия пребывает неизменною: Сия есть воля Божия — святость ваша, хранити себе самех от блуда, и ведети комуждо от вас свой сосуд стяжавати во святыни и чести, а не в страсти похотней, якоже и языцы, не ведящии Бога. Не призва бо нас Бог на нечистоту, но во святость. Темже убо отметаяй, не человека отметает, но Бога, давшаго Духа Своего Святого в нас (1 Сол. 4, 3-8). Соделывается человек сосудом и жилищем Божиим посредством христианства; устраивается и украшается жилище действием Святаго Духа: вы созидаетеся, — говорит Апостол, — в жилище Божие Духом (Еф. 2, 22). Вожделенно для человека удовлетворение Божественной цели! Вожделенно для человека достижение достоинства, предоставленного ему Богом!

Святитель Игнатий Брянчанинов:

на фотографии, на живописных портретах, на иконах… — Впечатление, производимое этими изображениями: это разные по своей нравственности и психологии люди!

(…)

Естественно, что учение Священного Писания о человеке возвещается и проповедуется единогласно Отцами Православной Церкви. “Мы дом Божий по слову пророческому, Евангельскому и Апостольскому”, — сказал преподобный Марк Подвижник [¹⁴]. Святой Иоанн Златоуст говорит: “Благодать Святаго Духа соделывает нас самих, если мы проводим благочестивую жизнь, храмами Божиими, и мы получаем способность молиться на всяком месте”» (В.В. Ванчугов. «Брянчанинов И. “Определение человека”». Из книги Игнатия Брянчанинова «Слово о человеке». Издательство Свято-Введенского монастыря Оптиной Пустыни. М., 1997 г., приводится по публикации в интернете сайте «Социально-гуманитарное и политологическое образование»¹⁵: http://humanities.edu.ru/db/msg/22100).

Это более многословно, нежели приводившееся ранее высказывание Аль-Газали¹⁶, а церковно-славянский во времена Брянчанинова вне иерархии РПЦ уже был не однозначно понимаем, тем не менее главное понять можно:

• вне молитвенного общения с Богом достоинство человека индивидом недостижимо;

• соделывается человек человеком посредством принятия христианства;

• истинное христианство — вероучение и обрядность православия в его исторически сложившемся виде.

РПЦ вероучительствовала и пастырствовала на Руси без малого 1 000 лет — до краха в 1917 г. библейски-православной культуры и воцерковленной государственности¹⁷. Поверить в близкую к нулю эффективность церковной педагогики мы не можем: в большинстве своём, если не в X веке, то в XIX веке люди вероучение церкви знали, обрядность соблюдали, по житейским вопросам советовались с приходскими священниками и, тем более, прислушивались ко мнению монастырских подвижников, инаковерующие и убеждённые атеисты были малочисленны¹⁸, а в итоге — катастрофа 1917 г.

Конечно, катастрофа 1917 г. и, прежде всего, февральская (пуримская)¹⁹ революция, положившая ей начало, — плод усилий не простонародья, удерживаемого в невежестве «элитой» и церковью, а дело рук просвещённой «элиты», которая со второй половины XIX века была охвачена «передовыми» идеями либерализма, пришедшего с Запада; а также и разнообразного революционного «нигилизма», тоже пришедшего с Запада. Всё это было аналогично тому, как в X веке только что сложившаяся боярско-княжеская «элита» Руси была охвачена «передовыми» идеями византийства. Либерализм и «нигилизм» в России до 1917 г. — идейное выражение демонического типа строя психики в его благонамеренной разновидности²⁰.

Т.е. в итоге без малого 1000-летней деятельности РПЦ на Руси, как и в начале её деятельности, в поведении «элиты» решающую роль играли носители демонического типа строя психики, которые были авторитетами для носителей типа строя психики зомби, количественно преобладавших в составе «элиты».

Отличие от «элиты» времён проникновения византийского вероучения на Русь только в том, что «элита» рубежа 1917 г. обрела в приданое к своему строю психики ещё и книжную «мудрость»²¹, уходящую корнями в европейскую науку, отколовшуюся от римско-католической церкви в эпоху возрождения и реформации²². Вооружённый достижениями атеистической науки демонизм (как одна из составляющих духовной жизни общества) в результате многовековой деятельности РПЦ на Руси стал сильнее, чем был до крещения Руси.

Если говорить о других типах строя психики, то в статистике резко возросло количество опущенных в противоестественность. Одна из причин этого, хотя и не главная, — мотивация принятия византийской веры Владимиром крестителем и его кукловодами²³: «веселие Руси есть питиё»²⁴, которое стало элементом программирования психики многих поколений, что не осталось без последствий.

В языческие времена, когда подавляющее большинство населения жило компактно-общинным укладом, даже если предположить такую глупость истиной, что веселием Руси действительно было питиё, опущенный в противоестественность тип строя психики не мог быть сколь-нибудь значимым в статистике по следующим причинам:

• жизненный уклад был подчинён сезонной ритмике труда и отдыха (делу — время, потехе — час; весной день — год кормит), иначе — экономическое самоубийство;

• такие алкогольные напитки как пиво, медовуха были сезонными, поскольку долго не хранились (в ходе общинного пира, приуроченного к какой-то календарной дате знахарями, с их помощью можно было «снять стресс», после чего о них до следующего пира можно было забыть), и были они, как и все прочие психотропные вещества, не в свободном обращении, а в монопольном распоряжении жречества-знахарства.

С XV — XVI-го же веков по настоящее время массовое пьянство — непреходящая проблема в жизни Руси, и в таковом качестве она возникла в эпоху кормления на Руси РПЦ и была усугублена «элитарной» государственностью, когда кабаки, став «царёвыми», поощрялись, поскольку быстро и легко пополняли казну, и главное — без каких-либо усилий со стороны правящей «элиты» в деле улучшения хозяйства страны и развития общенародного образования. Кроме того, если в дониконианскую²⁵ эпоху к табакокурению церковь относилась крайне отрицательно²⁶, то со времён Петра I, насаждавшего табакокурение, никониане («новообрядцы» — ныне монопольно официальная ветвь православия) стали приобщаться к этой дури-отраве и к концу XIX века в большинстве своём уже курили²⁷.

Т.е. доля носителей опущенного в противоестественность типа строя психики выросла на порядки именно в период власти над умами и душами РПЦ.

Не лишне упомянуть и о том, что скотский тип строя психики (как своеобразная модификация животного типа строя психики) в языческие времена был нежизнеспособен. В эпоху насаждения рабовладения в формах крепостного права он начал распространяться и к 1917 г. стал играть значимую роль в статистике, что ярко проявилось в ходе революций и гражданской войны.

Оскотинивание людей — процесс, неизбежно сопутствующий распространению и ужесточению рабовладения, которое церковь поддерживала, в том числе и тем, что, настаивая на своём праве торговать благодатью Божией (к тому же торговать монопольно), она насаждала психологическую зависимость паствы от иерархии. Обратный процесс (от скотства к человечности) сам собой не идёт, а требует целенаправленных усилий самих людей, предоставления им определённых знаний и освоения ими определённых навыков, которые они при скотском типе строя психики и соответствующей ему субкультуре (тем более усугублённых опущенностью в противоестественность) сами выработать в своём большинстве не могут.

Те, кто не ушёл в опущенный или скотский тип строя психики, кто не стал демоном, в большинстве своём были носителями типа строя психики зомби (как и в докрещенские времена), вследствие чего они не могли выявлять проблемы в жизни общества и разрешать их созидательно, не ввергая общество в катастрофы: удельно-княжеская раздробленность и «монголо-татарское иго», смута рубежа XVI — XVII веков, церковный раскол, «крымская» война, русско-японская и первая мировая война ХХ века, революции 1905 и 1917 гг.

Сказанное подтверждается тем, что для православно воцерковленных Дух Святой — не наставник от Бога на всякую истину вопреки обетованиям и жизненной практике многих людей (Премудрость Соломона, 1:5; Иоанн, 14:17, 16:13; 1‑е послание апостола Павла Коринфянам, 14:26 — 33), вследствие чего они более, чем за 1 000 лет и не создали своей социологической науки, в русле которой развивались бы естествознание и прикладные дисциплины, и на основе которой строилась бы система образования и была бы успешна политика государства: внутренняя, внешняя, глобальная.

А когда им прямо указывают на жизненную проблематику; ставят вопросы о соотнесении вероучения РПЦ с жизнью как таковой; задают вопросы о причинах расхождения во мнениях исторически сложившихся вероучений, в том числе и о причинах расхождения учения церкви и учения Христа, — то они либо высокомерно молчат, либо запираются в ракушке своего конфессионального вероучения и выдают (если знают) готовые как бы ответы в цитатах или в пересказе мнений церковных авторитетов прошлых времён, и эти ответы в цитатах большей частью — уход от ответов по существу на поставленные вопросы.

Чувства и интеллект отключены, задавлены вероучением, а известная им книжная «мудрость» церковных авторитетов либо не адекватна по своему существу конкретике проблем в жизни общества, либо вообще ничего не говорит о назревших проблемах, в результате чего осмысление жизни как таковой, выявление и разрешение проблем для них оказывается невозможным. Вследствие этого они нуждаются в поводырях по жизни, но иерархи РПЦ, отгородившись от Жизни Библией и традицией истолкования Жизни на её основе, в Жизни сами ничего не видят: «слепые поводыри слепцов…».

Если их всё-таки «достать», то начинается истерика, если собеседники не приемлют их универсальный ответ, даваемый в разных вариациях, смысл которого можно выразить и так:

• наша вера — единственно истинная, и это утверждение — неусомнительно и неоспоримо;

• этот мир — временное пристанище души, поэтому нечего мудрствовать о законах его бытия и пытаться здесь построить рай тем более, что Промысел Божий неисповедим и Бог попускает злу, чтобы испытать нас на стойкость в вере;

• надо быть стойким в вере и тем спасать свою душу, а для этого всё посылаемое Богом в жизни, включая злодейства и неурядицы, надо смиренно перетерпеть.

Это всё в совокупности и характеризует тип строя психики зомби, не внемлющего ни чему в Жизни, что не предусмотрено его программным обеспечением. И этот строй психики на основе византийского вероучения массово воспроизводит РПЦ в обществе со времён своего воцарения на Руси.

По существу сказанное означает:

Если соотноситься со статистикой распределения населения по типам строя психики, то в итоге без малого тысячелетней деятельности РПЦ — к 1917 г. на Руси имел место регресс по качественным показателям в сопоставлении со временами языческой Руси изначальной.

И даже если отвергнуть наши представления о жизни языческой Руси изначальной в докрещенские времена как якобы ничем не подтверждаемый вымысел, то и без этого сопоставления состояние нравов и духовности общества в России на 1917 г. говорит не в пользу РПЦ.

Поэтому не следует удивляться тому, что, когда в результате февральской революции посещение церковных служб перестало быть обязательным, только 10 % нижних чинов в воинских частях, действовавших на фронте, на пасху 1917 г. приняли участие в исполнении РПЦ-шной обрядности. По существу к тому времени простонародье видело в РПЦ одну из главных виновниц своих бед: чуяло её антинародную, античеловечную сущность правильно, и потому отвергло её.

Так сложилось, что итоговую оценку деятельности РПЦ на Руси к 1917 г. дал А.Н. Вертинский (1889 — 1957) в очень сильной по своему воздействию поэтической форме. В годы революции он написал стихи, ставшие уникальным романсом-реквиемом, которые он посвятил памяти юнкеров, погибших в Москве в октябре 1917 г. в ходе октябрьского государственного переворота, ещё не успевшего стать Великой октябрьской социалистической революцией:

ТО, ЧТО Я ДОЛЖЕН СКАЗАТЬ²⁸

Я не знаю, зачем и кому это нужно,²⁹
Кто послал их на смерть не дрожащей рукой?
Только так беспощадно, так зло и ненужно
Опустили их в Вечный Покой!

Осторожные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искажённым лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Закидали их ёлками, замесили их грязью
И пошли по домам под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразию,
Что и так уже скоро, мол, мы начнём голодать.

И никто не додумался просто стать на колени
И сказать этим мальчикам, что в бездарной стране
Даже светлые подвиги — это только ступени
В бесконечные пропасти, к недоступной Весне!

В этих стихах выразился концентрат непосредственного ощущения всего кошмара истории послекрещенской Руси, а последнее четверостишье — это итоговая оценка жизни Руси под властью византийского вероучения.

И поскольку ко времени написания этого стихотворения-реквиема РПЦ учила Русь жить без малого 1 000 лет, а эффективность церковной педагогики не была нулевой, то весьма значимо свидетельство А.Н. Вертинского о событии, изначально нёсшем символичный смысл: «…какая-то женщина с искажённым лицом / Целовала покойника в посиневшие губы / И швырнула в священника обручальным кольцом» — ЭТО ТОЧНО ПО АДРЕСУ И ВПОЛНЕ ЗАСЛУЖЕННО, поскольку «... Бог не есть бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых» (Новый завет, 1‑е послание апостола Павла Коринфянам, 14:33). И страна может быть бездарной, только если Дух Святой для неё — не наставник на всякую Правду-Истину³⁰; а это, в свою очередь, может быть, прежде всего, следствием того, что она упорствует в приверженности ложному вероучению.

Приведённые выше слова апостола Павла обличают исторически сложившееся христианство, включая и православие, как отступничество от Бога: чему учили — то и получили.

Они объясняют и причины краха стойких в вере Византии и Российской империи: дело не в якобы неискоренимой склонности паствы ко греху и не в силе врага рода человеческого; не в якобы близкой к нулю эффективности церковного учительства; не в якобы обречённости Богом праведных на безвинные страдания, ради испытания их в стойкости в вере — дело в том, что вероучение исторически сложившегося христианства, восходящее к Никейскому собору, неадекватно Промыслу, а церковное учительство (педагогика) были достаточно эффективны для того, чтобы порабощать души людей в череде поколений этим вероучением, под властью которого над умами и душами людей и Византия, и Российская империя пришли к краху, запрограммированному стойкостью в отступничестве от Бога.

Неадекватность Промыслу исторически сложившегося христианства проявляется и в том, что в своих вероучительных проповедях и трактатах церковники обходят молчанием и никогда не комментируют в связи с реальными жизненными проблемами общества приведённые слова апостола Павла, будто их и не было вовсе или они ничего не значат в оценках событий в жизни.

Поэтому с того момента, как обручальное кольцо убитой горем женщины было брошено в лицо попу, память о чём в культуре закрепил А.Н. Вертинский романсом-реквиемом, византийское вероучение на Руси не имеет будущего: всё последующее — его агония.

———————

То, что марксизм — учение беззастенчиво атеистическое, вследствие чего он может быть интегрирован в традиционную православную культуру только за счёт дальнейшей шизофренизации общества³¹, это очевидно. Но также очевидно и то, что дорогу марксизму к монопольному господству в сфере идеологии общества проложило само же православие своей неспособностью решать реальные проблемы в жизни. Заклинания социальной стихии в духе «наша вера истинна, Христос терпел и нам³² велел» не защищают от проблем и неумения их разрешить своевременно в русле Промысла точно так же, как впоследствии СССР не могли защитить заклинания в духе «учение Маркса всесильно потому, что оно верно»³³.

С 1872 г., когда первый том «Капитала» был впервые издан в России на русском языке, по 1905 г., когда разразилась первая революция, прошло 33 года. И это — вполне достаточный срок, чтобы выработать марксизму и его «рецептам» разрешения социальных проблем жизненно состоятельную альтернативу, но православным ни в миру, ни в монастырях до этого не было дела. Политически активная часть общества была в опьянении от марксизма.

«Увлечение марксизмом было в то время повальною болезнью русской интеллигенции, развившейся ещё в 90‑х годах. Профессура, пресса, молодёжь, — все поклонялись одному богу — Марксу. Марксизм с его социал-демократией считался тем, что избавит не только Россию, но и весь мир от всех зол и несправедливостей и принесёт царство правды, мира, счастья и довольства. Марксом зачитывались все, хотя и не все понимали его. Студенческие комнатки и углы украшались портретами великого учителя, а также Энгельса, Бебеля и Либкнехта.

Само правительство ещё так недавно покровительствовало марксизму, давая субсидии через своего сотрудника на издание марксистского журнала. Оно видело в нём противовес страшному террором народовольчеству. Грамотные люди, читая о диктатуре пролетариата Маркса, не видели в ней террора и упускали из виду, что диктатура невозможна без террора, что террор целого класса неизмеримо ужаснее террора группы бомбистов. Читатели не понимали или не хотели понять того, что значилось чёрным по белому.

А легальный марксизм питал идейно подпольную работу “Бунда”³⁴ и “Российской” партии и очень облегчал им их задачу пропаганды и, стало быть, содействовал их успеху.

Непонимание нарождающегося врага во всём его значении со стороны центрального правительства не могло не отразиться и на местах» (А. Спиридович³⁵, “Записки жандарма”, Москва, «Пролетарий», 1930 г., репринтное воспроизведение 1991 г., с. 67, 68).

Как можно понять из свидетельства А. Спиридовича:

• марксизм ответил эмоциональному неприятию российской действительности как наиболее просвещённой частью общества, так и изрядной долей простонародья (которая что-то слышала про марксизм),

• но мало кто его знал достаточно полно,

• а его алгоритмику обмана общества и введения его в заблуждение, если судить по литературе тех лет, — вообще никто не понимал.³⁶

С 1907 г., когда первая революция, показавшая, что такое марксизм в действии, была подавлена, до 1917 г., когда господство византийского вероучения на Руси потерпело крах, прошло ещё 10 лет: тоже срок не малый, в течение которого можно было бы выработать альтернативную марксизму стратегию разрешения проблем развития России в русле Промысла и начать проводить её в жизнь, но тоже нашлись «дела поважнее». А если считать сроки от упреждающих приход марксизма на Русь призывов Игнатия Брянчанинова созвать церковный Собор³⁷, чтобы обсудить на нём назревающую проблематику, пути и способы её разрешения, то остаётся сделать вывод, что последние полвека перед крахом империи, РПЦ и светская правящая «элита» просто паразитировали, уклоняясь от выявления и разрешения проблем развития Русской многонациональной цивилизации.

Конечно, появление и распространение марксизма — не стихийно-политическое явление, а проект «мировой закулисы», выражение ведения ею боевых действий против Российской империи с её имперским библейски-православным (как бы русским) проектом глобальной политики средствами первого — третьего приоритетов обобщённого оружия / управления. И для того, чтобы антиимперский, антиправославный, а по целям — антирусский революционный проект достиг успеха в 1917 г., — исторически реальное православие должно было предварительно потерпеть поражение в битве за Россию на уровне первого — третьего приоритетов обобщённых средств управления / оружия.

При этом надо понимать, что никакая личность, ясно осознающая проблематику, пути и способы её разрешения, не способна подменить собой и своею деятельностью такие системообразующие атрибуты культуры общества как его наука и идеология, в каких бы формах наука и идеология в то или иное историческое время ни выражались.

Т.е. вопрос о том, а что бы было, если бы в сентябре 1911 г. заправилы глобальной политики не убили П.А. Столыпина? — не подразумевает якобы упущенной альтернативы в развитии России. — Если бы Столыпина не убили, то, вероятнее всего, что его в скорости отправили бы в отставку под давлением интриганов либо он «сгорел бы на работе», в одиночку преодолевая дурость верноподданных исполнителей³⁸, а также — и целенаправленный саботаж и вредительство своих политических противников, конкурентов-карьеристов и их периферии в госаппарате; и главное — целенаправленную глобальную библейскую политику, проводником которой в России было масонство, в одиночку преодолеть невозможно, находясь под властью того же библейского эгрегора. Вследствие этого качественно произошло бы то же самое, но, возможно, не в 1914 — 1917 гг., а несколько позднее, и произошло бы на основе в чём-то иной политической сценаристики и в иных исторических декорациях.

Для того, чтобы пережить 20-летие, которое, по мнению П.А. Столыпина, требовалось для завершения его реформ и модернизации России, необходима была идеология реформ и жизни реформированного общества, которая стала бы известна всему обществу, стала бы идеалом и поддерживалась бы политически активной социальной группой, а не только юриспруденцией и административными рычагами государства под воздействием воли самого П.А. Столыпина, одного которого на 20 лет реформ всяко бы не хватило. Не говоря уж о том, что П.А. Столыпин и Николай II далеко не во всём были правы в своих реформаторских устремлениях, вследствие чего реформы, разрешая одни проблемы, создавали другие проблемы — не менее тяжёлые. Т.е. воплощение в жизнь альтернативы требовало, во-первых, большой Идеи — альтернативной «мраксизму» и более мощной, чем марксизм, и во-вторых, — широкого политического движения на основе освоения этой Идеи.

Понятно, что после революций 1917 г. в эпоху господства над умами большинства населения беззастенчивого атеизма статистика распределения общества по типам строя психики не могла стать лучше и не стала лучше, чем она была в языческие докрещенские времена и в эпоху господства идеалистического атеизма в форме православия.

Эта статистика ярко проявилась в действии в 1990‑е гг., когда сдерживающие факторы в виде господства государственной идеологии и органов государственности СССР рухнули и людям — каждому персонально — представилась возможность беспрепятственно³⁹ показать, кто есть кто. В условиях беспрепятственности в 1990‑е гг.:

• Бóльшая часть населения показала, что они по организации их психики — зомби, не способные к общественно-политическому творчеству и самоорганизации с этой целью.

• Новая правящая «элита» России быстро и убедительно показала, что она в большинстве своём — зомби, скоты, демоны и опущенные в противоестественность, легко переходящие от одного из названных нечеловечных типов строя психики к другим, без каких-либо ярко выраженных устремлений обрести человечный тип строя психики. Они оказались способны только к идиотским попыткам насадить на Руси организацию жизни общества, сложившуюся на Западе в ходе его специфического исторического развития, чем тоже доказали свою неспособность к политическому творчеству.

• Носители типа строя психики зомби из состава простонародья, кто не смог приобщиться к постсоветской «элите» или найти приемлемого места в структуре обслуживающих «элиту» трудовых ресурсов, в своём большинстве быстро скатились к опущенному в противоестественность типу строя психики или скотскому. Политика постсоветской «элиты» прямо направлена на оболванивание, деградацию и геноцид населения на протяжении всего времени, прошедшего после краха СССР, вне зависимости от всех сопутствующих ей деклараций о благонамеренности и уверений в том, что «элита» искренне печётся о процветании страны, но у неё всё получается не «как лучше», а «как всегда»⁴⁰.

• Какая-либо сколь-нибудь массовая оппозиция политике режима зомби-реформаторов прозападников, которая бы действовала на основе благонамеренно-демонического корпоративного типа строя психики⁴¹, а тем более — на основе человечного типа строя психики и стремления к нему, — после 1991 г. до конца первого десятилетия XXI века себя никак не проявила ни в результатах практической политики государства, ни в хозяйственной жизни страны, ни в <u>художественном творчестве, которое якобы обрело свободу после краха идеологически тоталитарного режима в 1991 г</u>.⁴²

———————

Т.е. причин для того, чтобы идеализировать периоды истории Руси с 1917 по 1991 г. и период последующих реформ — тоже нет, как нет причин и для того, чтобы возобновить СССР в его прежнем виде и качестве.

Сказанное выше не освобождает от обязанности понять тот период, поскольку без этого невозможно адекватно оценить состояние общества ныне и возможные варианты его будущего, что необходимо для того, чтобы выработать и осуществить политику, отвечающую интересам развития: «Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, оно не умело убрать своих последствий» (В.О. Ключевский. Сочинения в 9 томах. Москва, «Мысль», 1990 г., т. 9, с. 365).

Тем не менее было бы неправильно видеть в периоде истории с 1917 г. по настоящее время исключительно неуклонное продвижение России по пути деградации к необратимой катастрофе и гибели, хотя такое свойственно многим.

Установленный в 1917 г. в России масонско-фашистский режим идейных марксистов-интернацистов, вождём и вдохновителем которого был Л.Д. Бронштейн (более известный под псевдонимом «Троцкий»⁴³), и которые при взятии власти предпочли прикрыться именем В.И. Ленина⁴⁴, лозунгами и организационными структурами большевиков, проиграл борьбу за государственную власть русскому многонациональному большевизму во главе с И.В. Сталиным и принципиально-безыдейной бюрократии, признавшей в И.В. Сталине своего «хозяина». Вследствие этого сценарий мировой марксистской псевдосоциалистической революции был сорван, и Русь не была окончательно и безвозвратно сожжена в нём, сыграв роль запала. Благодаря этому Русь получила возможности решения проблем своего собственного культурно-исторического развития, которые были во многом реализованы под руководством И.В. Сталина⁴⁵.

Если не вдаваться в перечисление исторически преходящих деталей, характеризующих ту эпоху, то главными достижениями народов Русской многонациональной цивилизации стали:

• ПЕРВОЕ. Построение надконфессиональной идеологии, пропагандировавшей нормы общинной этики и равенство человеческого достоинства всех людей, но уже не в масштабах компактно-проживающей общины, а в масштабах многонационального общества, живущего на огромной территории, где каждый человек всякому другому человеку должен быть другом, товарищем и братом. Это соответствует взращиванию единства многонационального СССР на уровне третьего приоритета обобщённых средств управления.

• ВТОРОЕ. Была ликвидирована многовековая неграмотность всех народов, некоторые из которых впервые за свою историю обрели письменность.

Первое если и не достигло полного успеха в смысле необратимости результатов, то наряду со вторым позволило провести индустриализацию страны и подготовить её к победе во второй мировой войне ХХ века. Изрядная доля выросших после 1917 г. приняла эту этику для себя как безальтернативную норму, благодаря чему страна и выстояла в 1941 г., и победила в 1945 г. И многие представители старших поколений до сих пор вспоминают о том, как было хорошо жить на её основе, хотя претенденты в рабовладельцы ею всегда тяготились и были ею недовольны.

Второе открыло пути к личностному развитию миллионов людей в нескольких поколениях, поскольку им стали доступны колоссальные объёмы разнородной информации, относящейся к разным эпохам и культурам, к разным отраслям знаний и сферам деятельности людей.

При этом надо отметить, что тематический спектр литературы, издаваемой в СССР в 1920‑е — 1950‑е гг., особенно не художественной, а научно-популярной и образовательной, был шире, нежели в последующие годы, и пустословия по отношению к общему объёму изданий тоже было существенно меньше, нежели с начала 1960‑х гг. А по своему качеству она была лучше, нежели литература последующих времён, в которой графоманство некомпетентных авторов и «политкорректность» подавили освещение затрагиваемой проблематики.

Однако при этом в 1920‑е — 1950‑е годы некоторые темы были закрыты для обсуждения вообще⁴⁶ либо освещались в извращённом виде с позиций догматизированного до полной утраты диалектичности «диалектического материализма» и атеизма⁴⁷.

И хотя знания и навыки — только «приданое» к типу строя психики, но они необходимы для осознания себя, для осознания качества всякой личности и её роли в истории человечества и в текущей политике, а главное — для личностного развития, т.е. освоения личностного генетически заложенного познавательно-творческого потенциала: некоторые разновидности демонического типа строя психики и человечный тип строя психики в особенности для реализации своих возможностей в жизни требуют широкого кругозора; а обретение достаточной широты кругозора — является одним из внутренних стимулов к тому, чтобы совершился переход к человечному типу строя психики от любого иного.

Общепризнанно, что система образования СССР в период 1930‑х — 1960‑х годов была лучшей в мире, как по параметрам её доступности для населения, так и по качеству даваемого ею образования, если не гуманитарного и общемировоззренческого, то в области естествознания и математики и их приложений к решению разного рода технико-технологических задач.

Однако процессы, которые привели СССР к краху, протекали в его системе образования и были связаны с нею. Но в то же самое время именно они и создали предпосылки к его возрождению в новом качестве в будущем.

Парадоксальность высказанных в предшествующем абзаце утверждений состоит в том, что:

• в основу системы образования в СССР была положена наука, выражавшая материалистический атеизм, т.е. в её основе лежала системообразующая ошибка, которая изначально запрограммировала гибель откровенно атеистической культуры и в конечном итоге привела СССР к краху;

• но наряду с этим:

<!-- -->

• это была первая в истории нынешней глобальной цивилизации система образования, гарантировавшая массовое получение сколь-угодно высокого образования выходцам из всех социальных слоёв (и прежде всего — из «простонародья») и личностную самореализацию вплоть до достижения самых высоких должностей и иных статусных показателей во всех отраслях общественной деятельности: в науке, военном деле, политике, искусствах и т.п.⁴⁸;

• в систему обязательного образования была включена философия диалектического материализма, представляющая собой при всех её пороках первую в истории нынешней глобальной цивилизации экзотерическую (публичную) не цитатно-догматическую, а методологическую философию.

Последнее нуждается в пояснении. Все философские системы и философские культуры можно отнести к одному из двух классов:

• цитатно-догматические⁴⁹, действующие в обществе по принципу: «возник вопрос? — ищи подходящие к случаю цитаты у основоположников и легитимных классиков-продолжателей». Таковы все философии церквей. И наиболее развитая и эффективная по отношению к определённым целям из всех цитатно-догматических философий, охватывающих некую общественную группу в целом, — ветхозаветно-талмудическая система иудаизма, под властью которой влачат существование раввинат и его паства;

• методологические, действующие по иному принципу: «возник вопрос? — осваивай и совершенствуй метод, который позволит тебе самому дать ответ на этот и на другие вопросы по мере возникновения потребности в ответах в ходе жизни». В случае марксизма этим методом познания была диалектика, хотя и извращённая и подавленная атеизмом и наследием толпо-«элитарного» исторического прошлого.

Сказанное не означает, что в толпо-«элитарных» обществах цитатно-догматические философские культуры, все без исключения, оскоплены в методологическом отношении. Хотя есть и такие, но в некоторых из них к освоению методологии познания допущены только избранные для властвования над всеми прочими. Примером полностью методологически оскоплённых философских систем являются все философии христианских церквей, включая и все ветви православия; примером философской культуры, где методология — удел избранных, также является ветхозаветно-талмудический иудаизм.

К марксизму каждый, кто с ним сталкивался в своей жизни, в том числе и в системе образования в СССР, мог относиться по-разному:

• либо отмахнуться от него как от жизненно никчёмной зауми⁵⁰;

• либо видеть в нём предельно совершенную цитатно-догматическую философию, после появления которой ничего более совершенного и быть не может (и именно на взращивание такого отношения к марксизму после смерти И.В. Сталина работала вся система пропаганды и образования в СССР);

• либо видеть в нём методологическую философию, которая живёт своей жизнью в конкретных общественных обстоятельствах и оказывает на них своё влияние, и которая развивается людьми соответственно их потребностям в конкретике складывающихся жизненных обстоятельств.

Собственно следующие факторы, характерные для системы образования в СССР, и создали предпосылки к преодолению кризиса толпо-«элитаризма» и становлению глобальной цивилизации в качественно новом — преображённом виде:

• обязательность философской компоненты во всех учебных программах высшего образования и подготовки «научной элиты» (кандидатов и докторов наук);

• неизбежность того, что:

<!-- -->

• далеко не все останутся к этой компоненте полностью невосприимчивыми (хотя таких было большинство);

• что из воспринявших её (пусть и составлявших меньшинство) некоторая часть воспримет её не как цитатно-догматическую, а как методологическую философию и займётся развитием методологии познания и творчества.

Последнее неизбежно влекло за собой, во-первых, очищение методологии познания и творчества от пороков, свойственных ей в культуре материалистического атеизма, и, во-вторых, построение качественно иных мировоззрения и миропонимания, более адекватных Жизни.

А это, всё в совокупности, является предпосылкой к реализации познавательно-творческого потенциала множества людей, к возрождению в обществе концептуальной власти и преображению исторически сложившейся культуры усилиями множества людей к новому её качеству, хотя подготовка преображения — процесс не быстрый.

———————

Сказанное выше в разделе 10.2.2 не означает, что Россия — какая-то особо дефективная страна, хотя она действительно представляется таковой, если оценивать её с позиций приверженности некоему «высоко цивилизованному» толпо-«элитаризму».

В действительности особенность региональной цивилизации Руси в том, что толпо-«элитаризм» в ней существенно менее устойчив, чем в других обществах, и причина этого в том, что нравы и этика Руси изначальной, которые не приемлют толпо-«элитаризм», на протяжении всей истории прорываются сквозь все последующие культурологические наслоения.

В обществах «передового» Запада и менее «передового» Востока толпо-«элитаризм» более устойчив, и в основе его устойчивости лежит то обстоятельство, что население там более зомбировано исторически сложившимися культурами, которые, если даже и противоречат идеалам людей, то представляются им безальтернативными в силу подавленности их познавательно-творческого потенциала. Иными словами, там преобладают носители типов строя психики зомби и корпоративно-демонического, интегральным показателем чего является то обстоятельство, что полная функция управления не реализуется ни в системе разделения властей формально демократических государств, ни в разного рода беззастенчивых тираниях, ещё кое-где сохранившихся. Доля носителей животного типа строя психики (не выдрессированного культурой и полицией, вследствие чего они не стали зомби) и демонов-единоличников, наиболее разрушительных для всех социальных систем, в тех обществах существенно меньше, чем в толпо-«элитаризме», исторически сложившемся на Руси.

А вопрос о сути человека как о носителе специфически человечного типа строя психики в культурах Запада и Востока — вообще не осознаётся ни в каких формах. Это видно как по социологической науке Запада, так и по произведениям художественного творчества⁵¹. С поправкой на некоторую специфичность сказанное касается и Востока. В осознании существа вопроса о сути человека и в выражении ответа на него Русь к настоящему времени опередила все прочие культуры.

← Назад · Оглавление тома 3 · Вперёд →